Глаголом жги сердца людей

Жизнь Достоевского как "пророка"

Сквозь время.

Последние годы.

Федор Михайлович Достоевский одна из самых знаменитых литературных фигур, его произведения признаны мировой классикой, а книги расходятся как "горячие пирожки" , он, преследовал цель и пытался раскрывать вопрос человеческого зла и его происхождения, считая что человеком движет чувство высшие в его преступлениях.

Выступавший в последние свои годы на сцене в Кузнечном переулке, читал Пушкинского "пророка", По воспоминанием Иннокентия Анненского:" Достоевский останавливался у самого края, шага этак за три от входа, - как сейчас вижу его мешковатый сюртук, сутулую фигуру и скуластое лицо с редкой и светлой бородой и глубокими глазницами,- и голосом, которому сама осиплость придавала нутряной и зловещий оттенок, читал, немножечко торопясь и как бы про себя , знаменитую оду. "

Достоевский читал пророка по своему, он был для него скудельным сосудом божества , созданием прежде всего отмеченным и опустошенным, из которого вынули язык, сердце, глаза, все что могло давать счастье по нашей мерке и быть обиходными приспособлениями. Достоевский и сам был пророком из которого жизнь вынула и "язык" и "сердце". Из-за долгов брата в 20 млн рублей , он соглашался на любую писательскую работу и получал иногда меньше чем Тургенев, Толстой раз в 5, хотя по значимости и читаемости не уступал им , а иногда даже и обходил. Достоевский был " пророком" своего времени, от которого требовали, гнобили и который "боялся открывать рот" , потому что думал что все за ним записывают.

Достоевский - поэт нашей совести.

Древность, которой в России не было, дала нам все же 2 прототипа поэтов. Первая - эллинская, заключённая в активности момента. Это Прометей, который украл огонь людям, платоновский посредник между богами и людьми. Поэт - демон, а вся поэзия божественная игра. К таким можно отнести Пушкина, Лермонтова, Гете.

Вторая - пассивная форма гения , которая сохранилась Библией, здесь поэт, являлся одержимым. Пророк - сосуд в котором скрыто вечно горящие пламя. От него расходилось в словах людям волна их страдания, только их обостренные сомнения.

Таким был Достоевский, вторым типом, таким был и Гоголь, Толстой, Эдгар По, Бодлер. Читая их, мы чаще думали о втором и представляли выжженные берега Мёртвого моря.

Теперь для нас легко опередить в Творчестве Достоевского его характерный принцип. Над ним тяготела одна власть. Он был поэтом нашей совести.

Вместе с поэтом, мы вольны и безмолвно созидать и переживать жизнь людей описанных им. Видеть вечером Сонечку у постели умирающего отца, закатные сны Раскольникова, холодную телятину, шаркающие туфли коридорного и призрачную мышь, которая ползает на трактирной постели Свидригайлова в ночь перед его вояжем.

Белое и черное или по французски Blanc et noir

Поэзия Достоевского пропитана страданиями, и страданиями не придуманных персонажей а ,самым что есть заправским и подлинным. И причина этому совесть. Совесть рисует нам в красках деля на черное и белое и заботиться о масштабах и ярко выраженных линиях их отчетливости.

Достоевский - реалист, он пишет обыденно и все чего коснулся он, принадлежит действительности. Он угрюм, как и угрюма совесть. Совесть, выраженная в распивочных, в канцеляриях со скверным запахом и слепых желтых домишках Петербургской стороны в мокрое осеннее утро - все это, конечно, бессмысленно если бы не две больные совести, которым была нужна мучительно грязь и убожество.

Первая - это совесть Раскольникова, она активна ищет выхода, ставит вопросы, ведет себя как загнанный зверь или как лиса в капкане, сама пытается отгрызть себе ногу, а после смиряется и начинает залечивать раны.

Вторая - это совесть пассивная, Свидригайловская, она растёт молча, незаметно как раковые клетки , проникает в организм и вызывает опухоли, незаметно оплетает его и человек гибнет в ней от удушья. Такими были у Достоевского Ставрогин, Смердяков, Крафт.

В языке Достоевского есть особая, ему лишь свойственная точность, резкая отчетливость когда это необходимо.

Он презирает всякую украсу, в все звучные слова и метафоры, у него только живописные сравнения жизни, он сгущает краски и загромождает действия и эпизоды, "Преступления и наказание" , "Идиот" , яркий пример "Густой краски". Мыслей которым тесно в голове, мысли изученные совестью, которые бояться выйти и жмутся в одном месте принося боль тому, кто носит их в своей голове. У него нет :" черного излома белой березы, ни камней, которые в сырую ночь сползли с холмика устраивать заговоры и бунты. Но это у него люди отпадают от страха, сердце стучит, точно с крючка сорвалось, и глаза приклеиваются к лицу собеседника.

Достоевский воспитывает в нас веру в людей, но в ней было больше боли,именно поэтому воспитание нам обошлось недешево и теперь становится отчетливо ясно, почему читая "Пророка" голос его опускался на

Глаголом жги сердца людей.