Часть третья. Глава тринадцатая. Терпение не беспредельное.

2. Похоронки.

Так выглядели похоронки во время войны. Похоронка на моего деда по отцу. Бабка получила похоронку 9 мая 1945 года. 13 дней до Победы...

Вступила в свои права осень. Поблекли нивы, лист с деревьев спал, дни значительно короче стали. Работы в колхозе не приостанавливались. Первая бригада домолачивала хлеб из скирд, сложенных на открытом месте. Молотилка работала с перебоями, часть снопов подмокла.

Погода явно менялась, подуваемый с северо-запада ветерок сгущал на небе тучи. К концу дня небо захмурилось, усилился ветер, пошел снег.

Измученные постоянной работой в поле бабы, обвязав головы платками продолжали подавать к молотилке снопы, отбрасывать от неё солому.

С приходом домой Марию Васильевну не встречали, как прежде дети. Мать насторожилась. Что с ними? - подумала, что набедокурили они чего-нибудь. Младшая дочь Галя со слезами подошла к матери, уткнулась головой в подол..

- Что с тобой дочка?

Вошедшая в дом старшая дочь Надя, виновато проговорила:

- Приходила к нашему дому почтальонша, спрашивала мама тебя.

У матери под ложечкой кольнуло, неужели... На Павла подумала она. Выдержав сердечный удар, не показывая вида детям, вышла во двор, там дала волю глазам. Всю ночь промучилась в ожидании известий от Павла. На следующее утро при выходе на работу бригадир предупредил:

- Маня, на работу ты сегодня не ходи, тебя просят зайти в контору председатель.

Ноги словно подменили, с места не могла тронуться. Сдержав себя Мария Васильевна направилась в контору.

Трудно представить, что в душе её происходило, еще труднее описать. Получив похоронку на мужа, побледнела, руки затряслись, старалась сдержать себя, но слёзы слепили глаза, в ушах заложило, отдаленно прослушивался звон, как от угара. Она не осознавала сначала всего ужаса, непоправимость случившегося, все пришло позднее. "Как же я горемычная с четверьми ребятишками буду жить, поднимать их, надо одеть, чем-то выкормить, обласкать, а материнское сердце от пережитого очерствело..."

Старшая дочь Надя, видя, как мать плачет, прижалась к ней:

- Мама, не плачь, переживём как-нибудь своё горе, по миру не пойдём...

В детской душе двенадцатилетней Нади, ещё полностью не окрепшей, случилось что-то невероятное, тяжёлое. И только позднее, когда стала работать подпаском у пастуха, пасти стадо свиней, затронутое детское сердце горем почувствовало весь ужас, которое принесла в семью война.

Люди словно замкнулись в себе, меньше стали общаться на работе, больше всего молчали. На улице не было слышно ра­достных голосов, смеха детворы. Их можно понять - отчего быть радостным, откуда быть веселью по деревне когда то и дело разда­ются раздирающие голоса баб, оплакивающих гибель своих мужей.

Из каждого дома на войне были не по одному человеку. С лета 1942 года участились приходить похоронки. Феклинья Никитична Куклина постоянно была в тревоге за своих сыновей.

Летом в семью Куклиных пришло письмо от невестки, жены сына Ивана. С большим прискорбием писала о получении похоронки на мужа. Мать по первенству не восприняла в серьёз сообщение невестки о смерти сына.

- Не может! - с криком воскликнула Феклинья. Слезы заволокли глаза, в голове помутнилось.

- Что это? Может произошли какая-то ошибка, ведь совсем недавно было от него письмо, писал что собирается добровольцем пойти на фронт. Рыдая, Феклинья хваталась руками за голову, вскрикивала:

- Не может быть, он же инвалид, какой из него боец!

Мать семейства боялась за своих остальных сыновей, мыслимо ли из шестерых четверо на войне. После гибели Ивана на фронте тревога не покидала Феклинью ни днём ни ночью. Проснувшись в полночь по долгу не спала, в памяти воскреша­лась вся прожитая жизнь, постоянно в недостатках.

- Сколько тревожных ночей проведено у постели детей. Надо шестерых было поставить на ноги. А теперь, когда они выросли, война отняла их у меня.

В раздумьях пала в забвенья,засыпала.

