Жизнь в жизни и темноте рожающей алмазы

Евгений Абрамович Боратынский (1800-1844) поэт и переводчик, один из важнейших поэтов своего времени. Один из прародителей русской словесности и любимый поэт Иосифа Бродского.

В первую очередь стоит отметить, что Боратынский был избалованным ребенком. Его мать, овдовевшая в довольно раннем возрасте (34 года), всю свою любовь направила на старшего сына. Чрезмерная опека матери и ее покровительство во многом определило судьбу поэта. Поскольку в роду Боратынских было много военных (многие из них имели очень высокие звания), то Евгения тоже отправили служить. Он хорошо знал итальянский и французский языки, имел способности к точным наукам и в целом был очень умным и образованным ребенком. При поступлении в Пажеский корпус Боратынского отправили в самый низший класс к детям, которые были младше него на 2 года. Это произошло из-за слабых познаний в немецком языке, который Евгений плохо знал, несмотря даже на его приличные знания в остальных дисциплинах. От безделья и от предвзятого отношения со стороны преподавателей Боратынский часто устраивал шалости. Одному офицеру он порезал шарф, своему учителю он на спину прикрепил бумажку с надписью "Пьяница". Однажды такие проделки привели к исключению Боратынского из Пажеского корпуса. Последней каплей стала кража крупной суммы денег, в которой был замешан и будущий поэт.

По наставлению матери Евгений отправился служить обычным солдатом в надежде на прощение. Он с детства мечтал связать свою жизнь с военным делом. Но в нем Боратынский не особо преуспевал. Зато его поэмы имели огромную популярность, а сборник "Сумерки" многими считается лучшим поэтическим сборником 19 века.

Боратынский занимался хозяйством, жил размеренной и тихой жизнью. В него не стрелял Дантес, его не отправляли в ссылку и не казнили. Уважаемый критик Белинский плохо отзывался о творчестве Боратынского. Возможно, это и скрыло от современного читателя талант Евгения.

Он умер от разрыва сердца по приезде в Неаполь в 1844 году.

***

Баратынский, вместе с Пушкиным, Лермонтовым, Фетом и Тютчевым, образует костяк прародителей русской словесности. Костяк, на котором позже воздвигается всеми знакомая и в достаточной степени растиражированная поэзия серебряного века, а также сравнительно не настолько раскрученная поэзия шестидесятников. Речь сейчас ни в коем случае не идет о каком-либо традиционализме, хотя он безусловно есть в определенных скоплениях. Я говорю скорее о фундаменте, который впоследствии дозволил развиваться не только позднему слову, но и мысли. Конечно, в перечисленном списке неплохо чувствуют себя и переводы Жуковского, однако его уровень самостоятельных произведений навевает характеристику неоднозначности. Тем не менее, каждый из “прародителей” имеет множество сходных аспектов. Все эти аспекты всячески вбирают в себя образы органики, которая в свою очередь распространяется далеко за очертания природных образов.

***

Многие стихотворения Баратынского имеют цикличную структуру повествования. Цикличность прежде всего демонстрируется в образах и размышлениях. К примеру, в стихотворении “Признание” читателя встречают строчки “Я клятвы дал, но дал их выше сил” (говорится о молодой любви, от которой остались лишь горькие воспоминания), а точкой служат строчки “И, в молодые наши леты, / Даем поспешные обеты”, как бы возвращаясь к заданному тезису. Не отходя далеко, могу также добавить: “Признание” одно из лучших стихотворений поэта, если не русской поэзии в принципе. Это уже не любовные элегии, где восхваление любви выдвигалось бы на передний план, а непосредственное отсутствие самой любви. Стихотворение пропитано тяжестью переживаний и воспоминаний молодого человека, вместе с этим и мысли о будущем, где фигурирует уже другая девушка “Невинной, преданной, быть может, лучшим снам, / И назову ее моею”. Однако оценка будущего не несет в себе положительного эффекта, “Обмена тайных дум не будет между нами, / Душевным прихотям мы воли не дадим” - подразумевая, что больше не будет схожей любви в жизни лирического героя.