Когда в часть пришёл с учебки, три дня пришлось в роте сидеть и ничего не делать. Пока документы оформляли и т.д. Сижу в ленинской комнате. Подходит дембель, узбек. У тебя почерк хороший? Я - не знаю, смотри.
Он - о, у тебя хороший почерк, помоги мне письмо написать. Я - ???, сам думаю, зачем? Чем ему его собственный почерк не нравится? Что-то тут не так, но говорю, конечно, помогу, какие проблемы, что писать будем? Делать всё равно нечего и ещё неизвестно сколько это продолжится, не привык я ничего не делать столько времени.
Он садится рядом и первое что спрашивает с очень задумчивым лицом. А как лучше написать, дорогой министр, или уважаемый министр? Если сказать, что я очень сильно удивился, то это будет очень мало сказано. Я офигел и какое-то время ничего ему не отвечал. Потом очухался и сам спрашиваю, а сам-то ты как думаешь?
Он пустился в объяснения. Но так и не выбрал как лучше. Я говорю, давай напишем и дорогой и уважаемый, годится? Не помню уже как написали, но начали. Дальше было ещё интереснее.
Он говорит, дорогой уважаемый министр, врачи говорят, что с моей болезнью мне нельзя учиться в мединституте, но я ведь лучше их знаю, что я могу там учиться. Пожалуйста скажите им, чтобы они мне разрешили и т.д.
И в том же духе всё письмо. Сижу, пишу что он говорит, а сам думаю. Сейчас встанет, зайдёт сзади и табуреткой по голове даст, и ведь ничего ему не будет, так как при обследовании найдут, что дурак.
Не зря ведь сам сказал, что врачи запрещают в ВУЗе учиться. Написали, поблагодарил меня, я думаю, куда бы подальше от него деться мало ли что ему в голову стукнет. Таких несколько человек было. С небольшим отличием в поведении.
--------------------------------------------
-------------------------------
ГСВГ, декабрь 1979, после отбоя, с разрешения дежурного по части, будущие дембеля, в Ленинской комнате, заняты важным занятием: подготовкой к дембелю (альбомы, форма и пр.).
Телевизор включенный на западно-германский канал (не помню какой, да и неважно), показывает новости дня Tagesschau. Вдруг появляется сюжет: некая южная страна, по которой движется колонна военной техники: ЗиЛ -131 с пушками, Грады и прочее.
Военные регулировщики в советской форме. Мы в изумлении: что такое! архивная съемка?! Тут же появляются титры: Советская интервенция в Афганистан! Так до появления официальной информации в газетах мы узнали о введении СА в Афганистан.
Потом было много кадров снятых уже западными журналистами. Запомнился такой сюжет: по горному серпантину тянется колонна наливняков. Сверху среди камней засели духи
Один из встает и лупит из РПГ точнехонько в Камаз с бочкой. Взрыв! Кабина отрывается и пылая пламенем летит в пропасть. Следующие кадры: колонна разбита, духи идут по дороге, между машинами. Из одной бочки струйкой вытекает солярка, бежит по дороге.
Головой в луже солярке лежит на спине мертвый солдат в черном комбинезоне. Дух, наклоняется и поджигает шлемофон...... В газетах в это время писали, что советские войска заняты строительством дорог и жилья. В газетах мы читали одно, а по телеку видели совсем другое. Конечно мы были потрясены, не фига себе у пацанов служба!
---------------------------------------------
-----------------------------------------------
В 80е служил с нами хромой на голову боец. Я не помню уже как он к нам попал ,точно помню из Старого Оскола,Саней звали. Был вечным дневальным или на всяких хозработах был.
Как он медкомиссию прошел вопрос большой.Из дома письма приходили а с ними конверт с заполненым адресом,Сане оставалось написать свое письмо и положить в готовый конверт и опустить в ящик.
Некоторые наши бойцы часто издевались над ним ,играли на гармошке и Саня плясал до упада .Приходилось гармониста и его окружение разгонять пинками.И мучили его свои русские пацаны .
На дембель отправляли Саню в компании своего земляка,тот земляк его писал обязательство доставить бойца до Старого Оскола и передать родителям. Письменное обязательство ротный оставил у себя ,если к положенному сроку Саня не появится дома то сержант Слесарев сопровождавший его будет объяснятся с ментами.
До сих пор думаю почему военкомат призвал больного человека в армию,ведь тогда уклонистов тоже хватало.
---------------------------------------
Когда в часть пришёл с учебки, три дня пришлось в роте сидеть и ничего не делать. Пока документы оформляли и т.д. Сижу в ленинской комнате. Подходит дембель, узбек. У тебя почерк хороший? Я - не знаю, смотри.
Он - о, у тебя хороший почерк, помоги мне письмо написать. Я - ???, сам думаю, зачем? Чем ему его собственный почерк не нравится? Что-то тут не так, но говорю, конечно, помогу, какие проблемы, что писать будем?
Делать всё равно нечего и ещё неизвестно сколько это продолжится, не привык я ничего не делать столько времени. Он садится рядом и первое что спрашивает с очень задумчивым лицом.
А как лучше написать, дорогой министр, или уважаемый министр? Если сказать, что я очень сильно удивился, то это будет очень мало сказано. Я офигел и какое-то время ничего ему не отвечал. Потом очухался и сам спрашиваю, а сам-то ты как думаешь?
Он пустился в объяснения. Но так и не выбрал как лучше. Я говорю, давай напишем и дорогой и уважаемый, годится? Не помню уже как написали, но начали.
Дальше было ещё интереснее. Он говорит, дорогой уважаемый министр, врачи говорят, что с моей болезнью мне нельзя учиться в мединституте, но я ведь лучше их знаю, что я могу там учиться.
Пожалуйста скажите им, чтобы они мне разрешили и т.д. И в том же духе всё письмо. Сижу, пишу что он говорит, а сам думаю. Сейчас встанет, зайдёт сзади и табуреткой по голове даст, и ведь ничего ему не будет, так как при обследовании найдут, что дурак.
Не зря ведь сам сказал, что врачи запрещают в ВУЗе учиться. Написали, поблагодарил меня, я думаю, куда бы подальше от него деться мало ли что ему в голову стукнет. Таких несколько человек было. С небольшим отличием в поведении.
--------------------------------------------
------------------------------------------