Когда я была юной и невинной, я верила что все люди братья и каждый человек мне друг, жила с открытым сердцем , душа нараспашку. Разочарование наступило довольно быстро. Жили мы с бабушкой, бабуля уже болела тяжело, я училась. И в один из дней придя из школы я обнаружила что дверь в квартиру не заперта и именно этот факт удержал меня от привычного Бабусенька, я пришла!!! Вместо этого я тихонько прошла в прихожую и прилипла к стене. Так как оказалось к бабушке приехал ее сын Валерий. То бишь мой дядюшка. И вещал этот дядюшка следующее: Мам, ну ты же понимаешь что осталось тебе мало, месяц, может два. Надо чето делать. Жирно девке две большие комнаты. Давай я сюда пропишусь, а потом опекун ей буду. Через Таню оформим ей общежитие комнату, куда ей больше то. Бабушка возражала. Валера, где твой стыд и совесть, я построила вам кооперативную квартиру, трехкомнатную. От себя отрывала все для вас. А ты сироту обидеть надумал?. Старая ты дура рявкнул сыночка и помчался на выход. Я предусмотрительно спряталась в висящие в коридоре шубу и пальто. Меня он не заметил. Когда ушел я вылезла, бабушка плакала сидя на кухне. Я все слышала бабуль... Ох Ольга , опечет он тебя что и косточки твои не найдет ни кто сказала бабушка и заплакала еще горше. А другого выхода у нас и нет. Родня твоего отца отказалась брать тебя под опеку. Как же мне стало страшно тогда. Но голова у меня работала, собралась я и пошла к юристам. Не знала даже что там платно. Женщина юрист выслушала мою историю и спросила лет тебе сколько? Почти 15 бодро отрапортовала я. Мало конечно сказала женщина пожевав губами.. А что спросила я. Выход есть говорит, но ты для него мала. Надо выйти замуж и муж тоже будет твоим опекуном. Тогда я была согласна на все. Бежала домой окрыленная, бабушка с порога крикнула я, скажи Сание Умербаевой которая меня сватать приходила за своего сына, что я пойду за него замуж. Пошли в ЗАГС, а там новый удар, женят только по залету. Слезы бабушки и попытка все объяснить ни к чему не привели. Пришлось беременеть до свадьбы. Позор, страх. В загсе я стояла с животом. Сама будучи ребенком. Сделали даже небольшой стол. После свадьбы меня подловил этот дядька мой и ударил ножом . Спасло татарское платье с широким расшитым камнями поясом и верхом. Соскочил нож с этих камней и я не пострадала. А дядька отправился лес валить на 4 года. Отношения с его дочерью моей двоюродной сестрой тоже оборвались сразу и навсегда. Это был мой первый урок. Родня до первой дележки наследства. И если будет такая возможность, тебя вышвырнут на улицу как собаку. Жизнь с мужем оказалась сущим адом. Неся в себе бурную кровь народов северного Кавказа я не могла прогибаться и волочь на себе весь дом. За это меня били. Страшно. Жаловаться в полицию было нельзя, нет 18. Терпеть. Ждать. На следующий день после 18 я бежала. Причем хитрая свекровка подозревая что так будет спрятала всю одежду и мою и дочери. Но я нашла ее старую телогрейку и растоптанные босоножки, дочку в одеяло и бегом , по раскисшему в талом снегу мартовскому полю, вперед к свободе. За спиной где то в далеке слышались крики, хватились что нет нас, оглянулась смотрю коня седлают, в руке ружье, все, не жить мне думаю и бросилась под колеса первой же ехавшей по трассе машины. Та чудом затормозила . Из нее выскочил злой как черт мужик и заорал, жить надоело идиотка? Помогите мне только и смогла прошептать я. Мужик оказался с понятиями оценил обстановку и дал по газам. По дороге я рассказала ему свою историю и попросила отвезти меня домой. Приехала, окно разбито. В комнатах ветер гуляет. Видимо тетка с сестрицей все вывезли. А может кто то разворовал. Но это было не важно, я была дома. И так сладко я уснула в родных стенах расстелив фуфайку прямо на полу. А утром ко мне пришли гости, водитель который нас привез и его жена. Вставили стекло, дали мешок картошки и нехитрый скраб. Кастрюлю, вилки ложки, пару кружек и раскладушку. Это и был мой старт во взрослую самостоятельную жизнь. Дядя Витя и тетя Люба, всю жизнь я помню вашу доброту и бескорыстную помощь. Тогда я поняла что чужие могут быть лучше родных. И это мое открытие в целом и дальше неоднократно подтверждалось в жизни. Столько зла и горя мне позже причинили родственники уже со стороны отца, которым я понадобилась когда встала на ноги, писать устанешь. Но одно помнить всегда буду .