«Мир уже никогда не будет прежним». Эта мантра слышится сегодня едва ли не из каждого российского утюга. Да, правда. Мир не будет прежним. Но причина тому отнюдь не ядерный шантаж престарелого авантюриста.
Еще в прошлом веке тогдашний председатель Европейского банка реконструкции и развития Жак Аттали строил свои прогнозы на будущее исходя из того влияния, которое оказывают на человеческую жизнь новейшие технологии, новые услуги и предметы потребления – развитие скоростного транспорта, миниатюризация электроники, доступность средств индивидуальной мобильности, бытовые приборы. Телевидение, наконец.
Вещью века, формирующей уклад конца прошлого столетия, Аттали считал микросхему, которая позволила минимизировать габариты предметов потребления и создавать технологии, сильно облегчающие коммуникации всех видов.
Сегодня мы в полной мере можем насладиться последствиями этого технологического прорыва. В нашу жизнь вошло явление, которое по своим последствиям окажет воздействие на человеческую цивилизацию многократно превышающее эффект от изобретения Гуттенберга.
Интернет. И не просто интернет. А благодаря упомянутой миниатюризации (планшеты, смартфоны) – мировая информационная сеть, находящаяся в режиме постоянного доступа.
То есть представьте что вышло: В Паноптикуме Бентама – прямом, если брать авторитарные системы, или обратном, если говорить об открытом обществе – исчезла важная составляющая этого «устройства для перевоспитания» - герметичные переборки между камерами. Вспомним Фуко – «Одиночество – первое условие полного подчинения».
Это значит, что классической атомизации индивида образца конца прошлого века, этого гаранта пассивности общества и «конца истории» больше не существует. Неограниченный круг общения в неограниченном море информации. Еще буквально три десятилетия назад такое и представить себе было сложно. Как сложно было представить и весь невероятный объем последствий.
Однако сегодня крайне мало попыток осмысления последствий произошедшего переворота. Текущий мировой хаос (а это лишь одно из этих последствий) отвлекает внимание мыслящей части человечества (и, кстати, самого Аттали).
Да, есть Ваттимо с его Прозрачным обществом. Но это локальная попытка извлечь пользу из наличия глобальной сети посредством формирования среды всеобщего информирования (самоинформирования). Кстати, «прозрачность» у Ваттимо – желаемое состояние общества с ясными смыслами, логикой и этикой.
В остальном же практически пусто. Понятно почему пусто в русскоязычном пространстве (здесь вообще сплошное пусто-пусто под соловьиный свист), сложнее понять почему до последнего не было ничего слышно на Западе.
Но вот ура!
«Наиболее остро в данный момент стоит вопрос о цифровых средствах коммуникации, перепрограммирующих нас на подсознательном уровне и бесповоротно меняющих наши способы вести себя, воспринимать, чувствовать, думать и сосуществовать друг с другом. Но пока мы плетёмся позади и тщетно пытаемся осознать совершающуюся ныне радикальную смену парадигмы.
Восторг по дигитальным медиа не утихнет, покуда мы не в состоянии оценить последствия нашего помешательства, ведь именно из-за слепоты и помрачения разума и вытекает испытываемый нами в настоящее время кризис»
Это предупреждает философ и теоретик культуры южнокорейского происхождения, живущий в Германии Бен Чхоль Хан.
Воздействие «глобальной паутины» на человеческое сознание и общественные процессы он сделал темой целого ряда своих исследований.
Забавно, что одна из его работ прямо повторяет название работы Ваттимо «Прозрачное общество». Но в прозрачности Бен Чхоль Хан видит не шанс на прогресс и разумное переустройство человеческого общества, а скорее угрозу уже достигнутому уровню разумности.
Во-первых, считает Бен Чхоль Хан, прозрачность вовсе не отменяет паноптикум. Наоборот, делает его всеобщим, универсальным и … добровольным!
