23 марта исполняется 115 лет со дня рождения культового японского режиссера Акиры Куросавы, автора «Семи самураев», революционного «Расёмона» и оскароносного советского фильма «Дерсу Узала». Вспоминаем текст Андрея Гореликова, написанный к юбилею самого загадочного и узнаваемого мастера кино: о жизни и судьбе, сложных отношениях с родиной и очень близких — с русской культурой.
Отец будущего режиссера происходил из дворянской, собственно, самурайской семьи, его мать была из купеческого сословия. Акира был младшим из восьми детей, правда, к моменту его рождения один из братьев уже умер. У мальчика остались сестры и старший брат Хейдо, который работал «закадровым голосом» на сеансах немых фильмов. Конечно, Хейдо приучил Акиру к западным фильмам — притом что обеспеченная столичная семья Куросава сама по себе была достаточно вестернизированной. В России репутации Куросавы не может помешать уже ничего. Ведь он снял в том числе лучшие экранизации русской классики: «Идиота» (1951) по Достоевскому и «Жить» (1952) по «Смерти Ивана Ильича» Льва Толстого. Есть еще экранизация «На дне» (1957) Максима Горького и упомянутый «Дерсу Узала» по книге исследователя Сибири Владимира Арсеньева. И все это опять же не столько интерес к «загадочной русской душе», сколько к японской.
Можно искусственно противопоставить Куросаву и Одзу, Чаплина и Китона, тем более – Толстого и Достоевского. В России любят говорить, что это разные литературные миры. Но Куросава увидел большое на расстоянии и нашел в нем единое. Любовь к русской классике укоренена в японской культуре. Страна открылась миру тогда, когда эти книги были суперсовременной новаторской литературой. Японцы «учились писать» на русских книгах: без Достоевского нельзя представить того же Акутагаву. Сближение культур символично представлено в экранизациях Достоевского и Толстого снегом, который и «русский», и «японский». Земля страдает, и мы не отводим взгляд, но снег падает на нее покрывалом, смягчая боль, и смотреть становится немного легче. «Расёмон» в кинотеатрах со 2 ноября.