Поворот.
28 августа 2003 года раздался тот самый звонок в дверь, который перевернул мою жизнь.
От громкого звука звонка, который прозвучал дважды, я резко поднялась и села, протирая глаза, растирая лицо после сна.
После тяжелого сна, ощущение огромной бетонной плиты чуть не вдавило меня обратно в постель, но звонок раздался снова. После таких снов и состояний сложно выбираться в реальность. Больно даже моргать, не то что думать. Однако, вспышками в голове проносятся детали вчерашнего дня: пьяный отец, крик, вонь, смесь запахов из перегара и краски, мат, шлепки, стоны, удар тапком по лицу, звон в ушах и обжигающая боль на лице…
Я прижимаю руку к пылающей щеке и все это снова проносится перед глазами, только вспышки ярче и сопровождаются головной болью. В таком состоянии сложно возвращаться в реальность, поэтому я покрутила головой и встала. Я смахиваю с подушки клок моих вырванных волос, одеваю тапки и по окрашенному полу, с еще невысохшей коричневой краской, иду открывать дверь. Пока я дошла - на тапки налипло много краски и они вместо синих стали коричневыми по бокам.
На пороге стоял милиционер.
– У Вас отец есть? - он строго и по-деловому посмотрел на меня.
– Да, есть - отвечаю я, параллельно пытаясь сообразить, что натворило это животное и разглядывая испорченные тапки.
– Ваш отец обнаружен здесь, рядом. Он на улице, выходите.
Забыв о щеке, набрасываю куртку и выхожу на улицу в чем есть. На мне застиранная футболка и желтые фланелевые штаны, которым лет восемь. “Что значит обнаружен? При чем здесь я?” - эти мысли одна за другой приходят в голову, пока я иду на улицу.
Мои волосы всклокочены и собраны в хвост, щека распухла, глаза сухие и заплаканные. Из зелёных они превратились в серые.
Веки с трудом разлепляются, а я, ссутулившись, иду за милиционером, кусаю губы и нервно тереблю обгрызенные ногти.
Потихоньку ум включается и вспоминает вчерашние намерения. Мое тело передвигает ноги, а я продолжаю размышлять над способом ухода: прыгать с ж/д моста, лечь под поезд, веревка, таблетки?
Этим картинкам на смену приходят другие: мое растерзанное тело, похороны.
«Я. больше. ТАК. не могу!!!» - чеканила я шагами.
«Я не могу это терпееееееть!» - завывал кто-то внутри меня.
Ощущение безнадежности этой жизни накрыло меня будто куполом: комната в коммуналке с моим скрипучим диваном, голубые обои на стенах, громкий холодильник, в котором полки грохочут от вибрации самого холодильника. Звук такой сильный потому что полки пустые и нет никакой еды.
Зачем это все? Это никогда не закончится!
Через подъезд, прямо на дороге лежит он. Тот кто мучил маму и меня пятнадцать лет. Но что-то было здесь не то. Почему он так странно лежит? На дороге…
Я перевожу взгляд чуть левее и среди зеленого газона вижу лопату. Ее черенок выглядывает из-за зарослей травы, лопухов, как фрагмент чего-то.
Догадка, что он мёртв, чуть не свалила меня с ног! Эта мысль настолько ясно и сильно пронзила меня, что я зашаталась.
Ну да, точно мертв, вон лужа крови под головой. Я всматриваюсь в то, что еще вчера было живым организмом, передвигало ноги, размахивало руками - дышит или нет? Понимаю, что не дышит. Значит реально!
Он сдох.
Это был шок, меня как будто накрывало и накрывало волной, а дыхание перехватило от понимания: отец мёртв! Я не могу сделать вдох, чтобы сказать хоть что-то. Спазм, одышка, холодные пальцы сжимаются в кулаки.
Ум молчит, а язык сам формирует слова и рассказывает милиционерам что-то. Одного из них зовут Максим, он внушает доверие, что-то говорит, спрашивает, а я только потом начинаю различать речь:
— Екатерина, когда отца видели в последний раз? — Максим начинает что-то записывать.
— Ночью он ушёл.— губы начинают дрожать от нервного напряжения, а меня саму пробирает дрожь. — Пьяный он был, — продолжаю я.
— Он говорил, куда собирается пойти? — вопрос Максима вызывает недоумение, ведь отец никогда не отчитывался, куда и на сколько он уходит. Отчитывались только мы с мамой.
— А где Ваша мать? Когда она ушла из дома? — Максим продолжает спрашивать и записывать ответы.
Он спрашивал что-то ещё, а я понимаю, что больше не потребуется отчитываться, что глава под названием «Папа» в моей книге жизни дописана и только это важно сейчас!
Максим отводит меня чуть в сторону.
— Мне кажется Вы замёрзли. Может домой? — взгляд его тёплых, карих глаз направлен прямо на меня. Я начинаю различать легкую небритость и что-то очень человеческое во взгляде этого молодого мужчины.
— Нет, мне нормально. — я поспешно отвожу взгляд от него, а по спине пробегает табун мурашек и холодок. Как же он не похож на моего отца! На нем форма с блестящими пуговицами, погоны. Я хочу поступать в школу милиции и с интересом рассматриваю форму.
Максим записывает что-то, я вижу его красивые руки и начинаю давать себе обещания. Я больше не буду грызть ногти. Я решила жить!
Все заняты отцом, работой, а я каким-то образом понимаю, что жизнь идёт дальше, никому нет до меня дела и чуть отхожу, вижу кучу щебенки, на ней какую-то доску, усаживаюсь на эту конструкцию и чувствую, как с бешеной скоростью меня уносит.
Жизнь просто схватила меня и, враз, по щелчку все переменилось.
Я размышляю о жизни дальше и моё тело вибрирует. Рассматриваю куст сирени и понимаю, что он был вчера, есть сегодня, будет и завтра, а вот меня могло не быть и отца уже нет.
Я поднимаю голову вверх и готова кричать от чувств, которые переполняют меня:
– Меня больше никогда не ударят! Вчера был последний раз!
– Я больше никогда не буду голодать! Я убью, обману, украду, но больше никогда я и моя мать не будет голодать!
– Я всегда смогу за себя постоять!
– Меня никто больше не обидит. Ни словом, ни делом! Иначе не поздоровится!
– Я разнесу в пух и прах любого, кто скажет что-то плохое!
По телу мурашки, зубы стиснуты, в горле давит, на глазах слезы. Я адресую свои обещания тем, кто придумал эту жизнь. Мне пятнадцать и я готова взять у этой жизни своё, раз уж меня оставили жить уже в который раз!
В голове тут же появилась Скарлетт О’Хара, а мурашки продолжали табунами носиться по всему телу! Я как-будто со стороны себя увидела в доспехах и очень-очень сильную!
Я сижу на щебенке, прямо в пижаме и каких-то кроссовках, ощущаю новую жизнь каждой клеточкой. На небе облака, вокруг сырость, начинает пахнуть осенью, листья на деревьях потихоньку желтеют, люди спешат на работу, закутавшись в куртки, а моя жизнь проносится перед глазами…