Федор Павлович — глава семейства Куклиных переживал смерть сына Ивана по своему. Уединившись со слезами на гла­зах по долгу сидел в оцепенении. По характеру своему он не был без дела, все что-нибудь мастерил, теперь же сидел у ок­на темнее тучи. Про себя размышлял:

- Не может, чтобы германец одолел Россию, будет когда-то отступлению конец.

Вспомнил про империалистическую войну, как трудно было ему вместе с другими солдатами переносить не человеческие лишения в око­пах фронта. Сейчас война не та, техника грознее ,от нее не спрячешься в окопах.

Потом мысль переметнулась о сыновьях. Семен на флоте, морякам не меньше достается чем пехоте. Петру, Саньке, Антону придётся долго ещё воевать.

Младшему сыну Егору не было еще и семнадцати лет, в кол­хозе работал за мужика. Пятидесятикилограммовые мешки с зер­ном таскал на себе, то грузил, то разгружал целыми днями на токах. Не погодам тяжелая работа в колхозе без времени его возмужала.

Егор видел как в семье переживают смерть брата Ивана, мысленно поклялся себе отомстить фашистам за него. А пока стал обдумывать как записаться в армию, попасть на фронт. Вскоре удобный случай подвернулся. Из деревни призывался 1923 год в Красную Армию, вместе с призывниками поехал Егор на призывной пункт в Иланский. В списках призывающихся в армию Куклин Егор не числился. Прибавив себе в возрасте год пошёл к райвоенкому с просьбой, чтобы призвали его в армию. При беседе рассказал райвоенкому о погибшем на фронте брате:

- Теперь место его хочу в строю занять я.

Райвоенком строго посмотрел на добровольца. Загорелое лицо, не по годам крепкая осанка, не вызвала у него подозрения, что еще рано ему служить в армии. Через месяц Егору пришла домой повестка явиться на сборочный пункт, для призыва в армию. Дома Егор признался, что идёт служить в армию добровольцем. Убедил родителей занять в строю место погибшего брата.

Постоянная работа с раннего утра до позднего вечера на полях, выматывала силы, отвлекала людей от раздумий. В семье Куклиных, нанесенная рана - смерть сына, понемногу затягивалась. Вскоре Куклиным пришло письмо в четырехугольном конверте, по обратному адресу полевой почты видно, что с фронта. Пись­мо насторожило главу семейства. Вскрыть его Фёдор Павлович не решился. С приходом с работы невестки Натальи, жены Феклиньи Никитичны, письмо вскрыли. В конверте было вложено ­благодарственное письмо от командования войсковой части с фронта. В нём благодарили родителей за воспитание мужественного и смелого война Александра Куклина.

Далее в письме описывался подвиг младшего сержанта Куклина в одном из налётов вражеских самолетов бомбить наши боевые позиции, младший сержант Александр Куклин, отбивая атаки, зенитным огнем из спаренной пулеметной установки, сбил фашистский самолет. Спас десятки жизней советских бойцов. За совершенный в бою подвиг, героизм и отвагу, командование представило героя к награждению боевым орденом.

Вслед за ним пришло письмо от самого Александра домой. Писал, что трудно сейчас на фронте, почти все время нахо­жусь в непрерывных боях. О себе писал чтобы не беспокоились. Передавал всем низкие поклоны.

- Наташа, дорогая мая жена, трудно мне что-либо написать тебе, знай одно, что ни перед какими трудностями я не струшу, какие бы не были они. Я очень вас всех люблю, часто вспоминаю. А тебя прошу одного, береги себя и наших детей.

В конверте была вложена листовка из фронтовой газеты, в ней рассказывалось о подвиге младшего сержанта Куклина Александра и награждении орденом Красного Знамени. Жена Наталья прочитав письмо в слух, от радости разрыдалась. Родители были рады за сына, что жив, здоров, что награж­дён орденом. Письмо читали в семье все по несколько раз, на другой день оно облетело всю деревню. Односельчане были рады за подвиг, в знак большого уважения к семье Куклиных, при встречах низко кланялись им.

От Александра пришедшее письмо с фронта несколько успокоило семью Куклиных, но одного горя не бывает, за ним следует другое.

Осенью 1943 года Ронжиным пришло письмо с фронта от главы семьи, старшего сына Куклиных Петра Фёдоровича. В пись­ме писал, что воюет под Калугой. Повсеместно идут тяжелые бои. На днях наш полк с боем освобождал близлежащую дерев­ню от фашистов. Батальон в котором воевал брат Антон, штурмовал прилегающую высотку укрепленную врагами.

