И тут мне позвонил Максим. Он спросил у меня, не знаю ли я, где его тётя и почему она не отвечает на его звонки.
Я, в свою очередь, спросил у него, что происходит, кто нам звонит, и почему его тётя отказывается от сделки.
Он сказал: - Да, наверное, она пьяная. - В смысле? Она, что, выпивает? По ней вообще такого не скажешь. - Ну, вот, да, на самом деле, бывает. - И что теперь? - Да, всё нормально, всё остаётся в силе, попробую ей дозвониться.
Это было каким-то шоком. Я попытался собрать мысли в кучу. Неужели от этой стрессовой ситуации она, действительно, выпила? И выпивала раньше? Да вроде бы, непохоже. Хотя, вела она себя, действительно, странно, но не как пьющая, а, скорее, как недовольная чем-то или боящаяся чего-то. Да и если от стресса всё это, то в чём тут стресс, ведь всё, вроде бы, решается именно так, как она хотела? И что это за риэлтор-подполковник (что-то за мою долгую историю в профессии с таким званием сталкиваться не приходилось).
Но думать дальше уже не было времени, нужно было звонить коллеге с неизвестным мне риэлторско-милицейским званием. Я позвонил, представился, попросил объяснить, что происходит. В ответ я услышал примерно то, что рассказали мне с самого утра. - Вы мошенники! Вы - черные риэлторы! Вы почему даете человеку продать квартиру, не выяснив, куда она переезжает и где она будет жить? У вас есть с ней письменный договор о Ваших услугах? Я риэлтор! Я - подполковник милиции!
Я попытался навести резкость в этой буре эмоций, исходившей с той стороны трубки, чтобы понять, о чем вообще идет речь. Сообщил моей собеседнице, что её высокий милицейский чин не производит на меня впечатления, будь она хоть генералом.
Но вот то, что она риэлтор из другого города и говорит о переезде, в первый момент навело меня на следующую версию событий: возможно, наша хозяйка квартиры договорилась о сделке в другом городе (поэтому она и торопится), но передумала, возможно, нашла другой вариант, может быть, более выгодный, а своему риэлтору от страха и неловкости ничего не сказала, просто пытается исчезнуть с горизонта (поэтому и боится, и переживает). Тогда получается, что риэлтор-подполковник переживает о срывающейся сделке, её клиентах, и я её, в общем, как коллега, понять могу, хотя насчет чёрных риэлторов она явно переборщила.
Эта версия промелькнула в моей голове и тут же стала разрушаться. Дело в том, что коллега продолжала налегать на версию о черных риэлторах, и вскоре выяснилось, что она не только бывший подполковник милиции, и не только риэлтор (тоже бывший), но, что самое главное - родственница нашей хозяйки, которая позвонила ей ночью, рассказала о "черных риэлторах" и о своём нежелании продавать квартиру. Чтобы спасти родственницу, она велела ей не отвечать ни на какие звонки, поменять сим-карту (поэтому до нее не мог дозвониться Максим) и обратиться в полицию. Сама же она с утра начала звонить нам и рассказывать, кто мы такие, в её представлении, на чём она и продолжала настаивать.
Тут уже стало всё совсем непонятно, и даже несколько обидно, и на эмоции уже пробило меня. Я стал орать в трубку, что больше четверти века работаю в этом городе, что меня тысячи людей знают лично (может, немного преувеличил?), что она может найти все мои данные в Интернете, что никакие мы не черные риэлторы, и что она должны отвечать за свои слова.
- Вы зачем пришли к ней? Почему Вы хотели продать её квартиру? - продолжала она наезжать на меня. - Да потому что она сама хотела! - Ничего она не хотела! Как Вы на неё вышли? - Да мне позвонил Максим, её племянник! - Нет у неё никакого племянника!
И вот, именно в этот момент, несмотря на высокий накал беседы и взаимные нелицеприятные выражения, что-то сдвинулось, и мы начали продвигаться к развязке.
- Кажется, я поняла, - сказала она. - Наверное, Вас тоже подставили.
(Продолжение следует)