Читатель Дмитрий задал нашей редакции вопрос: «В 2021 году в Грузии была написана икона «Матерь Cмирения», как к ней относиться?»
Об иконе, – сообщает Дмитрий, – в интернете пишут разное, в частности, есть такие суждения: «Известна только одна единственная икона, где Христос лежит на коленях Своей Пречистой Матери – это снятие с Креста! И на том изображении Христос мертв! Эта новая икона повторяет позу Христа убиенного. Тема смерти в образе выписана отчетливо. На это прямо указывает выбор цвета одежд Христа и Богородицы. Все дело в том, что цвет в иконописи, как, впрочем, и все другое имеет глубокий символизм. Например, багровое одеяние Пресвятой Богородицы означает не только мученичество, через которое несомненно прошло Ее сердце, но и то, что Она – Матерь Царя Христа. На иконах хитон Спасителя пишут обычно в красных тонах, а гиматий – в синих. Эти два цвета символизируют человеческую и Божественную природы Христа. Синий цвет, символ чистоты и непорочности, напоминает нам о Небе. Красный же – о крови, пролитой Господом ради нашего спасения. Одеяние такого цвета – это и указание на царственное достоинство Спасителя. В древности пурпурные, красновато-фиолетовые одежды, порфиры, могли носить только царственные особы. Отдельно хочу выделить такую важную и неотъемлемую деталь одежд Спасителя как клав, в данной иконе он отсутствует полностью при том, что Христос целиком облачен. Так вот на данной иконе изображен раб. Клав -свидетельство свободного человека. Теперь о белом цвете в одеждах: нравится это кому-то или нет, но это не цвет чистоты, это цвет смерти. В белых одеждах в те времена хоронили покойников. Скажу более: на данной "иконе" Христос на троне со Своей Матерью. То есть это уже вознесшийся Христос и вознесенная Им Богородица. В этом состоянии Христос не может быть изображен никаким иным образом, кроме как в полной силе и славе! Но мы видим подавленного кого-то... уставшего и немощного. Это Царь? Нет! Это Победитель? Нет! Кто это? Побежденный Бог?!»
«И все-таки, – спрашивает наш читатель, – как относиться православным к этой иконе?»
Ответить на вопрос мы попросили протоиерея Александра Салтыкова.
Протоиерей Александр – искусствовед, окончил исторический факультет МГУ имени М. В. Ломоносова. Работал старшим научным сотрудником, ученым секретарем, заместителем директора по науке Центрального музея древнерусской культуры и искусства имени Андрея Рублева. С 1993 года – декан факультета церковных художеств Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета. Член Союза художников России.
По решениям Седьмого Вселенского Собора образ (Бога или святых) почитается наравне со словом. А поэтому он должен быть в обязательном порядке соотнесен со словом, то есть с текстом. В подлинно христианском искусстве буквально каждый штрих связан с общим смыслом и может даже быть особым знаком.
Образ Девы-Матери – это для искусства «сверхзадача», поскольку речь идет о совершенно небывалом, невозможном и немыслимом рождении Богочеловека. Чтобы такое изобразить, нужна вера – то есть такое допущение невозможного, которое значимо для всей нашей жизни и все в ней переворачивает. Если вы не способны поверить в невозможное, то вы никогда не создадите убедительного образа этого невозможного. Лучше и не беритесь.
ДЛЯ ИКОНОПИСЦА НУЖНА ЧИСТОТА СЕРДЦА, О КОТОРОЙ СКАЗАНО: «БЛАЖЕННЫ ЧИСТИИ СЕРДЦЕМ, ЯКО ТИИ БОГА УЗРЯТ». МЫ НЕ МОЖЕМ УВИДЕТЬ ВЕЧНОСТЬ, НО МЫ ЕЕ ЗНАЕМ СЕРДЦЕМ. ПОЭТОМУ ЗАДАЧА ХУДОЖНИКА-ИКОНОПИСЦА В НЕКОТОРОМ РОДЕ – ПРОРОЧЕСКАЯ.
Посмотрим на современную икону с названием «Матерь смирения». Творец этого произведения собрал разные иконописные элементы: тут и мандорла в три тона, и престол, и два херувима, и «позем», и нимбы, и ковчег… И, казалось бы, такой трогательный плач Христа (или стон? или сон?) на коленях Своей Матери… Чем не икона?
В действительности это очень странный образ. Во-первых, если вы используете набор определенных знаков, то нужно и следовать правилам их употребления – соотнесения, размещения, расположения.
Средневековая знаковая система всегда следует строгому ритму и симметрии (симметрии, кстати, бывают разные). Тронная композиция – всегда по центру. Этого требует царственность образа. А здесь художник сдвинул основные изображения с центральной оси. Какой в этом смысл? Получается просто утрата равновесия. Но главное даже не в расположении, а в содержании самой композиции.
Где тут смирение? О чем здесь? А знаем ли мы, что такое смирение? Рыдающий на коленях матери взрослый мужчина, извините, даже похожий на Спасителя, вовсе не соответствует образу Иисуса Христа православного Предания. Откуда, каким каноническим текстом подтверждено такое сентиментальное построение?
Вы, может быть, скажете: «Мы художники, мы свободные люди, что нам до ваших канонических текстов!» В таком случае не о чем разговаривать. По моему мнению, от такой «свободы» искусство не становится более церковным и духовным, а становится знаком собственной гордости, которая движется вопреки традиции и канону.
НЕ НАДО ПУТАТЬ НОВОЕ И «НОВЕНЬКОЕ». «НОВЕНЬКОЕ» ОБЫЧНО ИМЕЕТ ЦЕЛЬЮ ЗАНЯТЬ, РАЗВЛЕЧЬ, СОБРАТЬ АУДИТОРИЮ. НО ЦЕРКОВЬ – НЕ ВЫСТАВОЧНЫЙ ЗАЛ И НЕ ТЕАТР, ЭТО СВЯТОЕ МЕСТО. НОВОЕ ТАМ ПОЯВЛЯЕТСЯ КАК ЧУДО, КАК ОТКРОВЕНИЕ, КАК ВДОХНОВЕНИЕ, КОТОРЫЕ ВОЗНИКАЕТ НЕ НА ПОТРЕБУ ПУБЛИКЕ, А ПО ВНУТРЕННЕЙ ИНТУИЦИИ МАСТЕРА, ПОГРУЖЕННОГО В ВЕЧНОСТЬ.
Чтобы изображать по-новому Святую Троицу, нужно иметь лицезрение Святой Троицы – ни больше ни меньше, как это было у преподобного Андрея Рублева.
Новое чаще всего появляется и как отклик на движение церковной истории. Например, в ХХ веке появилось множество новомучеников. Это каждый раз новая личность, новая ситуация, требующая осмысления. Вспомним, как яркий пример, иконографию Царственных Страстотерпцев – образ последнего императора с супругой и детьми. Это совершенно новая и очень значимая тема современного церковного искусства.
А если пытаться «от ветра главы своея» сочинить что-нибудь оригинальненькое, дабы получить за это какую-нибудь награду или признание, – это странно, нелепо и, по существу, никому не нужно.