16 декабря 1982 года рейс АН-24Б летел из Курска в Одессу. Самолет был почти пустой: из 52 посадочных мест заняты были лишь 22. Взлет прошел успешно, и до определенного момента полет шел нормально. А потом неожиданно появился запах гари и дым
Единственная бортпроводница Наталья Леонова ловко ходила по проходу между сиденьями, спрашивая у пассажиров, не хотят ли они чего-нибудь выпить или перекусить. В этот момент неожиданно для всех загорелось табло «пристегните ремни», а из кабины пилота выбежал штурман Михаил Мартыненко, чтобы попросить проводницу успокоить пассажиров.
Без понимания происходящего, Наталья начала выполнять приказ. Она разговаривала с людьми в спокойном тоне и не давала панике овладеть ими.
«В 12.55 по московскому времени, когда до Одессы оставалось 110 километров, сработала сигнализация – отказал один из генераторов. В кабину из электрощита повалил едкий дым – копоть, смешанная с запахом хлора и горящей пластмассы. Пламя стало распространяться так быстро, что от огнетушителей оказалось мало толку. Экипажу был отдан приказ надеть маски, началось экстренное снижение»
Сначала самолетом управляли, ориентируясь по приборам - видимость была никакая: самолет находился в 10-балльной облачности. Но очень быстро вся электроника в самолете была отключена, и пилотам пришлось надеяться только на себя.
Что происходило в салоне
Кислородные маски не выпали из верхних панелей - просто потому, что их там не было. Они даже не были предусмотрены в небольшом салоне АН-24Б - были только для экипажа.
Пассажиры, которых все время подбадривала проводница, закутали головы в шарфы, платки, шапки и прочие вещи. Чтобы никто не задохнулся в замкнутом пространстве полным дыма, экипажу пришлось нарушить инструкцию: на высоте двух километров была произведена разгерметизация кабины, переднюю багажную дверь слегка приоткрыли.
Расстояние, которое принесло удачу
Самолет быстро снижался - скорость его была в районе 540 километров в час. Единственным ориентиром для пилотов был лишь высотомер: данные командиру выкрикивал стажер Владимир Скарюкин.
Бортмеханик Николай Бородин понял, что на Юрия Ермакова с потолка капает расплавленный пластик. И тогда он совершил героический поступок: снял с себя кислородную маску, быстро взял с вешалки шинель и прикрыл командира, совершенно не думая о себе. В это время у Ермакова загорелся рукав рубашки, волосы практически полностью сгорели.
Наконец, самолет выбрался из облаков, и командир смог визуально оценить, как и где совершить посадку. Впереди – не вариант, там деревня и высоковольтная линия, а вот чуть подальше было поле. Кажется, клеверное.
Доверившись чуду и на удаче, которую приносит это растение, пилот начал сажать самолет без выпуска шасси - если колесо попадет в яму или напорется на кочку, самолет мог бы перевернется, и тогда точно были бы жертвы. Судно пропахало брюхом 330 метров поля. Самолет чуть было не развалился на две части.
Не потратив ни минуты на передышку, экипаж приступил к быстрой эвакуации пассажиров. Как только все, кто был на борту, вышел на улицу и отошел на безопасное от самолета расстояние, прогремел взрыв - это были баки с топливом.
Ужасающий полет длился 7 минут 40 секунд. Для всех людей, находившихся в то время в самолете, это время казалось вечностью. К счастью, история закончилась благополучно: обошлось без жертв, а авиационный комитет высоко оценил действия экипажа. После этого инцидента в летные инструкции даже были внесены некоторый изменения.