"У тебя просто нет опыта, ты не понимаешь, что происходит. Она своими руками толкает тебя на рога".
Мануэль Родригес Санчес был не каким-то там любимцем публики - его по-настоящему боготворили. На арене молодой матадор был воплощением грации. Он не просто боролся с быком: Мануэль кружил со свирепым зверем в смертельном пасадобле, подпуская его к себе так близко, что рога буквально чиркали по золотому шитью костюма. В его сдержанных, завораживающе-выверенных движениях не было присущего большинству матадоров апломба. Но это лишь усиливало остроту зрелища. Коррида была у парня в крови - матадорами были его отец и дед. Оба они выступали под псевдонимом Манолете. Мануэль тоже взял это имя.
Говорили, что Манолете - величайший матадор всех времён. Сам Франсиско Франко был его преданным поклонником. Казалось, во всей Испании только один человек не был в восторге от того, что творил на арене Манолете. Это была его мама Ангустиас. Всеми этими тореро она была сыта по горло.
"Да, Маноло, по горло и даже больше, - сварливо рассказывала женщина. - Что хорошего я видела в жизни от матадоров? Мой первый муж был матадором. О, Рафаэль был таким красивым! И что? Он заболел, врачи сказали, что это пневмония и нужно лечиться. Но он не стал, ведь чёртовы быки были для него важнее! Догадываешься, что было дальше? Да-да, он умер за два месяца до своего тридцатилетия, а я осталась одна с двумя маленькими дочками на руках. А потом, Мануэль, я вышла замуж за твоего папу. Он сам был матадором, его отец был матадором, даже его дядя был матадором! Ему не было и сорока, когда у него испортилось зрение. Но ведь на арену невозможно выходить в очках! Что он сделал? Он впал в меланхолию и умер! А я опять осталась одна. Только теперь уже с шестью детьми.
Нет ничего хорошего в том, чтобы быть матадором, Маноло", - подытоживала женщина. Манолете в ответ только улыбался одними уголками губ. Жизни вне арены он не знал и не хотел...
Пока не встретил Антониту.
Они познакомились в конце 1944 года в знаменитом мадридском баре "Чикоте". Это на арене Мануэль взмахом мулеты* превращался в бесстрашного матадора Манолете, героя всех испанских мальчишек; а в жизни он был скромным и даже застенчивым молодым человеком. При виде красавицы-актрисы Антонии Лупесино он настолько разволновался, что с трудом смог произнести своё имя. Девушка заразительно расхохоталась от его неловкости, и Мануэль понял, что пропал.
В этот момент для Манолете начался обратный отсчёт.
Менеджер Мануэля, бывший матадор Хосе Камара, ворчал, с каждым днём раздражаясь всё больше:
"Маноло, с кем ты связался? Ты неопытен и просто не понимаешь, что происходит. Мало того, что она тянет из тебя деньги на всякую ерунду - это было бы ещё полбеды. Но ведь она своими руками толкает тебя на рога! Зачем она без конца таскает тебя по барам? Ты начал напиваться накануне боёв - по-твоему, это шутки? Помяни моё слово, Мануэль, - ничем хорошим это не закончится".
Манолете лишь отмахивался. Он был по уши влюблён и легкомысленно считал, что Камара просто по-своему ревнует. Ведь в своё время он подобрал Мануэля чуть ли не на улице, научил его всему, помог выработать свой стиль, привёл к славе и огромным гонорарам. Он вылепил из неловкого мальчишки блистательного Манолете, в жизни которого была только коррида. А теперь Антонита показывала, сколько всего интересного Мануэль, оказывается, упускал раньше.
Манолете был так поглощён возлюбленной, что в какой-то момент даже стал верить, что она - его талисман.
"Когда ты рядом, на мне словно невидимые доспехи", - говорил матадор Антонии. И девушка с готовностью поддерживала эту веру. Отныне Манолете начинал каждый бой с того, что обводил глазами трибуны и находил там любимую.
А в это время на небосклоне испанской корриды зажглась (и день ото дня разгоралась всё ярче) новая звезда. Луис Мигель Домингин был на девять лет моложе Манолете. Он был красив и прекрасно сложён. Каждый выход на арену он превращал в щекочущее нервы шоу - то вставал на колени перед несущимся на него быком, то целовал раненого зверя, прежде чем пронзить его шпагой. Домингин был полной противоположностью худощавому, меланхоличному Манолете с его вечно грустным лицом и минималистичной техникой боя. И он по-юношески нахально заявлял: Манолете пора уступить свой титул матадора номер один. К этой "пиар-кампании" подключились поклонники Домингина, которые принялись распускать некрасивые слухи: мол, перед боями с Манолете быками подпиливают рога - можно ли при таком раскладе считать его действительно лучшим?**
Сам Мануэль, возможно, оставил бы дерзкие выкрики Луиса без внимания - 1947 год должен был стать его последним сезоном в корриде; тридцатилетний Манолете хотел завершить карьеру, жениться наконец на Антоните и посвятить отведённые ему годы безмятежной трате заработанных на арене миллионов. Но Хосе Камара не мог допустить, чтобы положение его подопечного кто-то оспаривал.
