Меж заплесневелых серо зеленых бетонных стен, дробясь и отражаясь от сводов заметался постепенно затихая, истошный женский крик. Мила в чьей голове метались мысли одна ужаснее другой, крепко сжимала веки, пытаясь отыскать спасение в темноте, но окружающие звуки говорили о том, что реальность неумолима. А закрытыми глазами делу поможешь, вряд ли.
Животный ужас сковывал тело тугими петлями, мешая несчастной пленнице дышать полной грудью, не говоря уже о том, чтобы пошевелиться…
И удерживал он ее так же крепко, как и кожаные ремни, которые стягивали ее руки. Мышцы на ее теле на котором остались лишь белой майка и трусы, растянутое на холодном металлическом столе какой можно встретить разве что в больнице или морге, мелко и не ритмично сокращались, добавляя неприятных ощущений.
Если смотреть со стороны, оны была похожа на распятую лягушку.
Господи, думала она, и зачем только я поддалась на уговоры Светки и согласилась на это свидание втроем с новым ухажером?! До тошноты навязчивый воздыхатель с самого начала показался Миле немного странным. На первый взгляд, высокий, опрятный, улыбчивый. Но вот глаза… Вы когда нибудь смотрели в глаза мертвой рыбы? Глаза, имеют бледный, почти серый оттенок, как будто они уже утратили свой естественный цвет и выражение – полное отсутствие жизни и равнодушия к миру. Бр-р-р!
И Светка, дура эта, повелась на его настойчивые ухаживания, дорогие подарки, частые знаки внимания и показную обходительность. Правда, судя по всему, подружка Милы тоже ощущала эту леденящую кровь ауру, исходящую от нового бойфренда, поэтому упросила свою приятельницу составить ей компанию.
«Ой, Мил, меня тут Аскольд пригласил покататься по ночному городу! А я возьми, и согласись! Вот только боюсь, что он будет слишком настойчивым, и я не смогу отказать ему, понимаешь? В общем, мне нужно чтобы ты поехала со мной и не позволила наделать глупостей…»
Примерно такими аргументами Света уговорила ее принять сомнительное приглашение от незнакомого мужчины. И вот он итог — они обе привязаны к ржавым каталкам в какой-то заброшенной промзоне! Ой-ей-ей, как же она кричит бедняжка…
Надсадный вопль подруги снова резанул по ушам, заставляя сердце убежать в пятки. Милостивый боже, что же этот больной придурок с ней там делает?! Неведение, конечно, угнетало и пугало, но вот перспектива открыть глаза казалась еще страшнее… Нет-нет-нет, ни за что! Что бы там ни происходило, Мила просто не желала этого видеть. И так до одури жутко, а если будет смотреть, то и вовсе с ума сойдет…
Внезапно крик Светки оборвался на какой-то недостижимо высокой ноте, и в полутемном подвале воцарилась напряженная звенящая тишина, нарушаемая только гулкими ударами сердца, неритмично дрожащего от гнетущего испуга. С какой-то безысходно-пугающей ясностью Мила поняла, что ее подруги больше нет в живых. А она теперь следующая на очереди…