Марина как-то пылесосила квартиру и тут пылесос вместо «у-у-У-У!» сделал «У-уу...» и затих. И не включается. И Марина такая: «Что-то он затих».
«...и не включается».
А на улице было под тридцать градусов. В квартире печка, я вообще не понимаю, как он столько продержался. Будь я на его месте, я бы начал сжигать пыль прямо у себя внутри.
Я говорю: «Ты дай ему постоять, он перегрелся, наверное». Чтоб вы понимали — это мой способ чинить вещи. Я так чиню примерно всё.
Даю постоять. Если не заработало — даю ещё постоять. Если опять не заработало — беру вещь, начинаю трясти её и беситься. Какого черта вообще, столько усилий, а оно не работает?
На следующий день пылесос не включился. Ну и вот вы-то уже знаете, что надо делать, а Марине мне как-то неловко опять это объяснять.
— Ладно, — говорю, — я починю его, не парься.
И Марина идёт на кухню, а я иду чинить пылесос, сидя за компьютером. Вы не думайте только, что Марина всё время на кухне готовит, или что я её заставляю. У нас просто кухня такая, с диваном.
Но тут она с кухни кричит: «Глеб, я, кажется, ломаю электроприборы!». А я просто жду. «Кофемолка!» — Марина заглядывает в комнату за отвёрткой и опять уходит.
Я вот вам рассказываю и это всё похоже на текстовый стендап какой-то. Ну ладно.
Через некоторое время с кухни доносятся адские завывания. У нас это значит, что всё нормально. Эта кофемолка просто — она латвийская, ей сорок лет, она умеет только молоть и не молоть, причем молоть она может всё. И сразу в пыль. На то, чтобы сделать из сахара пудру, а из овсяных хлопьев муку, ей нужно полсекунды.
Только звук, как у стаи бешеных пылесосов. Это сейчас был ловкий переход.
Марина вдохновилась починкой кофемолки и пошла вскрывать пылесос. Я на это смотрю внимательно, потому что ну вы понимаете, это же прикол. И ещё нельзя лишить Марину возможности решить задачу. Иначе ей не будет покоя, а будет только тревога и депрессия.
Если у вас такого нет — вы не поймёте. У меня такого нет, я не понимаю, просто стараюсь правильно себя вести. Поэтому через некоторое время из коридора подаёт голос пылесос.
Марина починила кофемолку и пылесос за полчаса.
Я иду восхищаться, а она протягивает фильтр:
— Засорился, наверное, вот и не включался. Нужно его...
— ...сварить!» — говорю.
Короче, я не знаю как вы, а мы фильтры варим. В вытяжке над плитой тоже есть фильтры и они забиваются жиром. Можно даже разобрать этот фильтр на отдельные пластины, но от жира их всё равно не отмыть. И в моющем средстве не отмочить.
Папа у меня вычитал в интернете и рассказал, что если их в воду положить и кипятить, то жир отойдёт. А фильтры длинные, они в кастрюлю не лезут.
И вот мы тогда нашли какую-то байду, в смысле бадью полметра высотой, литров на двадцать пять, поставили на плиту и варили в ней фильтры часа четыре.
И они отмылись, конечно. Сила намерения — самое лучшее чистящее средство. Мистер Пропер — он же не про мыльную водичку, а про силу воли.
В общем, фильтр от пылесоса мы варить не стали. Я увидел, что он моющийся, и сказал, что прямо сейчас, женщина, я всё решу! И пошёл в раковине его мыть, забрызгался весь, конечно, как чукча.
Теперь фильтр сохнет, а мы его ждём.
Ещё у нас тут скоро будет задачка, и я думал специалисту доверить, но. «Марина, а душевую кабину будешь разбирать?»
Марина плотоядно улыбается.