- Вечером после боя, пришел ко мне в роту посыльной боец, передал, чтобы я незамедлительна пришел к Антону. Я тут же отпросился у сво­его командира, побежал к брату. По приходу, его командир ска­зал мне: - "Мужайся боец, сегодня в бою смертельно ранен Антон Куклин, с поля боя его вынесли товарищи. Я застал брата живым, от смертельного ранения он умер при мне. Там же и похоронили Антона. За день перед боем мы встречались, посидели вместе, Антон при мне выкурил папироску. Свободного времени у нас не было, поговорили о доме, семьях, попрощались и разошлись.

Письмо старшего сына Петра разбередило старые раны семьи Куклиных. Феклинья Никитична старалась сдержать себя, но слезы слепили глаза.

В доме матери все напоминало о сыновьях: на печи они спали, когда были маленькими, днями играли на кровати. Не выдержав воспоминаний, Феклинья вышла в ограду. И тут ей было нелегко, от отчаяния начала рыдать и голосить:

— Родные мои сыночки, как же вы себя не уберегли, на кого же вы оставили своих сиротушек?

Вскоре пришло письмо из Канска от невестки - жены Антона. Лиза с тяжелой болью писала, что в райвоенкомате на днях вручили мне похоронку на Антона. С трудом я вынесла неожиданный для нас удар. Пишу вам письмо, а сама заливаюсь слезали, как жить нам дальше без Антона, не приложу ума.

Феклинью беспокоила судьба младшего сына Егора. Мать как раз высказывала свои опасения родным:

- Как уехал из дома - словно в воду канул.

Наконец долгожданное письмо от Егора пришло. Писал что находится на Дальнем Востоке.

- В начале мне повезло, - писал он, - до принятия присяги служил в транспортной роте, сейчас служу в береговой охране Тихоокеанского флота, в части где служит брат Семён.

Егор писал о встрече с братом, о том, что они договорились в ближайшее воскресенье встретиться, поговорить обо всём, но встреча не состоялась. Семён ещё раньше подал заявление командованию, чтобы направили на фронт. Во Владивостоке формировалась войсковая часть, вместе с ней он отбыл на фронт.

Завершался тяжёлый 1943 год. Работа, постоянные заботы по дому, несколько оттеснили горе семьи. Появившаяся на сердце Феклинии отметина стала понемногу зарастать. Чаще выходила на людей, при встречах не сторонилась прохожих.

Долгожданные письма от сыновей приходили редко, от Семёна как пришло одно письмо, больше не было. Видно не легко ему воевать на Черноморском флоте.

Начавшийся 1944 год не принёс семьи Куклиных, ни облегчения, ни спокойствия, ни уверенности в завтрашнем дне. Феклинья Никитична каждое утро вставала рано, уходила на молочную ферму кормить скот. По возвращению домой бралась за своё хозяйство, старалась не быть наедине с собой без дела.

Фёдор Павлович постоянно мастерил, без работы не был. Заказов от людей у него было много, то чайник, то кастрюлю запаять, то часы-ходики отладить. В колхозе на его плечах лежала работа по поддержанию в рабочем состоянии водяного привода мельницы, которая производила помол зерна на муку людям прилегающих к Абакумовке деревень.

Так день за днём проходили серые будни. Приходившие известия с фронтов обнадёживали жителей деревни, что фашисты будут изгнаны с нашей земли. У Красной Армии есть чем защищаться и есть силы отстоять Родину, самолётов, танков наделали из уральской стали. Теперь дело только за временем. Так писали во многих центральных газетах.

В одну из летних коротких ночей Феклинья спала особенно тревожно, спросонья не раз вскакивала, проснувшись не могла подолгу заснуть, в голову приходили тревожные мысли. Однажды проснувшись ночью услышала протяжный вой во дворе собаки. Наскоро накинув на себя одежду вышла в ограду, позвала собаку, но она не подходила к хозяйке.

- Что с тобой, Дамка? - спросила.

Боясь чтобы в семью не пришло еще одно горе, принесла собаке корку хлеба,чтобы успокоилась она.

