35 лет Всесоюзной ЛЭП "Модульная школа"
В 1939 году Константин Симонов написал одно из самых потрясающих своих стихотворений на материале Халхин-Гола. Мне придётся воспроизвести его полностью.
Танк
Вот здесь он шел. Окопов три ряда.
Цепь волчьих ям с дубовою щетиной.
Вот след, где он попятился, когда
Ему взорвали гусеницы миной.
Но под рукою не было врача,
И он привстал, от хромоты страдая,
Разбитое железо волоча,
На раненую ногу припадая.
Вот здесь он, все ломая, как таран,
Кругами полз по собственному следу
И рухнул, обессилевший от ран,
Купив пехоте трудную победу.
Уже к рассвету, в копоти, в пыли,
Пришли еще дымящиеся танки
И сообща решили в глубь земли
Зарыть его железные останки.
Он словно не закапывать просил,
Еще сквозь сон он видел бой вчерашний,
Он упирался, он что было сил
Еще грозил своей разбитой башней.
Чтоб видно было далеко окрест,
Мы холм над ним насыпали могильный,
Прибив звезду фанерную на шест —
Над полем боя памятник посильный.
Когда бы монумент велели мне
Воздвигнуть всем погибшим здесь, в пустыне,
Я б на гранитной тесаной стене
Поставил танк с глазницами пустыми;
Я выкопал его бы, как он есть,
В пробоинах, в листах железа рваных, —
Невянущая воинская честь
Есть в этих шрамах, в обгорелых ранах.
На постамент взобравшись высоко,
Пусть как свидетель подтвердит по праву:
Да, нам далась победа нелегко.
Да, враг был храбр.
Тем больше наша слава.
Это стихотворение мама читала со сцены в Гулаге нередко фронтовикам оказавшимся в заключении. Это было одно из самых любимых стихотворений фронтовиков тех лет, наравне с «Жди меня и я вернусь» Симонова и «Тёркиным» Твардовского и его же «Я убит подо Ржевом» В шестом классе мама предложила мне выучить его наизусть, что я с удовольствием и сделал. Это стихотворение было словно специально для меня написано, и я его полюбил на всю жизнь.
Сегодня 11 ноября.
Сегодня ровно тридцать пять лет началу экспериментальной проверки одной из самых фантастических моих педагогических разработок – вошедшей в историю моей жизни как «Модульная школа».
У этого моего детёныша были свои «дети» - «мультиплетное расписание занятий», «домашняя семейная школа Surmico», школа старшеклассников в Урае, академическая группа «Ермак», городской шахматный клуб Урая, и многое-многое другое.
Но «Модульная школа» это главный бой в моей жизни.
Я понимал, что времени у меня запредельно мало, что мне скорее всего не просто не дадут завершить начатое, но сделают это не просто, а запредельно просто. Я понимал, что идти на такой эксперимент в такое время смертельно опасно.
Но я и был тем самым танком, который «ломая как таран» кружил и кружил на одном месте отбиваясь от угроз со всех сторон.
За те два месяца я провёл более двух тысяч переговоров со всеми от уборщицы до генерального директора, убедил каждого депутата, отработал с каждым из директоров школ в Урае.
Спал в те дни я не более трёх часов в сутки, а часто и менее.
И мы победили!
Уже к рассвету, в копоти, в пыли…
Я словно не закапывать просил
Еще сквозь сон я видел бой вчерашний, я упирался и что было сил еще грозил своей…
Это был самый фантастический период моей жизни, насыщенной удивительнейшими событиями.
И потому я остался с Ураем уже до самого конца.