Алевтине Кирилловне было около шестьдесяти, и она работала в школе, где училась её дочь Марина.
Марина, поздний ребёнок, была чуть медлительна и изнеженна, но училась хорошо и с окружающими была доброжелательной.
Успехи дочери в некоторых предметах подали Алевтине Кирилловне мысль, что Марина весьма и весьма способна, и жаль такое дарование оставлять в обычной школе.
Так Марина оказалась в гимназии с углублённой подготовкой, где пробыла пару месяцев. Для достижения успеха одних способностей мало. Нужны труд и выносливость.
Не выдержав нагрузок, девочка вернулась в родную школу. Но что-то теперь изменилось в отношении с одноклассницами. Всё чаще Марина замечала шушукания девчонок, с которыми раньше была в очень хороших отношениях, и их косые взгляды. Иногда одноклассницы задавали вопрос прямо:
— Что, гениальная ты наша, думала, что лучше нас всех, а сама прибежала обратно? Не вывезла?
Марина делилась с матерью, но обе они предполагали, что обида быстро пройдёт, ведь подругами были раньше как-никак.
Вскоре Марину позвали на квартиру эти же девочки. Девушка обрадовалась, ведь это они, наверное, помириться хотят, простили её и зовут обратно в их дружную компанию.
Но в гостях Марину ожидала тщательно спланированная и жестокая месть. В какой-то момент инициировав ссору из-за пустяка и преградив девушке выход, бывшие подруги втроём жестоко избили ту, которую считали столь виноватой перед ними.
Единственный парень, бывший на «девичнике», вместо заступничества снимал всё на камеру.
Алевтина Кирилловна написала, разумеется, заявление. Но потом, после нескольких бесед с директором («Вам ещё здесь работать и учиться») и родителями девочек («Они же дети!») сдалась, и делу не дали ход.
Марина прошла курс лечения и снова вышла в ту же школу, в тот же класс. Училась последние полгода еле-еле. Девочки не трогали напрямую, но смешки и обсуждения никуда не делись.
Алевтина Кирилловна тоже продолжила работать там же и объясняла своё решение тем, что обидчиков надо прощать, юности свойственно ошибаться, а ей не хотелось портить жизнь девчонкам.
А помилованные "девчонки" вышагивают с видом победителей по коридорам и ухмыляются в лицо Алевтине Кирилловне.
И слушая эту историю, в которой изменены имена, пароли и явки, я задавалась вопросами:
Всегда ли великодушие должно проявляться с нашей стороны?
И были ли столь благородны по отношению к нам те, кого мы пощадили и оставили без наказания? И не поощряем ли мы такие вещи на будущее?
И хотя в верхах образования очень много придают значения педагогическим беседам, которые, безусловно, были проведены в должном объёме, а также журналам учёта этих бесед, в реальной жизни это весьма слабый метод воздействия.
Порой родители видят травлю там, где её нет: в тройке за четверть, в единичном конфликте с одноклассником, в элементарных требованиях школы к внешнему виду. С яростью тигров мамы и папы встают на защиту своих чад.
Но иногда, кажется, маятник делает сильное движение в противоположную сторону. И некоторые вещи спускаются там, где должны быть наказаны.
Впрочем, со стороны судить сложно. Но история эта наводит на размышления.
А вы что думаете?