В тот день Феклинья не дожидаясь баб, пешкой пошла на работу в поле, до позднего вечера работала без отдыха. По окон­чании рабочего времени отделилась от баб, быстро зашагала домой. На душе нетерпимой болью ныло, щемило сердце, пыталась ещё ускорить шаг, натруженные ноги не повиновались ей.

В доме не найдя глазами невестку спросила внука:

- Где мать?

Предчувствуя не доброе, что случилось еще не поправи­мое одно горе, выскочила во двор, крикнула:

- Наташа!

Уви­дев плачущую невестку, бросилась к ней. Не спрашивая,сердце матери заколотилось. Наташа сдерживая рыдания, сквозь слезы чуть слышно проговорила:

— Александра на войне убыли.

Дома дети окружили мать, пугливо прижались к ней, не за­метили, как в избу вошел Федор Павлович. Не решительно встал у порога, через застилавшие слезами глаза, смотрел на рыдав­ших жену и невестку, прижавшихся к ним внуков. Подошёл ближе, своей огрубевшей от повседневной работы рукой погладил внуков. Впервые обнял за плечи невестку, сам давясь слезами проговорил:

- Ничего, ничего, переживем как-нибудь, такая наша судьба...

Всю неделю в семье не могли смотреть друг другу в гла­за, в глубоком молчании садились за стол, ели молча, так не сказав ни слова, расходились на работу.

День и ночь мысленно молилась Феклинья, может Бог услышит, смилоститься, останутся в живых остальные трое сыновей. По прежнему по ночам долго не спала лежа в постели, уткнувшись головой в подушку охала, стонала, периодами лежала с открытыми глазами, в голове воскрешалась до мельчайших подроб­ностей вся прожитая, как на ладони жизнь.

- Что со мной случилось ? И долго ли это будет продолжаться?

Потом в голову приходили ранее заученные слова молитвы, шептала про себя, и где-то на рассвете засыпала.

Так прошло с месяца два, стала забываться, приходить в себя как пришла в семью похоронная на Семена. Согнулась прежде времени крепкая по натуре женщина.

- Какая я горемычная! - подумала Феклинья. Вырастила в недостатках шестерых сыновей,четверых нет в живых.

- 3а что на нас такое наказание? В муках рожаешь, день и ночь над ним трясешься, а вырастив - сердцем изойдёшься. На войну заберут, горем убьешься.

Из дома теперь выходить боялась, в ограде ходила, как помешанная, опершись за стенку дома от отчаяния, стояла одной ногой во своем дворе, другой далеко - на том свете. Долго не могла придти в себя, пережить утрату сыновей, призраком ходила по деревне.

Крепкую по натуре женщину Феклинью, свалившееся на семью горе, под корень подкосило мать семейства.

___________________________________________________________________________________

В 1943 и последующие годы похоронки участились прихо­дить в деревню. Теперь погибших на фронте не оплакивали всей деревней, как было раньше, горе постигло почти каждую семью. Оно не обошло стороной семью Петра Семеновича Немчанинова. Не успели зарубцеваться раны в семье после гибели Павла, как пришла похоронная на сына Григория.

Григорий Петрович многие годы работал в Южно-Александровском МТС инженером-механиком, был на брони. До мобилизации в армию был зачислен в танковую часть, после не продолжительной подготовки он занял место механика-водителя в танке Т-34.

Летом 1943 года в танковом сражении на Курской дуге часть, в которой служил Григории Немчанинов вступила в едино­борство с немецкими тиграми, пантерами, фердинандами. Экипажи не раз выходили из боя победителями.

Под Прохоровной бои приняли крайне тяжёлый характер. Сотни фашистских танков одновременно атаковали позиции наших войск. Отразив первый удар врага, наши танкисты сами перешли в лобовую атаку. Упорство советских танкистов не подвело. Сошлась сила на силу. Танк водителя—механика Григория Немчанинова отвернув от надвигающего вражеского тынка, развернулся на месте, почти в упор выстрелил в борт немецкому тигру. Прор- вавшийся из него дым застелил обозрение экипажу нашего танка. В стеснённом положении неудобного для маневрирования в борт танка угодил вражеский снаряд, пробил бортовую броню. Контуженный экипаж в стальной коробке задыхался от ядовитого дыма горевшего тротила не растерялся. Башенный стрелок дослал снаряд в орудие и в ту же секунду выстрелил в надвигающее стальное чудовище пантеру. Командир видел, как из самоходки стал пробиваться дым. В этот момент в танк механика-водителя Немчанинова угодил, второй снаряд.

