Облпотребсоюз каждый месяц проводил подведение итогов и все районные председатели советов потребобществ съезжались в Ростов. Подошло время и мне появиться на этом мероприятии в городе. Около шести часов трястись по битому шоссе только в одну сторону, чтобы через пару часов заседания повторить эту процедуру в обратном направлении — сомнительное удовольствие. И выезжать приходилось ночью, и возвращаться затемно. Неловко расположена столица области — притулилась на краю территории, одним районам пару часов хватает, чтобы доехать, а другим ещё дальше, чем нам - северным районам, пилить по убитым дорогам.
Перед первым выездом в областной центр правление РайПО предъявило мне претензию, которая меня весьма изумила.
Заступив на должность председателя Совета потребобщества, я прикупил себе фирменный ежедневник, в котором вёл рабочие записи давнишней чернильной авторучкой под золото. Этих иностранных ежедневников со множеством кармашков, о назначении которых можно было догадаться по иностранным фильмам, даже в нашем райцентре можно было купить, но я его приобрёл в Ростове, когда ездил представляться на новую должность. Было в ежедневнике и место для ручки, в это место идеально — с натягом — поместилась авторучка, которой я когда-то заполнял Лётную книжку.
Начальнику ещё портфель или папка положена. Недолго думая, приспособил для этих целей папку из дерматина, которую нам выдавали в армии вместе со штурманским портфелем. У меня и новенький штурманский портфель имелся, но уж больно он великоват был для ежедневника и бумаг.
Папка была уже с потёртыми углами, зато имелись кожаные нашлёпки для мастичных печатей, мне казалось, что эти нашлёпки придают владельцу значительности. Папка смотрелась, конечно, непрезентабельно, но мне она была дорога, как память о лётной работе, и вида этой папки не стеснялся. Я замечал, что правление, особенно её женская половина, неодобрительно косилась на эту папочку, когда я шёл с ней в администрацию района или в другие организации, но не придавал этому значения. Однажды, перед очередным походом в районный Белый дом, кадровичка осмелилась сделать мне замечание:
- Анатолий Александрович, что вы с такой затрапезной папкой в администрацию ходите? Ну, не позорьте нашу организацию!
- А что в этой папке позорного? Заслуженная армейская папка для секретных документов…
- Райповские начальники всегда выглядели стильно и богато. Одеваетесь вы неплохо, а вот папка вас не красит. Ни вас, ни нашу славную организацию. Вам надо об этом подумать.
- Алексеевна, когда организация была богатой, тогда и начальники выглядели богато, а сейчас мы - на грани банкротства. Папка своим видом соответствует новому состоянию организации.
- А не надо всем о состоянии РайПО сигнализировать, как хотите, а папку эту нужно заменить. Любуйтесь на армейскую папку дома, раз она вам дорога, а для работы купите представительскую.
- Обойдусь, Алексеевна и этой, не буду я ничего изображать.
- Вот вы упрямый какой…
В повседневной колготе освоения новой должности быстро забыл об этом разговоре. Да и значения не придал этому замечанию кадровички, небось, стерпится-слюбится. Однако, вечером, в канун отъезда в Ростов, когда я зашёл в бухгалтерию взять командировочные документы, председатель правления, увидев у меня в руках папку, задала мне вопрос:
- Вы с этой папкой в Облпотребсоюз собираетесь ехать?
- С этой, - ответил председателю, не понимая почему она поставила ударение на слове «этой».
- Мы так и знали, - скривилась председатель, а присутствующие дамы ей подхихикнули, - что вы не понимаете где вы работаете.
- А где я работаю, - тупо переспросил я, не догадываясь к чему идёт дело.
Председатель сделала знак главному бухгалтеру, и та с готовностью достала из ящика своего стола новенькую папку в прозрачной обёртке.
- Вот, возьмите, - председатель передала мне папку, - организация приобрела для представительства, раз вы не можете за собственную зарплату купить.
- Меня и моя устраивает, - пробормотал я, принимая новую папку.
- А нас не устраивает, что председатель РайПО носит драную папку, да ещё в Облпотребсоюз собрался с ней ехать, - наставительно сказала председатель.
