Глава «Балтспецархеологии»: «Время янтарной комнаты прошло»

Янтарная комната, которую много десятилетий пытаются найти в Калининграде, если гипотетически и сохранилась где-то под землёй, то уже настолько сильно повреждена, что едва ли сможет быть восстановлена. Такое мнение в эфире радио «Комсомольская правда — Калининград» высказал руководитель «Балтспецархеологии» Евгений Калашников.

По его мнению, сегодня шедевром искусства XVIII века следует считать ее копию.

«Все знают, где находится эта комната, только никто найти не может. Я думаю, что время для нее прошло, вряд ли она сохранилась. Если она и находится где-то в земле, то давно уже очень сильно повреждена. Сегодня есть ее хорошая копия, которую и можно считать янтарной комнатой», — ответил он на вопрос ведущей о том, знают ли местные археологи, где находится янтарная комната.

Большой проблемой не только для современности, но и для истории Евгений Калашников считает проведение любителями незаконных раскопок. По его мнению, то, чем занимаются черные копатели — это не раскопки, а настоящее грабительство.

«Это люди, которые просто грабят наше государство, наш народ», — говорит Калашников, объясняя, что люые предметы старше ста лет являются памятниками археологии и должны быть сданы в музейные фонды.

Глава «Балтспецархеологии» с сожалением отмечает, что, несмотря на законы, предусматривающее за это уголовное наказание, органы правопорядка не часто привлекают к ответственности черных копателей. Мало того, сами полицейские, по его словам, порой грешат такими поисками.

«Мы не раз ловили людей, которые занимаются незаконными раскопками. Даже тех, кто с началом полевых работ, после распашки полей толпами ходят с металлоискателями и изымают предметы, которые возможно очень важны для науки, для понимания нашей истории. Здесь в последние годы найдено очень много предметов, которые относятся к русскому государству. К Киевской, Новгородской Руси, к Владимиру Мономаху, не так давно печать нашли. Явно, была торговля с пруссами между Новгородом и Псковом. Были какие-то документы, договоры торговли… Это очень интересно. Но мы занимаемся своим делом, а полиция, считаю, должна заниматься своим. Кроме того, известны случаи, когда сами сотрудники тоже этим же занимаются. У меня самого был такой случай, когда я остановил [незаконные раскопки прим.ред], искал, как можно вызвать наряд полиции. А мне задержанный сказал, что он сам полицейский», — рассказал Калашников.

Археолог выразил надежду, что в регионе, в конце концов, начнут соблюдаться законы, и власти смогут наладить работу с незаконными копателями по примеру ныряльщиков за янтарем.

«Грабят очень сильно, особенно могильники эпохи ранних пруссов. Если начать хоть с кого-то одного, создать прецедент. А то без опаски на Авито появляется продажа таких предметов, какие даже мы еще не раскапывали. Мы не успеваем за всеми, у нас нет таких возможностей», — сетует археолог.

Сегодня «Балтспецархеология» проводит археологические разведки под будущее благоустройство парковки рядом с бывшим Домом пожарных, ныне ГИБДД на улице Минской. Сколько времени займет эта процедура, пока сказать сложно, все зависит от находок.

«Если обнаружится материал старше ста лет, то мы его будем вынуждены поставить на учет, как выявленный объект археологического наследия, и подготовить раздел по его сохранению. Тогда застройщик, производитель работ приостановит все эти работы до момента, пока не будут проведены наблюдения или раскопки в зависимости от предполагаемой проектной глубины», — объяснил он.

В настоящее время известно, что рядом с этим местом находилось здание 1780 года, которое не перестраивалось. Недалеко было и старое еврейское кладбище, поэтому Калашников допускает повторение истории с Домом искусств, где в результате раскопок обнаружено 567 немецких захоронений 16-19 века.

Как писал РБК Калининград, в начале октября в областном центре в ходе капитального ремонта Дома искусств и прилегающей к нему территории были найдены останки 527 жителей Кенигсберга. Их обнаружили в ходе проведения раскопок специалисты «Балтспецархеологии», и не одномоментно, а в течение пяти месяцев.