Душа его разорвана, как коврик.
Растрепана, как листья на ветру...
Он очень одинок, он - беспризорник.
Родные не согреют поутру... Под тьмой ночною город засыпает,
А он, босой, гуляет по дворам.
Он мал, но всё, как взрослый, понимает,
И это видно по его глазам. Не знает он добра, любви и ласки.
Привык быть хищником он в мире не простом.
И не читали на ночь ему сказки,
Когда во дворике один спал под грибком. Кто пожалеет, кто взглянёт брезгливо,
Ну, а ему-то, в общем, все равно...
По улицам бредет неторопливо,-
Привык он к одиночеству давно. А сколько их, таких, вокруг гуляет,
И всё найти не могут теплоты?
И снова день в костре заката тает...
Жаль, так и не познать им доброты...
Душа его разорвана, как коврик.
Растрепана, как листья на ветру...
Он очень одинок, он - беспризорник.
Родные не согреют поутру...
Под тьмой ночною город засыпает,
А он, босой, гуляет по дворам.
Он мал, но всё, как взрослый, понимает,
И это видно по его глазам.
Не знает он добра, любви и ласки.
Привык быть хищником он в мире не простом.
И не читали на ночь ему сказки,
Когда во дворике один спал под грибком.
Кто пожалеет, кто взглянёт брезгливо,
Ну, а ему-то, в общем, все равно...
По улицам бредет неторопливо,-
Привык он к одиночеству давно.
А сколько их, таких, вокруг гуляет,
И всё найти не могут теплоты?
И снова день в костре заката тает...
Жаль, так и не познать им доброты...