«Человек ниоткуда» Рената Давлетьярова — фантастическая история о советском летчике из 1960-х, который вместо космоса попал в наше время. Несмотря на наличие космической темы в описании фильма, «Человек ниоткуда» получился, в первую очередь, романтическим триллером о любви, которую можно пронести даже через десятилетия.
Советский летчик Ким Кириллов (Александр Метелкин) в 1960 году готовится к секретному запуску в космос. Мог опередить Гагарина, если бы корабль перед самым выходом на орбиту не попал в метеоритный дождь. Пилот выживает, но оказывается в больнице – правда, уже не в 1960-м, а в 2023-м. Здесь Кириллу всё кажется подозрительным: и само заведение, и всё контролирующий главврач (Илья Любимов), и тем более атмосфера, царящая за стенами лечебницы, из которой он сбегает. Вокруг молодые люди не только ездят в дорогих иномарках, но и целуются у всех на виду, а случайная прохожая (Ирина Медведева), кажется, и вовсе разговаривает сама с собой. Александр Метелкин с его идеальной внешностью, которая раньше использовалась в основном в комедийном жанре, на первый взгляд, скупо отыгрывает знакомство Кима Кириллова с новыми обстоятельствами: и сильно изменившейся Москвой, и засильем интернета, где и впрямь можно найти ответы почти на все вопросы, и мобильными телефонами, которые могут быть не только благом нынешней цивилизации, но и средством слежки. Однако эта сдержанность испаряется, когда «космонавт» встречает в высотке на Котельнической «ту самую» Дашу, которая, естественно, его не помнит: ведь это внучка его первой любви. Внешность начинающей актрисы Варвары Комаровой, которую можно назвать безусловным открытием этого фильма, отсылает к кино 1960-х, что, впрочем, обыгрывается и в самом финале картины.
Режиссер и один из авторов сценария Ренат Давлетьяров странным образом совмещает советское кино, жанровое зарубежное и даже совсем свежее российское, которое теперь уже однозначно без космоса жить не может. Тут есть лирические отсылки к «Июльскому дождю» Марлена Хуциева и намек на комедию «Человек ниоткуда» Эльдара Рязанова, запутанный сюжет в духе Финчера и необходимая для его реализации отечественным кинематографистом ирония (комичность ситуации проговаривается на всякий случай в шутках). При этом «Человек ниоткуда» оказывается не условным «вызовом» всем этим жанрам и кинотрадициям скопом, и даже не размышлением о «временеми первых», а, скорее, вечным «салютом» настоящей любви, которая и есть главные движущая сила и воспоминание всех эпох.