Сергей Михеев: У меня с социализмом как с экономической системой нет неразрешимых противоречий. Постоянно выступаю за большее участие государства в экономике, потому что некоторые вещи без государства не решаются. Никогда не поддерживал банковское закабаление людей. Это не единственный возможный инструмент развития, хотя он тоже имеет значение. Я не верю в коммунизм, но то, что социализм как экономическая система имел потенциал развития, это несомненно. Он нуждался в более гибкой реакции на поступающие вызовы, и из него не надо было делать религию.
Культ. Мы видим, как трансформировался социализм в Китае.
Сергей Михеев: По поводу коллективного труда: в русской общине всегда было понятие «всем миром», когда люди безвозмездно собирались и решали чьи-то проблемы. В Средней Азии есть обычай, который называется «асар», когда все собираются и что-то вместе делают. Поэтому говорить, что якобы революционеры в начале XX века выдумали что-то новое, - это неправда. Поэтому традиционному обществу это не противоречит. Эти вопросы вполне обсуждаемые.
Упомянутые Вами кассы взаимопомощи были популярны в советское время, но инфляции не было. Мог занять у соседа 100 рублей, а отдать через год-два те же 100 рублей. Был некий прообраз того, что сейчас нам рекомендуют финансовые власти: «От зарплаты на счет кладите, сколько можете - 1000 рублей, 10 000 рублей. А к старости к большой пенсии будет еще больше прибавка». Накопительные пенсионные счета тоже активно продвигают. По поводу самого позднего СССР читал пост в Telegram-канале, что в день смерти генсека Леонида Ильича Брежнева 10 ноября 1982 года якобы все советские подлодки с ядерными ракетами получили приказ всплыть на глубину залпа и разблокировку ядерного оружия. По мемуарам подводников, командование в Москве посчитало, что Америка может воспользоваться ситуацией для начала ядерных ударов по СССР. 10 ноября 1982 года стало еще одним случаем, когда ядерная война между СССР и США могла начаться, но не началась.
Сергей Михеев: Про такое не слышал, но может быть это правда. Помню, в этот день все заводы загудели.
Я в школу не пошел.
Сергей Михеев: Если вспоминать Брежнева, то, на мой взгляд, это был самый спокойный, сытый и удобный для жизни период в истории Советского Союза. Хотя потом его клеймили словом «застой».
Диссиденты были вынуждены уезжать.
Сергей Михеев: Для большинства людей тогда была нормальная жизнь. Потом Леонида Ильича начали пародировать, смеяться над ним, сочинять анекдоты. Прошло немного времени - и стали вспоминать о тех временах как о благополучных.
В Вашем голосе проскочила ностальгия.
Сергей Михеев: Да. Почему бы и нет? Есть вещи духовного плана, принципиально важные, от которых я ни за что в жизни не отступлю, а всё остальное обсуждаемо. Что касается экономики, социального устройства, технологий - эти вещи не являются столпообразными скрижалями. При Брежневе жизнь была очень спокойная, нормальная, появилось огромное количество гениальных фильмов про любовь. Почему? Потому что острые проблемы отошли на второй план: работа была, еда и жильё были, и проблемы личных взаимоотношений вышли на первый план. Это хорошо.
В брежневские времена отношение государства и религии насколько было полярным?
Сергей Михеев: Я тогда был не настолько взрослым, чтобы серьёзно задумываться над этими вопросами. Брежневские времена в этом смысле, если не брать перестройку, были самыми мягкими. Последние серьёзные репрессии в отношении Церкви были при Хрущёве. У Никиты Сергеевича была беда с головой: обещал показать последнего попа, закрыть последнюю церковь. Хотя все диссиденты и певцы «оттепели» вспоминают его с теплотой, потому что он всё это выпустил на свободу. Некоторые апологеты социализма считают, что именно с Хрущёва начался развал. Я думаю, что причины более глубокие, но есть основания считать, что Хрущёв дал серьёзного «пинка» неправильным процессам, сведя всё к соревнованию с Западом: «догоним и перегоним»; «как у них, так у нас». Это сравнение с точки зрения потребления мы проигрывали.
Нам невозможно было догнать Штаты или Европу по определенным показателям благосостояния, тем более, что объективной картины благосостояния у нас не было. Доходили искажённые картинки из западных фильмов и журналов, которые были не в пользу Советского Союза, что возбуждало нездоровое чувство зависти. Что касается отношений с Церковью, последние серьёзные репрессии были во времена Хрущёва, а во времена Брежнева всё ограничивалось контролем - настоящих репрессий уже не было. Было ли возможно реформировать Советский Союз? Наверное, было возможно. Только надо было бережнее к этому относиться, поумнее. Что-то попытался сделать Горбачев, но он, на мой взгляд, не с того конца за это взялся. Как потом говорили: «Метили в коммунизм, а попали в Россию».