— Дорогой! Дорогой, помоги мне! – донеслось из ванной комнаты.
Я нервно сглотнул и плотнее укутался в одеяло, молясь всем Силам Мира, чтобы все закончилось.
Дело в том, что я живу один.
— Почему мы никогда не гуляем днем? – спросила она, крепче прижимаясь к своему молодому человеку.
— А разве тебе не хорошо так? – прозвучал его бархатистый голос.
Он улыбнулся. В бледном, безжизненном свете фонаря призрачно блеснули его безупречные острые клыки.
Сердце бешено колотилось в моей груди. Мышцы разрывались от бешеного напряжения, воздух жег трепещущие легкие.
Светка споткнулась, вскрикнула. Я подхватил ее под руки и, что было силы потянул за собой.
— Я... Я... Не могу... Б... Больше! – всхлипывала она. Голая, измазанная в грязи и крови, она тряслась как осина.
— Еще немного! – умолял я ее.
Они не отставали. Я слышал их голоса. Разъяренные крики. Если мы попадём в их руки... Я-то, ладно, но Светка...
Мы оба это знали, и поэтому, бежали. Бежали через боль, усталость и наваливающуюся свинцом обреченность. Холодный дождь обжигал наши голые тела. Жёг раны. Ветки и кустарник царапали ноги. Бугристые корни ломали босые ступни. Но мы бежали.
И только я, знал, куда бежать. Только я знал, что это не нас преследуют убийцы, садисты и насильники, это я веду их туда, где они ответят за все, что сделали.
Мы выбежали к заброшенному дому на отшибе. Туда, где годом ранее произошла жуткая расправа над молодой женщиной, ее дочерью и сыном.
Покосившийся, заросший дом в темноте казался притаившимся зверем.
Проскочив через забор — я поцарапался о ржавый гвоздь, — мы рухнули перед сгнившим, поросшим мхом крыльцом.
— Здесь, они здесь! – кричал один из наших преследователей.
Дрожащие отблески фонариков выхватывали черные доски дома, обвалившуюся часть фасада. И... смутную, белесую фигуру в окне. Они ждали. Они знали, что я приведу их мучителей и убийц.
И когда трое преследователей, с чувством охотников загнавших добычу, неспеша, вольготно вошли во двор заброшенного дома, они так и не поняли, почему я улыбаюсь.
Я улыбался, потому что я знал, что это они попались в ловушку. А они так и ничего не поняли.
— Они здесь! – заорал я. – Приходи! Бери их! Они твои!
Из дома выскользнули белесые тени: высокая, красивая молодая женщина с изуродованным лицом, в одной майке, совсем юная девушка с уродливыми страшными ранами на бледной коже и мальчишка с переломанными конечностями и разбитым в кровавую кашу лицом...
Они медленно приближались к преследователям, торжественно и триумфально. Как голодные, которым, наконец-то, принесли еду.
Я не смог сдержать улыбки, когла услышал полный отчаяния и ужаса дружный крик своих преследователей...
— Я люблю тебя, – прошептал он, проводя ладонями по шелковой гладкой коже, упругому телу любовницы. Ее густые смоляные волосы пахли дождем и землей. Он тонул в черных омутах ее глаз, чувствуя, что пропал безвозвратно.
— Я знаю, – прошептала она, коснувшись его шеи красными, чувственными губами.
Красавица приоткрыла рот и бережно, ласково, прокусила артерию на шее парня своими белыми, как снег, клыками.