Мало кто в жизни видел, как погибают в танке танкисты, раненого и контуженного Григория Немчанинова пытались через нижний люк вытащить из горящего танка. Смертельная очередь врага оборвала прежде времени жизнь ему. Так, смертью героя погиб в бою под Прохоровкой танкист Григорий Петрович Немчанинов.

Жена Анастасия Яковлевна получав похоронную на мужа от неожиданного удара упала в обморочное состояние, дети бросились к матери:

- Мама, мама! Что с тобой?

Мать прикрыв лице руками лежала без движения. Kогда пришла в себя, увидела около себя дочерей, чуть слышно дрожащим голосом проговорила:

- Доченьки милые мои, убили на войне нашего отца, - сама вновь впала в забвенье.

После полученной похоронки на сына Григория, Петр Се­менович совсем занемог. По ночам, когда все в доме засыпали, поднимался, уходил в свою столярную мастерскую во дворе, в темноте просиживал до рассвета. Ему не хотелось верить, что нет в живых двух семейных сыновей, Павел погиб в боях защи­щая Сталинград, теперь Григорий. Он переживал за остальных сыновей, на фронте были Константин, Афанасий, Георгий.

В раздумьях о происходящем не мог представить себе, где-то на одной земле, под одним небом идет война, в муках погибают ни в чем не повинные люди. Про себя спрашивал:

— Долго ли ещё продлиться она?

В повседневных заботах беспокоился о осиротевших семьях. У дочерей - Татьяны погиб муж Филипп Лыков в 1941 году на фронте, защищая Москву, осталось двое дегей; Елизаветы погиб на войне муж Федор Манин, осталась с сыном на ру­ках; Мария овдовела, осталась с дочерью. Теперь осиротели семьи сыновей. Трудно будет без отцов одним матерям поднимать и ставить детей на ноги, надо как-то помогать им.

Работа, постоянные домашние заботы несколько отвлекали отца семейства oт тяжелых раздумий. Но одного горя в семье не бывает, жди другого. Пришло письмо от Афанасия, писал, как месяц лежит в госпитале с тяжелым ранением ног.

- Долго придётся мне тут задержаться, хотя врачи принимают все возможное, чтобы быстрее поставить на ноги.

На судьбу свою Афанасий не жаловался. Спрашивал про жизнь, есть ли из­вестия с фронта от братьев. Передавал всем приветы. На тре­угольном конверте был написан обратный адрес полевой почты.

Письмо с фронтового госпиталя от сына разбередило у отца не зажившие совсем раны смерти двух сыновей. Успокаивал себя тем,что Афанасий жив, вернется домой.

Прошла тяжелая зима 1944 года. Не урожайный год принес семье Немчаниновых не мало бед и хлопот. Время обнадеживало людей, что в недалеком скором закончиться война.Отец семейства не ожидал,что его поджидало еще большее горе. В конце апреля 1945 года пришло письмо из Голумети Черемховского района от невестки Антонины Ефремовны - жены сына Константина. С большим прискорбьем писала,что в марте 1945 года в боях на территория Восточной Пруссии погиб муж Константин Петро­вич. Такого удара в семье Немчаниновых никто не ожидал. Константин в семье был любимым, среди родственников одним из уважительных человеком. Смерть его заполонила души страданием не только в семье, она отозвалась большим состраданием во всей родове Немчаниновых. В осиротившей семье оста­лось трое детей, дочь Нина - студентка Иркутского медицинского института, двое ребят Леонид и Володя подростков, учились в школе.

Сильно переживал Петр Семенович утрату третьего сына Константина, днями не находил себе места. Снимет со сте­ны рамку с фотокарточками, уйдет по дальше с глаз семьи, сидит в уединении с горькими слезами.

Как могло вынести столько страданий сердце пожилого отца, потерявшего на войне трех своих семейных сыновей. Но горе не очерственело его душу, только на черной голове и на такой же бороде пробилась седина волос.

С нетерпеньем теперь ждал, письма от младшего сына с фронта Георгия. Не раз выходил навстречу почтальону, вскоре письмо получил, был рад,что жив сын и воюет на фронте.