Попала я в дтп, когда ехали по работе , сильно меня всю переломало. В организме с тех пор железа больше чем костей. Так вот , пользуясь моей помощью принеси унеси, картошку выкопай, окна вымой , посиди с тетей Машей когда ей плохо. Ко мне в больницу эти тетушки не пришли ни разу. Хотя больница окна в окна была с их домом. И лежа в палате я видела как они пьют чай на кухне, смеются, что то обсуждают. А я лежала не в силах пошевельнуться , хотела пить и есть. Но ни кто не пришел. А санитаркам было на меня плевать. Равнодушно ставили тарелку и так же равнодушно забирали нетронутое. Помогла женщина из соседней палаты. Кормила с ложки, поила водой. Совершенно чужая. И вас я помню тетя Катя. Но основной удар от родственников заключался даже не в этом. Когда меня привезли, раздеть меня было нельзя. И всю одежду с меня срезали. И если одежда нижняя у меня была, то верхней больше не было. Только та куртка которую разрезали. Купить новую не могла. Не на что было. И тетка предложила мне отдать дубленку от своей дочери. Размер у нас был один, но ее балованная доченька ее уже не носила. Я с радостью согласилась. В назначенный день подходя к их дому я увидела в мусорном контейнере яркое синее пятно, подходя ближе я отказывалась верить своим глазам что в мусоре лежит та самая обещанная мне дубленка. Подняв глаза на их окна я увидела приплюснутые к стеклу лица, которые с интересом меня разглядывали, что же я буду делать? Полезу в мусор или нет? Для чего и зачем была та жестокая мерзость, я до сих пор понять не в состоянии. Естественно ни куда я не полезла. А развернулась и пошла домой в одной кофте. Шла и плакала, холодно, стыдно, больно. За что со мной так ? И снова мне послали доброго человека. Какая то женщина остановила меня, что случилось, почему раздетая, плачу. Рассказала. Меня пригласили к себе, отпоили горячим чаем, а ее дочка отдала мне свои вещи. Сапоги, куртку, и огромный самовязанный свитер, который легко одевался на мой гипс. И вас я тоже помню Люба и тетя Тамара. А с так называемой родней тогда я порвала все связи. Виделись потом только однажды. На похоронах бабушки отцовой матери. Но и тогда нам уже не было о чем разговаривать друг с другом. Даже здравствуйте помня все не смогла из себя выдавить. Даже на обед не осталась, не смогла себя пересилить. И уже когда уходила в спину мне пьяная тетка выкрикнула, ненавижу тебя, всю жизнь мне твой папаша испоганил. Вот и причина издевательств нашлась. А хоть одна раз спросила как я натерпелась от этого отца? Как мне с ним жилось, как он меня избивал, как изнасиловать пытался, я прокусила ему руку, а он сломал мне нос. Было мне тогда 6 лет. Всем было все равно. А потом раз и виновна во всех их бедах осталась, бедах взрослых, казалось бы дееспособных людей.. И опеку надо мной не взяли видимо тоже мстя этому моему отцу, через ни когда не нужную ему дочку. На могилу к той бабушке хожу, потому что своим дочерям и она не нужна , так как ни кто разу ту могилу не навестил и не прибрал ни разу. Наверное и она перед ними виноватой осталась, что того отца , их брата на свет родила. Вот так и вышло в моей жизни что все доброе и хорошее , я видела только от совершенно чужих мне по крови людей. А свои только добить пытались. По этому и нет у меня ни каких своих. Кроме детей и мужа. А помочь нуждающимся я тоже стараюсь в меру своих сил. Помня чужую доброту.