"Уходить - так победителем", - настаивал менеджер.
И Мануэль принял вызов. В начале августа 1947 года стартовала серия "дуэлей", где Манолете и Домингин выступали по очереди, сражаясь не столько за уши и хвосты*** быков Миура, которые славились своей свирепостью, сколько за любовь публики. Последний бой был запланирован на 28 августа.
День, когда Антонита убила Мануэля. По крайней мере, так считала она сама.
Перед выходом на арену Манолете заметно нервничал.
"Где Антония? Ты не видел её?" - раз в несколько минут спрашивал он у Хосе. Тот пожимал плечами, а про себя злорадствовал - может, теперь Мануэль охладеет к распутной девке, бросившей его в самый ответственный момент?
Манолете и Домингин выступали по очереди. Они сменили друг друга на арене уже четыре раза. Мануэль работал блестяще, как и всегда. Но Камара прекрасно видел, что матадор не находит себе места. Он то и дело жаловался на пересохшее горло и прикладывался к фляге с водой, а его глаза так и бегали по трибунам. Место Антониты по-прежнему пустовало.
"Давай, Маноло, - Хосе всеми силами пытался подбодрить воспитанника. - Остался всего один бык. Сделай всё быстро и аккуратно, как ты умеешь, и всё - ты король".
Пятый бой пошёл не по плану с первой же терции - бык сбил пикадора с лошади и едва его не растоптал. Манолете и бандерильерос насилу удалось вытащить несчастного с арены.
"Как плохо. Где же Антонита", - изнывал Мануэль.
Когда началась третья терция - "терция смерти" - Манолете сделал традиционный жест: стоя лицом к трибунам, матадор сорвал с головы шляпу и бросил её через плечо, символически посвящая убийство быка публике. Толпа встревоженно загудела. Мануэль обернулся и понял, почему: шляпа упала на песок дном вверх. Это считалось очень, очень плохой приметой. И это сегодня, когда Антония не пришла!
А Хосе тем временем осенила догадка. Он схватил флягу Мануэля, открутил крышку и принюхался. Внутри была водка.
Впрочем, по Манолете не было заметно, что он пьян. Он неторопливо кружил по арене, словно гипнотизируя и зрителей, и быка. Рога вспарывали воздух в считанных сантиметрах от тела матадора, но Мануэль не спешил закончить бой****. Камара видел, что трубач уже подносит инструмент к губам - вот-вот раздастся сигнал, быка уведут, а Манолете покроет себя позором...
И именно в этот момент матадор нанёс молниеносный удар, вонзив шпагу прямо в сердце зверя.
"Да! Молодец, Маноло!" - воскликнул Хосе.
Мануэль улыбнулся и повернул голову в сторону пустующего места Антониты на трибунах. В этот момент умирающий бык неожиданно собрал остатки сил, мотнул огромной головой и вонзил рог глубоко в пах Манолете.
Утром следующего дня матадор умер в больнице. В долгие часы, пока врачи отчаянно сражались за его жизнь, Мануэль несколько раз приходил в себя и звал Антонию. А она в это время была за дверью и рвалась к постели возлюбленного. Но по распоряжению Хосе Камары её не пускали - менеджер опасался, что умирающий Манолете женится на своей Антоните прямо в палате, и она унаследует всё его многомиллионное состояние. Девушку пустили к матадору только после того, как врачи констатировали его смерть. Говорят, она несколько часов пролежала у него на груди, не реагируя ни на что.
Антонита не пришла на последний бой Манолете из-за того, что машина, на которой она ехала, сломалась. Всю оставшуюся жизнь она винила себя в происшедшем.
Каждый год 29 августа, в годовщину смерти Манолете, перед началом корриды тореро в молчании делают круг по арене в память о своём легендарном коллеге.
---
ПРИМЕЧАНИЯ:
*Мулета - красный плащ матадора.
**Для быка рога - это тонкий инструмент, которым он "чувствует" окружающий мир. Укорачивание рогов даже на пару сантиметров дезориентирует зверя. Сила его ударов остаётся прежней, но уже не имеет былой точности. При этом грамотно произведённое укорачивание достаточно сложно доказать. Бык с подпиленными рогами называются "афеитадо". Использование афеитадо не только менее опасно для матадора, но и позволяет сделать бои более зрелищными за счёт эффектных трюков. Более подробно об этой практике можно почитать в статье Жана Ко (перевод М. Беленького) "Уши и хвост", журнал "Вокруг света" №03 за 1970 год.
***Президент корриды может наградить матадора за мастерство и храбрость ушами и хвостом быка. Буквально - у убитого быка отрезают упомянутые части тела и вручают матадору. В зависимости от уровня мастерства матадор может рассчитывать на одно ухо, два уха либо два уха и хвост.
****В третьей терции у матадора есть лишь 10 минут на то, чтобы убить быка. Если этого не происходит, бой останавливают и быка уводят с арены живым. Для матадора это считается позорным.