Нина быстро надела теплый спортивный костюм, куртку и полусапожки — вечером осенняя прохлада отчетливо тянула сыростью, и вышла вместе с бабушкой на прогулку. На удивление, Маргарита на этот раз была одета в спортивном стиле, без холодной элегантности, которой она почти всегда следовала. До парка было недалеко — нужно было пройти дворами минут пятнадцать, и вот уже ярко освещенные аллеи центрального входа. Нина с непривычки несколько запыхалась — Маргарита шла к парку так, как будто куда-то опаздывала. Девочка не ожидала, что прогулка продлится долго — обычно с родителями они прохаживались туда-обратно по центральной аллее, а потом просто шли домой. Воспоминания о родителях заставили сжать зубы и подавить вскипающие на глаза слезы. Это только на год, твердила себе Нина, и этот год она потерпит. Пока девочка, глядя перед собой обращенными вовнутрь глазами, автоматически шла по аллее, бабушка внимательно за ней наблюдала. Потом пригласила ее прогуляться по более спокойной аллее, не настолько ярко освещенной, и Нина с радостью нырнула в сумрак осенней аллеи, освещенной желтыми шарами фонарей. Несмотря на то, что закатное солнце уже давно ушло за горизонт, небо еще не было таким непроглядно-темным, как оно бывает осенью, а сохраняло глубокий синий цвет. Сырой воздух был насыщен запахами опавших листьев, земли и хвои, и шары невысоких в этой аллее фонарей были окружены золотистым ореолом, отражавшимся от белых стволов березок, придавая им несвойственную позолоту. Нина, отвлеченная открывшимся видом, напомнившей ей иллюстрации сказок, немного забыла о грустных мыслях. Бабушка спокойно начала легкую беседу, в ходе которой, разговорившись, Нина поделилась своим сожалением, что не умеет рисовать — такой пейзаж из городского парка прекрасно смотрелся бы на стене — как окно в другой мир. Маргарита, тем временем, внимательно, но незаметно для Нины, наблюдала, как расслабилась девочка, и как свободно потекла ее речь. Отметила, что говорит она грамотно, образно, как только перестала ее бояться. Зашла речь о школе, и тут же плечи Нины подались вперед и вверх, она неосознанно попыталась скорчиться, даже обняла себя руками, как будто ее зазнобило. Поскольку на прогулке они пробыли почти час, а температура неуклонно стремилась вниз, Маргарита, зябко поежившись, предложила пойти домой и погреться, не забыв для себя отметить еще одну болевую точку — школа. Дома она сварила какао, которым и отогрелись, при этом Нина отметила, что после него ей не хочется есть, хотя после прогулки в животе бурчало.
Однако свежий воздух сотворил чудеса — уже в половине десятого Нина спала, в обнимку с плюшевым зайцем, которого ей подарил папа перед отъездом.
А на кухне пожилая женщина с осанкой аристократки, сидела за столом, и, крутя в руках декоративную фарфоровую собачку, которая обычно стояла на хлебнице, думала о непростом разговоре, который состоялся накануне ее переезда. Инициатором разговора были вовсе не родители Нины, нет, на разговоре настояла Алевтина Петровна.
Маленькая пухлая женщина уверенно переступила порог квартиры Маргариты Евгеньевны, и проследовав на кухню по приглашению хозяйки, водрузила на стол упаковку пирожных - «Анна Павлова», любимый десерт «Снежной королевы». Выглядела она при этом вполне дружелюбно, но в то же время серьезно и решительно. Во время красиво сервированного чаепития, Алевтина Петровна начала нелегкий разговор.
- У меня есть к тебе серьезный разговор. Насчет Нины — светло-серые глаза неожиданно остро глянули из-за припухших век на хозяйку дома.
- Ты это о чем? - фыркнула Маргарита — они общались на «ты» уже очень давно, но уверенность Маргариты в собственной правоте была почти непоколебима, - о чем говорить, раскормили девочку донельзя! Ничего, со мной на диету сядет, быстро в норму придет.
- Ты послушай, пожалуйста, что я скажу, потом обсудим. Мне кажется, там все серьезнее, чем просто переедание. Родителям некогда было — все стараются все деньги мира заработать, а от нее откупались, по сути. Да-да, и твой сынок тоже! Хоть моя Настасья тоже хороша — в гонку по вертикали пустилась. Я тоже не могу ей уделить столько времени, сколько нужно, итог — зажор. Разговаривала я с их соседями - Нину часто видят с пакетами из пекарни, она там булок наберет, и объедается. Уверена, что и в школе тоже проблемы уже - сама знаешь, как современные дети себя ведут — иногда хуже зверей, ей-богу. Поскольку ты с ней жить будешь, я тебя очень прошу — не надо с ней жестко — я знаю, она там заранее дрожит перед твоим приездом. Понаблюдай за ней, может, только ты и сможешь ей помочь. Надо будет помочь — всем, кроме денег я могу помочь. Пенсия — сама знаешь, слезы, но свежих продуктов смогу привозить, своих, ну, или у соседок куплю, если нужно. Если мы ее сейчас не вытянем, потом все может плохо кончиться.
- Подожди, а с чего ты решила, что она именно перееданием снимает? Может, просто много ест и мало двигается?
- Видела я ее перед отъездом родителей, и еще пару раз после неудачных контрольных — живот как барабан был набит, а ее на обед только позвали — значит, наелась раньше и много — когда ела, даже пот по лицу проступил.
- Вот как. - Маргарита помолчала, потом продолжила — а ты Мише, или Насте говорила об этом?
- Говорила, как же. Они после этого Нину просто к тебе отправили на каникулы — без лишних пояснений. А ты ее сразу на салат посадила. И толку?
- Да, она у меня немного скинула, но потом снова набрала, я заметила.
- Беда в том, что с ней толком никто не общается. Родителям — некогда, я не могу приезжать чаще, тебя боится, а подруг у нее нет. Так что ей остается? Пообещай мне, пожалуйста, даже если ты Нину не любишь, отнесись с терпением, понаблюдай, может правда получится ей помочь. - круглая ручка женщины легла на длинные пальцы с парой тонких колец, взгляды двух женщин встретились, и Алевтина Петровна кивнула, что-то разглядев в лице Маргариты.
Теперь, вспоминая разговор со сватьей, и наблюдения за Ниной, Маргарита Евгеньевна убедилась, что Алевтина все-таки была права — тут не все так просто, как кажется на первый взгляд.
Начало тут