Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене
SPBVEDOMOSTI.ru

Место в трамвае: почтенные по возрасту пассажиры стоят, а молодые пассажиры «вежливо» сидят»…

Судя по всему, рисунок запечатлел не просто невоспитанность солдат, а ощутимый признак «нового времени». Недаром на груди одного из них отчетливо виден красный бант. Перелом эпох. Позади — Февральская революция и отречение царя. Имперский Петербург стал революционным Петроградом. И солдаты, свершившие революцию, считают себя теперь хозяевами жизни. Все это назревало постепенно. Военный историк Антон Керсновский в своей книге «История русской армии» так описывал месяцы, предшествовавшие февральским событиям 1917 года: «Нагромождение запасных войск в больших городах имело огромное развращающее влияние на людей. Глазам солдат открывалась разгульная картинка тыла с его бесконечными соблазнами, бурлившей ночной жизнью, наглой, бьющей в глаза, роскошью». Как отмечает современный историк Владислав Аксенов, февраль 1917‑го породил идею единения, но вместе с ней и толпу, роль которой в обществе все увеличивалась. «Возрастала нервозность обывателей, падала культура общения в общественных местах.

Судя по всему, рисунок запечатлел не просто невоспитанность солдат, а ощутимый признак «нового времени». Недаром на груди одного из них отчетливо виден красный бант. Перелом эпох. Позади — Февральская революция и отречение царя. Имперский Петербург стал революционным Петроградом. И солдаты, свершившие революцию, считают себя теперь хозяевами жизни.

Все это назревало постепенно. Военный историк Антон Керсновский в своей книге «История русской армии» так описывал месяцы, предшествовавшие февральским событиям 1917 года: «Нагромождение запасных войск в больших городах имело огромное развращающее влияние на людей. Глазам солдат открывалась разгульная картинка тыла с его бесконечными соблазнами, бурлившей ночной жизнью, наглой, бьющей в глаза, роскошью».

Как отмечает современный историк Владислав Аксенов, февраль 1917‑го породил идею единения, но вместе с ней и толпу, роль которой в обществе все увеличивалась. «Возрастала нервозность обывателей, падала культура общения в общественных местах. Люди становились менее терпимы, а улица и общественный транспорт превращались в постоянный очаг хамства и агрессии обывателей друг к другу».

Собственно говоря, иллюстрация из «Петроградской газеты», датированная весной 1917 года, как раз об этом и свидетельствует. Подпись под ней гласит: «Новый трамвайный уклад жизни: почтенные по возрасту пассажиры платные стоят, а бесплатные и молодые пассажиры «вежливо» сидят»…

«Из доходнейшей статьи городского хозяйства трамвай стал убыточен, главным образом потому, что около 30 % пассажиров пользуются привилегией бесплатности», — сообщал журнал «Городское дело» в сентябре 1917 года.

Речь, как отмечает автор исследований по истории транспорта Сергей Тархов, о солдатах, которые тогда имели право бесплатного проезда в трамваях. В начале сентября 1917 года петроградская городская управа обратилась к Временному правительству с просьбой возместить городу 10,5 миллиона рублей убытка за бесплатный провоз воинских чинов, однако власти проигнорировали просьбу. Тогда городская управа была вынуждена повысить трамвайный тариф с 15 до 20 копеек, а солдат лишить права бесплатного проезда и брать с них по 5 копеек. Можно только догадываться, какое возмущение это вызвало…

Решение управы было датировано 11 октября. До начала вооруженного восстания в Петрограде оставалось чуть меньше двух недель.