Печаль неотделима от жизни, так уж устроена наша реальность.
При родах три щенка вышли без «последа», что послужило причиной задержки последнего малыша. Видимо, родовая деятельность к концу ослабла и у Ляли не было сил вытолкнуть последы.
Опытная Алёна и Света нащупали последнего щенка прямо через живот.
— Ещё один... Надо Ляльку стимулировать...
Дважды стимулировали витаминной смесью, один раз — окситоцином. Но всё было без толку. Дважды Алёна вручную пыталась достать щенка, но и это не помогло.
— Надо ехать в клинику, — решили мы.
Сложили мы щенков на грелку в тазик, оставили тазик со Светой, а сами с Алёной поехали в клинику.
— У щенка бьётся сердце. Слабо, всего 160, но попробовать реанимировать можно. Какое ваше решение? — уточнила врач на УЗИ.
— Будем спасать.
— Тогда надо кесарить.
— Надо, так надо...
Лялю забрали в хирургию. Я проводила её до двери, дальше меня не пустили. Минут десять мы слышали, как Ляля там рыдала и рвалась к маме. Потом, видимо, подействовал наркоз и рыдания прекратились.
Так прошло десять или пятнадцать минут, после чего к нам вышел хирург.
— Нам не удалось спасти щенка, — покачал он головой, — слишком слабое было сердцебиение. Но мы сделали всё, что могли. К сожалению...
У нас не было претензий к работе врачей. Щенок не выжил не по их вине. Просто так получилось. Так бывает... Смерть часть жизни...
Мы вновь услышали Лялькин вой. Не смотря на то, что в клинике раздавались и другие звуки, Лялькин голос я сразу узнала.
— Она опять рыдает. Видимо, наркоз отходит. Пойду, посмотрю, как она там.
Окна боксов реанимации выходили прямо во двор клиники. Самого зала хирургии видно не было, но были видны решётки бокса, в котором Ляля билась в истерике от страха неведомого ей места и отсутствия мамы.
— Ляля, я тут! — поскреблась я в окно, но моя девочка меня не заметила. Её мотало в разные стороны, она не стояла на лапах, хоть упорно пыталась встать. Новые запахи и окружение пугали её, мамы рядом не было. Что бы вы сделали в такой ситуации? Правильно — начали бы выть. И Ляля выла, как все нормальные люди.
— Пустите меня, у меня там собака от наркоза отходит, — стала я ломиться в бронированные двери реанимации, — У неё щенки новорожденные, она в истерике молоко может потерять! Пустите меня к ней!
Не сразу меня пустили в закрытое отделение, но всё-таки пустили. Я села с Лялечкой в холодном кафельном боксе и стала её успокаивать.
Постепенно собака стала приходить в себя. Родной запах и голос успокоили Лялю, она положила голову мне на колени и вздохнула. Сегодня у неё был тяжёлый и очень важный день, который откроет новую страницу в жизни нашей семьи.
Сейчас, когда я пишу этот незамысловатый рассказ, мы уже дома. Алёна и Света давно уехали, дети накормлены и уложены на грелку в тазик, а Куба с Лялей только что вернулись с вечерней прогулки.
Я обязательно напишу, как отнеслась Маняха к новым жильцам нашего дома. Как Куба беспокоится о своих маленьких родственниках. Но это будет потом, а сейчас я хочу поблагодарить вас, мои дорогие читатели, за подарки Ляле на день рождения щенков. Если бы не эти подарки и моя первая зарплата в качестве рекламщика, не знаю, что бы я делала перед стойкой администратора клиники. Счёт за сегодняшнюю операцию съел почти всё!
Но да Бог с ним. Это всего лишь деньги. Главное, что с Лялей теперь всё в порядке.
А теперь о самом главном вопрос — сколько щенков родилось. Я бы с удовольствием сказала, мне не жалко. Но есть некая примета, что 10 дней после рождения нельзя называть количество щенков. Это связано с тем, что первые 10 дней очень опасные для новорожденных. Я не буду нарушать этот неписанный закон. Через 10 дней мы все узнаем, сколько их и какого они пола )))
Обнимаю! Ваша Саша и мой Телеграм канал, где сразу публикуются насущные новости из жизни нашей семьи.
На фото Ляля ещё готовится к изменениям в своей жизни. Сегодня она уже совсем другая )))