________________________________________________________________________________________

Антонина Ефремовна Немчанинова в войну жила в дерев­не Голуметь. Муж её Константин Петрович до мобилизации в Красную Армию работал директором школы. После призыва, прохождения военной подготовки был направлен на фронт, воевал в офицерском звании.

Как многие матери-солдатки Антонина Ефремовна воспитывала троих детей: дочь Нину - ученицу старших классов школы, сыновей - подростков Леню и Володю.

В летнее время работала в поле, садила на своем огоро­де картошку, выращивала овощи. Получала хлебные карточки на себя и детей, этим скромно жила семья.

Письма с фронта от мужа приходили не часто, были всег­да долгожданными, теплыми, дорогими. Изредка получала письма из деревни Абакумовки от свекра Петра Семеновича Немчанинова. Они не приносили ей ни радости, ни утешения, всегда бы­ли тревожными, оплаканными. Мыслимо ли из одной семьи Немчаниновых пятеро сыновей воевали на фронте.

Осенью 1942 года Антонина Ефремовна получила письмо от невестки. Маня писала, что погиб в боях Сталинграда муж Павел Петрович. В похоронке извещают, что захоронен с почестями в братской могиле у завода Красный Октябрь.

- День и ночь плачу, места себе не нахожу, как я буду с малолетними детьми жить и без отца ростить их.

Письмо расстроили Антонину Ефремовну, тяжело переживала утрату близкого родного человека.

Горе не покидало семейство Немчаниновых, через некоторое время пришло другое письмо из деревни. Писала золовка Лиза:

- Не успели мы опомниться от одного горя, как пришло другое. Невестка Настасья получила похоронку на мужа, брата Григория. Погиб он в танковых боях на Курской дуге. Все мы дома потря­сены, плачем днем и ночью.

Письма растревожили душу Антонине Ефремовне, сильно переживала о погибших братьях мужа. Вскоре получила известие - тяжело ранен третий брат мужа Афанасий. Теперь еще с большей тревогой ждала письма от мужа с фронта. Ожидая его не заметила, как подошла весна, на пригорках таял снег.

Долгожданное письмо пришло в марте 1945 года с Белорусского фронта. Константин Петрович писал, что:

- Идут тяжёлые бои, обо мне не беспокойтесь. Жена береги себя и на­ших детей. Не знаю когда встретимся, знаю, что война скоро кончится.

Далее передавал всем низкие поклоны.

В конце апреля 1945 года Антонину Ефремовну пригласили в сельсовет, райвоенком передал ей конверт с вложенной в нем похоронной на погибшего в боях Немчанинова Константина Петровича. Взяв в руки конверт почувствовала - случилось что-то непоправимое, страшное. Прочла на похоронке первые строки:

- Ваш муж, командир огневого взвода Немчанинов Константин Петрович в боях за Советскую родину погиб смер­тью Героя, похоронен со всеми почестями в братской могиле... - дальше не хватило сил читать. Руки задрожали, остолбенели ноги, с места не могла тронуться, комок в горле заслонил ды­хание. Крепкая по натуре женщина выдержала свалившееся на семью горе. Когда пришла в себя залилась слезами.

Несколько успокоившись начала обдумывать как сказать детям о гибели на фронте отца. Нина учится в Иркутске в ме­дицинском институте сейчас там идут экзамены, можно и повре­менить. Дети в школе, прежде чем сказать их надо подготовить.

Мать нашла в себе силы, позвала ребят, с осторожностью сказала, что получила похоронную на отца. Дети не сразу поня­ли, что случилось что-то ужасное, бросились к матери на грудь. По мальчишески неокрепшими своими тельцами прижались, долго не отходили от нее. Младший сын Володя воспринял гибель отца не по мальчишески, трогательно. От свалившегося горя не знал ку­да себя деть. Ушел в поле, не отдавая себе отчета, что стря­слось, куда и за чем он идет. Он шел дальше от той жизни, ко­торая так жестоко и несправедливо обидела его, отняла люби­мого дорогого ему отца.

Нина узнала о гибели на фронте отца от матери по приез­ду домой, заплакала, бросилась на грудь матери. Подошли братья, обнявшись долго сидели все вместе, грустили об родном отце. В утешение мать сказала:

- Дети мои, знаю, что трудно нам будет жить без отца, сохраните на всю свою жизнь память о нем. Будьте такими же честными, умными, верными каким был ваш отец. И дети поклялись, исполнили свой долг перед отцом и матерью.