Старушка доживала последние дни на этой грешной и прекрасной земле. Она уже ничего не хотела, еле проглатывала ложку бульона, приготовленного дочерью, не хотела попить чаю с молочком, который когда - то любила пить, часами разговаривая с соседками, ни кусочков фруктов, принесенных заботливыми детьми и внуками. Ничего не хотела. Потеряла вкус к жизни. Устала. Лежала, положив сухонькие узловатые руки на груди, то ли засыпая, то ли погружаясь в какое - то состояние между сном и явью. Порой не чувствовала, как ее мыли, переодевали, меняли постель. Иногда она слышала тихие далёкие голоса, но оставалась к ним абсолютно равнодушна, не поворачивала ни голову, ни глаза. Она не знала, какой сегодня день, утро или вечер, кто приходил ее проведать. Она тихо угасала, уходила из жизни. Как осенний лист, неслышно падающий на землю, не сразу, а плавно кружась в воздухе, зависая на мгновения. В один из вечеров старушка широко открыла глаза и повернула голову к сидящему рядом с постелью внуку, схват