Первый день был самый длинный во всём путешествии (на тот момент), а потому и потребовал больше всего букв.
Ну и напустили мы маху за холодные дни. Будто отыграться хотели, крутили отчаянно ногами круги, будто дальше - только благодать и получать по талонам. Утром облака были ещё плотные и хоть и сами плыли по небу и являлись его продолжением, но всё же сейчас были крепкой стеной. Голубая радость космоса – по одну сторону, и посеревший от затхлости воздух – по другую.
А мы только выглянем на улицу и тут же назад, продолжать наши бесконечные сборы. Что взять, а что оставить? Почему тупой нож трясётся в корзинке, а теплая кофта осталась лежать на бетонном полу оставленного жилища?
Перед поездкой, мы как водится посетили нашу хозяйку. Лендлорда, если угодно. Она пожелала хороших дней вдали от неё, предложила каждый раз созваниваться с хозяйками гостевых домов, где мы захотим остаться. Видимо для того, чтобы мощно поболтать про неуклюжих русских.
А ещё она полистала коммунальные платежи и посмотрела на нас проникновенно. Мысли её вращались как шестерни. Её ребёнок отыскивал себе укрытие от скрежета за пальмовыми листьями.
Тут раздался крепкий щелчок, ознаменовавший идеальное прилегание 2 и более деталей. "Шумит волна, болит нога, ребята русские, а значит потомки коммунистов. Пусть платят коммуналку, это у них в крови". Здесь она потянула меня к себе и мы вместе изучали, как было бы лучше умножить всё на цифру "х" (известное число в классической экономике) и получить как можно больше.
Мы помахали в след и отлично уехали из дома, где дружба приравнивается к плате по счёту. Такие дружеские отношения от расстояния, уверен, только окрепнут. Катимся, катимся, крутим педали и осматривается. По знакомым местам мы ехали не долго. А когда съехали с привычной дороги, ведь мы и хотели встретиться с незнакомым, к тому же так нас вёл навигатор, мы начали долгий и грубый подъём по отвесной горе. Вообще, запомнилось из той дороги не много.
Разве что одна сцена останется в памяти, чтобы через годы придти вновь с улыбкой.
Это было в середине дня. Мы долго поднимались, потом спускались, а потом... Трудно вспомнить, что должно быть впереди в в этой бесконечной смене двух не сложных событий. И, уставший от очередного подъёма, я увидел отвесный спуск и со скоростью понёсся вниз ни то чтобы убежать от собственной тяжести, ни то чтобы растянуться на земле заблаговременное проскользив по узкой дороге телом... Как-то, я совершенно не успел подумать!
Всё прошло хорошо и до скучного безопасно. И потом, от обиды, я крутил и крутил педали. Остановился напротив зелёного навеса. Под ним был мужчина в шляпе, видимо фермер, а вокруг сидели его коллеги. Они оторопью оглянулись на меня, а потом вернулись к своей учёбе. Всё пространство под навесом было заполнено маленькими зелёными побегами чая. Часть сидевших с интересом смотрели на новый целлофановый горшок фермера, а часть слабоумно таращились в пол от скуки.
Мы перекинулись парой слов. Он задавал вопросы, а я вежливо отвечал, жалея, что встал здесь, а не в любом другом месте. Но вдруг я увидел то, для чего стоял. Из-за поворота показалось сначала знакомое лицо, потом загоревшие плечи, красные полоски купальника.
И я забыл о фермере и о приличиях и махнув рукой – поспешил за ней. Поравнявшись, я хотел спросить, почему её так долго не было, но увидев розоватые очертания глаз, передумал. Она готова была заплакать ни то от счастья, ни то от усталости. Мы помолчали, потрепали друг друга за плечи и поехали дальше.
К вечеру мы очень устали и сильно проголодались. И мы никак не могли встретить кокос. На побережье они через 200 метров. Только ищешь, где сторгуешься до 100 за один. А тут на 15 или более миль, мы не встретили ни одного. И овощи не хотелось. Только кокос.
У одного магазина в котором был наискуднейший ассортимент со времён сэра Липтона, создавшего одноимённую корпорацию, чтобы потравить всех стариков в Тамбовской губернии (есть серьезные исследования, исходя из которых в тамбовской области с большим почтением относятся к чаю Липтон, вместо идентичной группы в Рязанской, предпочитающей, в свою очередь, Лисму четвёрочку) – мы взяли подвятшую маракую, попили желтизну и поехали. Через 50 метров показалась кокосовая пальма. И вот я уже с ножом у подножия сладкой горы.
Пришел мужичок из маракуйного угла и открыл один. Вкус - ореховый, сладковатый, слегка щиплет язык подбродившими нотками. Но сладкий и даже прохладный. Оглянуться не успели, а за ярлыком майки загорелся белый хлопок вечернего неба. Будто Господь развесил сушиться простыни, а солнце случайно засмотрелось на Бога. И вот уже полыхает, а заботливый Бог прибирает солнце в подсвечник и идёт по делам, освещая путь, закрывая нам свет божественными плечами.
Мы отчаялись и устали, и брели по обочине с поклажей на наших велосипедах. Не было места, где бы мы могли приземлиться, расслабиться и лежать неподвижно, пытаясь забыть усталость и шум, чтобы через годы – снова вспомнить и с улыбкой оглянуться назад.
Один мужчина в длинном саруне - признак большого жизненного опыта (молодёжь носит короткие) - спросил нас, идем ли мы в гору, чтобы остаться в Темпле. Мы сказали, что нам нужен отель и гестхаус и пусть он если останавливает путников с грузом – предлагает неслыханный пир.
Он махнул рукой по направлению нашего восхождения и сказал, что вас от ночлега отделяют жалкие 7 километров и непроглядная ночь. Хотя ночь то и дело пряталась в собственной тьме от тревожных и торопливых фар, когда свет машин уходил за поворот или оставался за нашими спинами, она вновь возвращалась и окутывала наши шаги. Так что мы не только поднимались в гору, но ещё и пробирались, с усилием расталкивая сгустившуюся ночь.
Вдруг показался Темпл! И мы на веселе, будто так и спланировали, потрясли старые ткани монаха, обещаясь к утру убраться. Он оглядел нас и его взгляд. Я это точно увидел. Будто бы подскользнулся на наших телах - потных и блестящих. Он мотнул головой, позвал монаха постарше и так, уже через несколько мгновений, мы разбивали палатку в отеле Бродяга. Я называю её «гостиница Аббариут».
Тут я и дописываю эти строчки, чтобы поведать миру о том, что не все бывает как мы хотим и мир показывает себя сам таким, каким нам необходимо его увидеть. Цитата из старой передаче про Гималаи: «Как бы вы это не называли: трекинг, прогулка, исследование - ваш путь по этим местам - всегда есть паломничество».
Так прошёл первый день нашего вело-путешествия.