Есть во второй части "Анны Карениной" сцена, которую я каждый раз проживаю заново. Ни один эпизод романа, включая гибель самой Анны, не сравнится по драматичности со скачками, на которых Вронский губит Фру-Фру.
Почему эта сцена так остро переживается, чем так важна и как раскрывает характер Вронского?
Две страсти Вронского
Анна
Поначалу этот роман для Вронского лишь увлечение, игра, но она быстро выходит из-под контроля.
Не зря нервничает старая графиня Вронская:
по всему, что она узнала про эту связь, это не была та блестящая, грациозная светская связь, какую бы она одобрила, но какая-то вертеровская, отчаянная страсть, как ей рассказывали, которая могла вовлечь его в глупости.
И первая глупость уже сделана - чтобы видеться с Анной, Вронский отказался от выгодного для карьеры предложения и за это им недовольны высокопоставленные лица.
Вронский - совершенно чуждый семейной жизни, даже считавший статус мужа смешным - готов навсегда связать свою жизнь с Анной.
Они чувствуют, что это что-то другое, что это не игрушка, эта женщина дороже для меня жизни.
Лошади
Вы заметили, друзья, что каждого из героев Толстой наделяет каким-то "фирменным" внешним штришком и повторяет его много раз? И на первый взгляд незначительная черта что-то раскрывает в герое.
У Анны такой штришок - блестящие глаза, у Каренина - хрящеватые уши, у Вронского крепкие сплошные зубы. Первая ассоциация - лошадиные.)
Действительно, Вронский - страстный лошадник.
Вспомним его встречу с Фру-Фру в день скачек. Как ни отговаривает англичанин, наездник не может удержаться и не войти к ней перед скачками.
Она была одно из тех животных, которые, кажется, не говорят только потому, что механическое устройство их рта не позволяет им этого.
Вронскому по крайней мере показалось, что она поняла всё, что он теперь, глядя на неё, чувствовал.
По тому, как он общается с Фру-Фру, кажется, что они действительно понимают и чувствуют друг друга:
Волнение лошади сообщилось и Вронскому, он чувствовал, что кровь приливала ему к сердцу и что ему так же, как и лошади, хочется двигаться, кусаться; было и страшно и весело.
Скачки - точка невозврата
Сцена настолько важна, что Толстой погружает нас в неё дважды.
Сначала мы видим скачки глазами Вронского, потом - глазами Анны. А Анну, наблюдающую за скачками, - глазами Каренина. Именно реакция Анны окончательно раскрывает ему страшную правду.
Гибель Фру-Фру - это своего рода спойлер о гибели Анны. И так же, как зрители за скачками, будет следить свет за её романом, её гибелью.
В самих же скачках есть что-то неотвратимое, мощная, трудно управляемая сила, сродни той, что движет по рельсам поезд.
Почему Вронский так жесток?
Во время скачек очень важно было для Вронского чувствовать лошадь, давать ей самой выбирать, как преодолеть препятствие. И до последней преграды ему это удавалось:
Она перелетела её как птица; но в это самое время Вронский, к ужасу своему, почувствовал, что, не поспев за движением лошади, он, сам не понимая как, сделал, скверное, непростительное движение, опустившись на седло. Вдруг положение его изменилось и он понял, что случилось что-то ужасное.
Почему же Вронский с его опытом и пониманием своей лошади допустил ошибку? Видимо потому, что часом раньше узнал, что Анна беременна и нужно принять решение, найти выход. И не смог полностью сосредоточиться на скачках.
Всякий, у кого есть хоть капля эмпатии, не сможет равнодушно читать о гибели Фру-Фру:
она упала на один бок, тяжело хрипя, и, делая, чтобы подняться, тщетные усилия своей тонкою потною шеей, она затрепыхалась на земле у его ног, как подстреленная птица. <...>
А он, шатаясь, стоял один на грязной неподвижной земле, а пред ним, тяжело дыша, лежала Фру-Фру и, перегнув к нему голову, смотрела на него своим прелестным глазом.
Всё говорит о том, с какой нежностью относился Вронский к любимой лошади, какими почти человеческими чувствами наделял её.
Но что делает Толстой? Он добавляет безобразный, жестокий момент, который никак не вяжется у меня ни с предыдущими строчками, ни с последующими, ни с образом Вронского в целом:
С изуродованным страстью лицом, бледный и с трясущейся нижнею челюстью, Вронский ударил её каблуком в живот и опять стал тянуть за поводья.
Вронский жестокий человек, лишенный эмпатии? Нет, дальнейший ход романа говорит мне, что это не так.
Вронский находился в состоянии аффекта? Непохоже, слишком быстро опомнился.
- Ааа! - промычал Вронский, схватившись за голову. - Ааа! что я сделал! - прокричал он. - и Проигранная скачка! И своя вина, постыдная, непростительная! И эта несчастная, погубленная лошадь! Ааа! что я сделал!
Может, я не права, но я склоняюсь к мысли, что Толстой заставил Вронского так поступить только для того, чтобы настроить меня против Вронского. Сам Вронский бы так не поступил, это манипуляция чувствами читателя.
Зачем? Наверное, затем, чтобы и в гибели Анны я видела больше его вины, чем её или чьей-либо ещё.
Другие статьи о романе в этой подборке: