Томский автор и издатель комиксов Антон Холодов презентовал в Центральной библиотеке Набережных Челнов свою книгу «Последний герой» (12+), которая представляет собой вольное продолжение приключений персонажа Виктора Цоя из к/ф «Игла» (16+) в стилистике японской манги
Запад и Восток
"Я впервые в Набережных Челнах, – признался Антон Холодов. – До этого презентовал свои работы в Йошкар-Оле и Ижевске. Сразу после посещения Набережных Челнов еду в Нижнекамск, далее – в Уфу и Челябинск".
Антон прожил в Японии 12 лет, где учился в языковом институте, общался со знаменитыми художниками, представителями манга- и аниме-культуры, например, с Мацумото Лэйдзи. Работал переводчиком у Тима Элдреда, режиссера Marvel. В культовом аниме-сериале «Космический крейсер Ямато» одного из персонажей срисовали именно с Антона.
Он объяснил, почему в японской культуре так сильно развился жанр манги – графических историй.
"В западной литературной классике мы не сможем сразу вспомнить, какой была внешность Гамлета или Евгения Онегина. Эти вопросы нам кажутся несущественными. Весь акцент западной литературы сдвинут на внутренний мир персонажа и его трансформацию. В то время как в восточной литературе, с самого ее зарождения, внутренний мир персонажа не отделялся от его внешней визуальной составляющей. Цвет одежды, цвет волос, цвет глаз, цвет аксессуаров, названия аксессуаров – это все часть образа", – отметил Антон Холодов.
Он привел эпизод из произведения Виктории Казаковой «Проводник» (12+), где герой-дедушка вначале носит фиолетовое кимоно, которое по традиции свидетельствует о скором приближении смерти, говорит о том, что он устал от жизни. Но после того как встречает малышку, надевает бурый наряд – более благородного цвета, как бы возрождается.
"Многие страницы манги сейчас можно использовать в качестве картины, повесив на стену в рамке. Это визуальное искусство, в отличие от западных комиксов", – считает Антон.
Как рисуют мангу
Антон рисует каждую сценку от руки, делая наброски даже в поездках.
"Создание главы начинается с продумывание сюжета, героев. Затем нужно все это нарисовать, не упустив мелочей. В принципе можно рисовать в день по одной-две страницы. Затем сверстать, отправить в печать, получить ISBN (международный стандартный книжный номер)", – отмечает Антон.
Манга всегда выходит по главам, а уже потом их собирают в один томик и повторно пускают в продажу.
В крупные издательства художник не обращался: им нужны законченные истории и авторы с большим количеством поклонников, объясняет он.
Сейчас Антон помогает и другим российским художникам пробиться к читателям. Графические истории Антона издаются официально и независимо.
"В России интерес к этому искусству появился у широкой аудитории примерно в 2004-2005 годах. У нас, в отличие от всего мира, сначала появилась телевизионная продукция – аниме, а уже потом манга. Именно поэтому многие до сих пор рисуют мангу по законам аниме, как будто делают скриншоты из фильма", – считает Антон Холодов.
Виктор Цой в манге
На презентации графических историй Антона Холодова приходят люди разных возрастов. В Челнах было много детей, а вот, например, в библиотеке комиксов в Санкт-Петербурге во время презентации комикса «Последний герой» собралось большое количество взрослых людей. И это понятно, ведь прототипом главного героя стал персонаж Виктора Цоя из фильма «Игла» – культового для поколения перестройки.
История этой манги незамысловата – главный герой спасает от неизвестных злодеев восьмиклассницу, что тоже отсылает к одноименному хиту Цоя.
Справедливо ли обвинять аниме в жестокости?
Антон считает, что японские истории, основанные на фольклоре, мало чем отличаются от русских сказок по эмоциональной силе и «страшности».
"Наша графическая история «Проводник» по сюжету похожа на русскую народную сказку. В ней женщина-чудовище похитила ребенка, чтобы съесть. А затем его спас охотник на монстров. Я когда это рассказывал в одном из городов, женщина из зала сказала: «Ой, ужас какой. Я же это прочитаю своему ребенку – он не уснет». А ведь Баба Яга тоже похищала детей, чтобы их съесть. Так что не стоит обвинять японские истории в излишней кровавости, – заметил автор манга. – В манге много философии, где каждый поступок, каждое действие героя что-то обозначает, японцы – мастера символизма.
текст: Алексей Першин
фото: Евгения Катушенок