«Язва!» - подумал я, а вслух сказал:
- Хорошо, служебный инвентарь принял, где расписаться?
- Не надо нигде расписываться, - сбавила тон председатель, - езжайте завтра с Богом. А что же вы про ежемесячный взнос председателю Облпотребсоюза скажете, придумали?
- А что тут придумывать, договора нет, на каком основании я им буду взнос перечислять?
- Смотрите сами, там все районы будут присутствовать, во все глаза на вас смотреть будут, не оплошайте.
- Постараюсь…
Ничего я не собирался придумывать про взнос, поскольку решил, что внятно объяснил свою позицию представителю Облпотребсоюза, и тот перестал по этому поводу названивать мне в РайПО. А вопрос председателя нашего правления меня немного насторожил. Как проводится это ежемесячное мероприятие в области я не знал, решил заранее не напрягаться, определиться на месте.
Поехал в город с новой папкой из кожзаменителя, которая выглядела гораздо солиднее, чем моя штурманская. Припозорила меня председатель, ох, припозорила… Сам виноват, нечего со свиным рылом лезть в калашный ряд, положено начальнику РайПО представительно выглядеть — изволь. Работников можно без штанов оставить, а начальник обязан сиять.
Вход во двор Облпотребсоюза был по удостоверениям или разовым пропускам. Я подъехал заранее, чтобы до заседания успеть получить в кадрах новенькое удостоверение. Красная книжица была, как положено, с золотым тиснением, теперь и я стал вхож без лишних формальностей на проходной в это важное учреждение областного уровня. Любят у нас щеголять красными корочками, это я ещё в администрации района заметил. Гаишники по советской привычке козыряют чинам, важно вынимающим из кармана удостоверение, хотя их теперь штампуют в каждой подворотне. Ещё, я заметил, надо правильно эту вещь вынуть и показать с нужным выражением лица, чтобы корочку не стали рассматривать. Я не придавал значения этим удостоверениям, видимо, поэтому у меня и не получалось изобразить нужное выражение лица — неприкасаемое. Красная корочка с двуглавым орлом стала атрибутом новой касты, загораясь в контрольных местах алым цветом, как сигнал опознавания «свой-чужой».
За десять минут до совещания я уже зарегистрировался, заглянул в зал и решил походить по фойе, присмотреться и прислушаться. Приткнуться было не к кому, меня ещё не представили, и я никого не знал. Обстановка в зале заседания и в фойе была нервозная, председатели перемещались по законам броуновского движения, приветствовали друг друга и часто звучал один и тот же вопрос: «Ты деньги привёз?» Кто-то говорил, что не привёз, кто-то демонстрировал внушительную пачку денег крупного номинала, вытащив её из папки крокодиловой кожи или — из кармана, кто-то хвалился, что уже отдал. На того, кто деньги не привёз, собеседники смотрели, как на потерпевшего, а на того, кто был при банкнотах, как на счастливчика. Я не сразу понял о каких деньгах идёт речь и почему их надо было привезти наличными, насторожился, а когда до меня дошло, что речь идёт о ежемесячном взносе районных потребобществ Облпотребсоюзу за консультационные услуги, то не на шутку заволновался. А как не волноваться, если, судя по разговорам, председатель областного совета на совещании не церемонится с неплательщиками, стыдит, критикует. Зачем мне такая слава на первом областном сборище районных председателей советов РайПО? А с другой стороны — я не понимал почему областной председатель ведёт себя, как начальник, хотя Облпотребсоюз всего лишь одна сторона договора о сотрудничестве. Толя, не лезь ты со своим уставом в чужой монастырь, подумай что будешь говорить, когда тебя спросят про взносы.
