Умершим еда не нужна. Ведь земное тело исчезло; осталась душа. Но ещё в каменном веке клали мешочек с едой и посуду в могилу; чтобы умерший покушал в пути. И устраивали поминальную трапезу. Считалось, что умерший тоже ест. Получает энергию.
Какое-то время после смерти человек ещё хочет есть, так считалось. И образы, символы земной пищи подкрепляют его, утоляют голод, дают силы для долгого пути в иную страну…
И потом, когда ложки появились, клали на стол и для умершего ложку. Хотя это странно и непонятно: ну зачем душе суп или каша? Или конфеты на могиле? Это древние языческие верования. С одной стороны. С другой - поминальная трапеза и угощение входят в религиозные обряды.
Еда - воплощение энергии жизни, не сразу отвыкает душа от земной пищи. Так считается.
И одной женщине в деревне приснился сон. Она варила суп, большую кастрюлю на большую семью. Утомилась и задремала прямо на кухне. Хотя уверяла, что не спала! Но это был сон. Не может такого в реальности быть?…
Пришел на кухню невысокий и толстенький старичок, совершенно лысый и несчастный. И стал жалким голосом просить супчика. Мол, очень кушать хочу! А родные меня не кормят. Налей мне супа, пожалуйста!
Женщина удивилась. Но взяла тарелку, хотела налить.
А старичок посмотрел жадно и сказал: «Ты мне в тазик налей, я не наемся из тарелки!».
Женщина ещё больше удивилась. «Тазик» - это была большая железная миска, на нее гость показывал. И женщина налила полную миску супа, ополовинила кастрюлю. И хлеба хотела отрезать, да старичок сам отломил кусок от буханки. И весь суп съел, дочиста. Пожаловался, что родные не дают ничего, он голодает! Вот и ходит побираться. Как умер, ни крошки, ни капли не дали.
И вышел в двери.
Женщина поняла, что это был мёртвый старичок. Пришла она к маме в соседний дом и расспросила про толстенького лысого старичка в лохмотьях. Кто это?
Мама вспомнила, что был такой дальний родственник. Троюродный дядя. Он в городе жил и очень был зажиточный. Но жадный и злой.
Бросил троих детей. А потом дети выросли. Бедствовали и голодали все детство и юность. А старичок им ничего не давал. И потом свое имущество немалое оставил какой-то молодой женщине, которую знал без году неделя. Лишь бы детям не дать!
Женщина его обманула. Все забрала, больного оставила. И детям пришлось дохаживать старика и хоронить.
Похоронили скромно. Денег не было. Да и никто не пришел на похороны к жадному человеку. Только сын и дочь.
И не было поминок. Похоронили и ушли жить свою жизнь. И не вспоминали добром и хлебом.
Вот, видать, и ходит он голодный к другой родне. Побирается. Стал нищим на том свете.
Женщины помянули старика, священнику рассказали историю. И старичок снова пришел и благодарил. Наверное, это был сон. Теперь ему не голодно, есть пропитание! И больше не беспокоил.
Конечно, бестелесной душе суп не нужен. Но, может, какая-то часть, тень физического тела, остается в материальном мире на время. И питается тенью земной еды? Не сразу отвыкает?
Так в народе считалось издревле. И едой поминали. Еду раздавали. И добрые слова говорили. Даже если сказать особо нечего было…
И это рассказ реальной женщины. Про жадность. Про одиночество. Про голод жадной души.
Но это всего лишь сон. Хотя куда полкастрюли супа делось - женщина не понимает. И железную миску она унесла из дома подальше. Страшно было смотреть на нее. И вспоминать ободранного голодного старичка, которого нет…
Анна Кирьянова