Мы вне законов мирозданья, вне музыки, и вне стихов шептали тайные признанья, сплетали петли из оков. И было счастье. Да, скупое, ворованное у другой и сердце, трепета не кроя, в мажоре билось надо мной. Цепочкой капли по окошку стекали к ранам на заре ты уходил, оставив крошки, моей отравленной судьбе. И сидя дома, рядом с кошкой, и в поле, в непроглядной тьме, я умирала понемножку, я тосковала о тебе. И снова жаркое свиданье, и снова тень её на мне. Ты вглядывался в покаянье, а отражался лишь в луне...
Мы вне законов мирозданья,
вне музыки, и вне стихов
шептали тайные признанья,
сплетали петли из оков.
И было счастье. Да, скупое,
ворованное у другой
и сердце, трепета не кроя,
в мажоре билось надо мной.
Цепочкой капли по окошку
стекали к ранам на заре
ты уходил, оставив крошки,
моей отравленной судьбе.
И сидя дома, рядом с кошкой,
и в поле, в непроглядной тьме,
я умирала понемножку,
я тосковала о тебе.
И снова жаркое свиданье,
и снова тень её на мне.
Ты вглядывался в покаянье,
а отражался лишь в луне...