На меня внимания никто не обращал, а я, напротив, внимательно присматривался к внешнему виду своих теперешних коллег. Надо же мне понять как я должен выглядеть, чтобы наши райповские дамы не стыдились своего председателя. Тьфу!…
Надо признать, что я в своём двубортном костюме с галстуком в мелкий геометрический узор смотрелся в этой пёстрой толпе офисным клерком. Общество было одето разнообразно по стилю: от щёголей, расфуфыренных, как лондонский денди и пахнувших немыслимыми ароматами джунглей, до пузатых мужиков, на которых пиджак не сходился, и ворот рубашки никогда не знал затянутого галстука. Я был где-то в серединке этой пестроты стилей, но вскоре понял, что опытный взгляд легко определит во мне чужака в этой толпе — на мне не было ни одной дорогущей вещи. Почти у каждого мужчины на этом сборище имелось нечто статусное: массивный перстень или золотые часы, заколка на галстуке из жёлтого металла, цепь крупного плетения на шее или стильные очки в золотой же оправе. Я уже не говорю о том, что заметил костюмы, шитые на заказ, а не купленные в магазине. И дипломаты, портфели из натуральной кожи!
Спалился ты, Толя: твоя папка из кожзаменителя тут не катит. Не стать тебе, деревня, своим среди этой публики — организация не в том положении, чтобы вывести своего председателя на этот уровень, не говоря уже о том, что я не горазд на подобный пафос в облике. Не повезло нашим дамам…
Начало совещания повергло меня в панику: председатель зачитывал районы по алфавиту и требовал отчитаться за взносы. Наш район был пятым по списку и я лихорадочно пытался сочинить нейтральную формулировку причины неуплаты взносов. Говорить об отсутствии договора мне уже не хотелось, судя по трепету, с которым докладывали председатели с мест, они и не подозревали, что такое возможно, а мне не хотелось подставлять областного председателя. Только начал работать, вдруг помощь понадобится, а я сразу — в оппозицию. Все идут не в ногу, один я - в ногу. И ни одной стоящей подсказки у отчитавшихся: «Уже сдал в кассу. Вот, деньги со мной, после совещания занесу. В течении недели обязательно решу вопрос. Мы в срок перечислили». Всё, хана тебе, Толя!
Я собрался привстать, надеясь, что во время этого движения меня осенит удачная мысль, на худой конец — скажу, что ещё не разобрался с этим вопросом, но областной председатель перескочил на следующую букву алфавита. Какое-то время ожидал, что он опомнится и вернётся к нашему району, но председатель уверенно чесал по списку районов дальше. Я стал успокаиваться, решив, что этот любитель играть в гляделки, не рискнул меня поднимать, чтобы я, человек из другого мира, не ляпнул чего-нибудь лишнего или, на дай Бог, крамольного. Дураком он меня, явно, не считает — дураков у нас любят на публике заслушивать, чтобы самим умней казаться, значит его клерки, которые успели со мной пообщаться в телефонном режиме на тему уплаты взносов, уже успели ему чего-то наговорить про меня. Ну и ладно, переживу как-нибудь это горе.
Содержание выступлений никаких открытий мне не принесло: специалисты Облпотребсоюза гнали голую статистику по торговле в разрезе районов, а председатели с районов жаловались на падение товарооборота и наступление частников по всем фронтам, на отсутствие помощи со стороны местных администраций. Значит, понял я, наше РайПО вовсе не в исключительном положении, во всех районах одно и то же, только финансовое положение разное. Это меня немного успокоило и обнадёжило: миром выживать легче, вдруг кто-нибудь спасительную идею выдаст.
По окончанию совещания заторопился на выход, но меня окликнул женский голос. Меня догоняла зам председателя Облпотребсоюза, курирующая северные районы, пришлось остановиться.
- Анатолий Александрович, извините, наш председатель забыл вас представить коллегам.
- Ничего, переживу.
- На следующем совещании это обязательно случится, я прослежу. Вы уже разобрались с делами? Как вы оцениваете положение вашего РайПО?
- Разобрался. Тупик, катастрофа.
- Ну-ну, что-то уж больно драматично, есть выход из таких положений.
- Надеюсь на это, но пока что света в конце тоннеля не вижу.
- Вы не возражаете, если я приеду к вам и окажу помощь на месте.
- Обеими руками «за».
- Вот и славно, договорились, через пару недель я буду объезжать северные районы и у вас появлюсь, готовьте конкретные вопросы.
- Буду ждать с нетерпением.
Мы раскланялись и я поспешил к машине.
Дама, конечно, бойкая и опытная, договора нет, а она приедет консультировать. Значит, будет разговор о взносах. Ладно, посмотрим на её помощь, а потом о договоре подумаем.