В первый раз он увидел ее на улице. Тогда Лео был молодым начинающим художником. Он жил в захудалой комнате, а все деньги, что у него были, тратил на новые холсты и краски. Он жил своим делом. Впереди его ждала слава, деньги, признание. Лео чувствовал это, и каждый раз, когда он думал о будущем, сердце начинало биться чаще и радостнее.
А пока он продавал картины на улице. Благо, климат приморского города это позволял. Лео понимал, что многочисленные туристы падки на виды моря в любом его состоянии, будь то ночь или день, штиль или шторм. Но Лео не мог рисовать только море. Все его пейзажи разбавляли люди, именно на них он концентрировался. Конечно, можно было подзаработать на шаржах и зарисовках прохожих, но и это было не для него. Лео погружался в работу, клиенты ждали, время шло, и их терпение заканчивалось.
В тот день он с завистью смотрел на своего коллегу Мартина, картины которого продавались рядом с его полотнами. Лео смущало не это, художники почти всегда объединялись в группы, чтобы привлекать прохожих. Дело было и не в том, что картины Мартина расходились, как горячие пирожки, и большинство своих сюжетов он через пару дней уже не помнил. Нет, ему хотелось поесть, а сосед как раз наслаждался мороженым.
Но внезапно он увидел ее. Она стояла среди картин его коллеги. Ветер развевал ее платье, море позади нее, казалось, стало неспокойным, а взгляд был полон грусти и отчаяния. Улыбка, слегка тронувшая ее губы, создавала впечатление, что девушка еле сдерживает слезы.
В этот момент к нему подошел человек, заинтересованный одной из его картин. Лео отвлекся и после торгов удачно продал работу. Вернувшись взглядом к выставке Мартина, он попытался найти ее, но не увидел. «Стемнело» – решил он, – «Спрошу о ней завтра».
– Девушка в платье и с грустными глазами? – переспросил Мартин на следующий день. Он почесал голову. – Не помню такую, прости.
С тех пор ни у Мартина, ни у Лео она не появлялась.
Шли годы. Поначалу Лео упорно искал ее повсюду, спрашивал у знакомых художников, да и просто у друзей. Он узнавал у каждого, но никто не мог удовлетворить его жадное любопытство.
Но юность прошла, и страсть утихла. 10 лет спустя Лео уже был узнаваемым художником.
Ему повезло: один из написанных им на заказ портретов так полюбился заказчице, что она показала его на своем дне рождения. Компания собралась большая, и среди толпы оказался искусствовед, носивший псевдоним Людвиг Кинг. Он разглядел талант, и нашел Лео. Взяв его под свое крыло, Людвиг успешно разрекламировал нового подопечного. Пусть много денег Лео не заработал (большой процент принадлежал Людвигу), но ему это и не нужно было. Он получил гораздо больше: возможность показать себя всем.
В восторге публика не была, но Лео однозначно не голодал как в прямом, так и в переносном смысле. Люди – источник его вдохновения – потянулись к нему за портретами, и он наслаждался, находя в каждом клиенте неповторимые особенности. А когда его просили «нарисовать покрасивее», Лео категорически отказывался.
Итак, в возрасте тридцати лет он второй раз встретил ее. Это произошло на выставке одного из коллекционеров – Бишопа. Он славился тем, что находил шедевры «в грязи», как поговаривали брезгливые богатые художники. И показывал посетителям эксклюзивные находки. Отдельным увлечением Бишопа были портреты женщин, им он почему-то отдавал предпочтение. Но надо сказать, что почти все они того стоили.
Она снова стояла среди картин. В другом платье. Уже не в тени пальм, а под освещением ярких ламп. Ее светлая кожа стала бледнее. Только взгляд оставался неизменным: в глазах притаилась сильнейшая скорбь, она снова была готова расплакаться.
Лео узнал ее. Он подбежал к Бишопу.
– Нет-нет, – рассмеялся он на вопрос художника, – Твои работы ничего, но она тебе не по зубам. Это моя крошка. Обожаю проводить с ней время, если ты понимаешь, о чем я!
Он подмигнул и отошел к гостям.
Лео вновь взглянул на нее. Она смотрела на него, и в глазах читалось: «Помоги мне, вытащи меня отсюда!»
Разгневанный, он ушел с выставки. Лео понимал: Бишоп прав. Такие, как она, достаются только богачам. Что ж, значит, нужно было зарабатывать.
Лео стал соглашаться на любые заказы. Он работал день и ночь. Помимо того, что действительно хотелось писать, он занимался и халтурой. Одну из своих выставок он организовал в своем родном городе, где все работы были выкуплены в течение недели. Это был успех. Деньги пришли к нему.
Однако Бишоп умер. Все его имущество было продано через аукцион. Она снова пропала. И найти ее опять не представлялось возможным.
В этот раз Лео не стал отчаиваться. Он знал, что рано или поздно она придет к нему.
Несколько раз он видел ее на самых разных выставках. Но постоянно что-то мешало ему даже подойти к ней. Мелькнув, она словно испарялась, не оставив после себя никаких следов.
Прошло еще тридцать лет. Лео стал знаменитым художником. Клиентами его были по-настоящему богатые люди. Они были готовы на его условия. Они ждали столько, сколько нужно, и платили сполна.
Последняя их случайная встреча произошла как раз в этот период его жизни. Один из богатых клиентов по фамилии Йорк пригласил Лео к себе, чтобы выбрать подходящее место для его новой картины.
– Я подобрал для нее отличную золотую раму. Но вот не знаю, где она будет смотреться лучше, возле окна или…
Но Лео не слушал Йорка. За приоткрытой дверью соседней комнаты была… она. Вполоборота к Лео. Вся в золоте.
Она, казалось, совсем не изменилась. Все та же полуулыбка и те же глаза, полные боли. «Господи, какой тяжелый путь ей пришлось пройти!» – подумал Лео.
Наконец он мог ее добиться. Мог себе позволить. Вернулся домой он уже не один. А с ней.
Лео повесил ее на стену и в этот момент понял, что его жизнь не прошла даром. Та самая девушка с тем же тяжелым проникновенным взглядом смотрела на него. На фоне было неспокойное море, а ее легкое платье развевалось.
Лео узнал ее историю: картину, написанную Мартином, выкупила местная галерея, где ее нашел Бишоп. Он был доволен всем, кроме ее платья, и заказал какому-то художнику перерисовать его. Лео был к этому равнодушен, по правде говоря, оно было написано даже лучше. Главное было нетронуто: ее тонкое печальное лицо. После смерти Бишопа на торгах картину выкупил Йорк, и иногда позволял ей появляться на разных выставках.
Лео отдал все свои сбережения, чтобы картина наконец попала к нему. Он смотрел на девушку. Он чувствовал, что здесь, рядом с тем, кто ее по-настоящему ценит, ее взгляд выражает лишь легкую грусть, вызванную многолетней усталостью.