— Жила ли раньше Наталья с детьми по этому адресу?
Анне хотелось побольше узнать о Наталье у доброжелательного соседа.
— Да, одно время жили здесь дети.
— А потом их забрали органы опеки?
Сосед погрустнел и поджал губы.
— Там дети… Тяжело им было… Вы лучше Анатольевичу позвоните, он Вам всё и расскажет.
Наташа толкнула локтем Аню в бок, намекая на то, что опаздывает в детский сад.
— Хорошо, позвоним. Вот здесь в акте выхода в адрес подпись поставьте и соседа позовите, две подписи нужны.
— А что писать?
— Фамилию, инициалы и подпись.
— А в суд потом вызывать будут?
— Нет, конечно.
Мужчины подписали документ и проводили приставов до двери.
Выйдя на лестницу, Анне представилось, как раньше из этой квартиры выходила женщина с двумя мальчиками, поправляла им шапки, надевала варежки.
— Как думаешь, Наташа, почему у неё детей забрали?
— Почему… Ну сама же знаешь, почему обычно детей забирают.
— Да, но у неё отец художник, даже мастерская у него своя имеется.
— Вот он и рисует, вместо того, чтобы с внуками сидеть. Тяга к искусству.
— Искусство искусством, работать всем нужно. Но и дети же уже не маленькие, старший в школу бы ходил, младший в детский сад. Надо решение суда запросить, почитать, почему мальчики в детском доме оказались. Ладно, Наташа, спасибо!
— Не за что.
— А по твоим производствам когда в адреса пойдём?
— Есть у меня три производства, по которым днём никого дома не бывает, а вечером я не могу, своими детьми тоже надо заниматься. Надо будет привод оформить.
Попрощавшись с коллегой, Анна позвонила отцу должника.
— Александр Анатольевич, здравствуйте!
— Здравствуйте! Это кто?
— Судебный пристав-исполнитель. Вы знаете, где живёт Ваша дочь?
— С какой целью Вы её разыскиваете?
— Она должна платить алименты на детей.
— Так они в детском доме.
— Да, но, несмотря на лишение родительских прав и нахождение детей в детском доме, родители должны платить алименты.
— Кому?
— Детскому дому.
— Понятно. Ладно, пусть сама разбирается. Записывайте её телефон.
— Спасибо. А адрес?
— Я точно не помню, она сама Вам скажет свой адрес. Вы ей позвоните.
— Хорошо. До свидания.
Анна сразу же набрала номер женщины, и она ответила на звонок.
— Наталья Александровна?
— Да, — тихо ответила Наталья.
— Это судебный пристав-исполнитель, Вы являетесь должником по алиментам.
— Мои дети в детском доме.
— Да, но это не освобождает Вас от уплаты алиментов.
— Детей же в детдоме государство должно обеспечивать.
— Обеспечивает, но алименты Вы всё равно должны платить.
— Кому?
— Детскому дому.
— Я и родительских прав лишена.
— Это мне известно.
— Вы в понедельник сможете ко мне подойти?
— В понедельник я работаю, во вторник смогу.
— Тогда буду ждать Вас во вторник к 10.00.
— Хорошо, я подойду.
«Работает, это отлично» — подумала Анна, повесив трубку.
По голосу Натальи Анне не показалось, что она ведёт антисоциальный образ жизни.
«Почему же тогда она отдала своих детей?» — не понимала Анна, но не стала задавать этот вопрос по телефону.
В понедельник Анна составила телефонограммы разговоров с самой Натальей и её отцом, а также посчитала сумму задолженности Натальи перед детским домом, исходя из размера средней заработной платы по России.
Получилось около 400 000 рублей.
А ещё пришёл ответ на запрос из Росреестра, согласно которому в собственности у Натальи была не только доля в коммунальной квартире, но и ещё одно нежилое помещение небольшой площади.
Пристав сразу же вынес постановление о запрете регистрационных действий в отношении этого помещения.
«Теперь будет, о чём говорить с Натальей» — подумала Анна.
Продолжение следует.