«Сегодняшний механизм контроля выказывает особенную паноптическую структуру. В противоположность изолированным друг от друга заключенным бентамовского паноптикума, его обитатели объединяются в сети и интенсивно коммуницируют друг с другом. В этом случае прозрачность обеспечивается не одиночеством изоляции, но гипер-коммуникацией. Особенность дигитального паноптикума, прежде всего, заключается в том, что сами его обитатели активно соучаствуют в его выстраивании и поддержании посредством выставления себя напоказ и самообнажения. Они сами выставляют себя напоказ на паноптическом рынке»
Во-вторых, прозрачность, в частности, в социальных сетях, напрямую служит интересам капитала. Нет, дело не в рекламе. В сети человек всегда позитивен. Покажите мне хоть одну фотографию в вашем профиле где вы не красивее себя в жизни, не лучше одеты чем повседневно, не улыбаетесь во весь рот.
Сети создают ощущение позитива, благополучия и процветания. Всех вокруг. Кроме тебя. И ты из кожи лезешь вон чтобы только соответствовать, не отставать. Больше пашешь, больше потребляешь, покупаешь нечто такое, что было бы не стыдно показать в сети.
Возникает эффект самоэксплуатации, самоинтенсификации собственного труда. Оттуда эффект выгорания, отсутствия сил и времени на серьезные размышления и серьезные поступки.
«Человеческий облик» с его культовой ценностью сегодня давно пропал из фотографии. В эпоху «Фейсбука» и «Фотошопа» «человеческий облик» превратился в «фейс»…
В прозрачном обществе любой субъект становится объектом собственной рекламы. Все измеряется его выставочной стоимостью. Информационная капиталистическая экономика подчиняет все необходимости выставляться»
В-третьих, хоть прозрачность и играет против любой власти, но наиболее сильно она бьёт как раз по наиболее благоприятным для эволюции человеческого сознания открытым политическим системам, по самым ничтожным поводам лишая доверия их политических лидеров.
Напротив, авторитарные системы, где власть своими маленькими, близко посаженными глазками пялится на мир из абсолютно непрозрачного бункера, сохраняют доверие к какому угодно руководству как угодно долго.
Это не меняет расклада, слишком уж не туда в 21 веке коррупционная вертикаль власти, но позволяет исторически обреченным режимам «помутить воду».
Не сказать, чтоб Бен Чхоль Хан совсем не уделял внимания влиянию дигитализации на сознание каждого отдельного человека, но больше рассматривал его с точки зрения социальных и политических последствий.
Мне же кажется, что не меньшая, если не большая токсичность перманентной доступности любого вида информации проявляется в деформации человеческой личности.
Благодаря современным технологиям, в частности связке смартфон-интернет, человек начисто лишился личного времени. Ну, помните, когда мы мучительно пытались самостоятельно разобраться в себе и окружающем, когда смотрели в окно и дождь отчаяния и тоски рождал в наших душах мелодию индивидуальности.
Не помню, кто сказал, что тоска – это не оформившаяся мысль. Современный человек больше не тоскует. Обижается, но не тоскует. И не скучает. Благодаря гаджетам в любую минуту в его распоряжении множество развлечений – электронные игры, видеофильны, видеоприколы. Нет? Ну так потрынди в чате – тоска и пройдет.
И всё это мгновенно, в любую секунду, без малейших усилий – только поводи немного пальчиком.
Современным людям просто не оставили времени прочувствовать всю "невыносимую легкость бытия" бессмысленного существования. И, соответственно, у них нет стимула к саморазвитию и самосовершенствованию, к тому, что Ницше назвал преодолением человека.
Да, всегда была некая прослойка, которая относилась скорее к животному, если не к растительному царству. Но никогда еще она не была доминирующей. Причем абсолютно.
Недавно, когда предлагала взорвать над Сибирью атомную бомбу, неуважаемая мною Симонян проговорилась, что запрещает своим детям иметь смартфоны.
Видать, они что-то знают…