Взрыв емкости с радиоактивными отходами произошел на засекреченном Южно-Уральском комбинате «Маяк». Так вышло, что житель Усть-Лабинского района Краснодарского края Александр Казаченко оказался в тех местах ровно через месяц после ЧП. И сегодня он рассказал «АиФ-Юг» о том, что видел своими глазами.
«Желающих работать за колючкой было много»
«В СССР существовало несколько закрытых городов, в которых создавалось ядерное оружие. Такие города-спутники были построены на Южном Урале. Один из самых крупных - Челябинск-40. Неподалеку – Златоуст-20. Об этом не принято говорить, но главными строителями ядерных объектов, химкомбината «Маяк» в том числе, были заключенные (з/к или просто зеки), - говорит Александр Казаченко. - Лагерь, куда я попал (п/я 404/9, в обиходе – «девятка») был расположен в зоне Златоуста-20. Этот город не был похож на обычный город. Он был обнесен по периметру колючей проволокой с запретзоной, всюду стояли вышки, действовала строгая пропускная система. Просто так внутрь нельзя было попасть.
Город Челябинск-40, и химический комбинат «Маяк», были в числе первенцев советской атомной промышленности. Именно там, на Южном Урале, недалеко от города Кыштым был построен первый промышленный комплекс по производству плутония. Взрыв емкости с радиоактивными отходами на комбинате «Маяк» в 1957 г., имел серьезнейшие последствия. Восточно-уральский радиоактивный след (ВУРС) после взрыва протянулся почти на 400 километров - от Челябинска до Тюмени. Он все еще опасен.КСТАТИ
По сути, наш лагерь размещался внутри другого большого лагеря. Половина зеков работала на стройках городской промзоны, часть – ездила на «Маяк». Сейчас атомную энергию применяют для производства электроэнергии, а изначально ее сила применялась, чтобы делать ядерное оружие. Для того, чтобы сделать для бомбы начинку, и был построен комбинат «Маяк». На большом химическом производстве все время что-то пристраивалось, обустраивалось, расширялось. Рабочие руки были нужны всегда.
Меня поразил набор продуктов в лагерном магазине. Ассортимент и качество – не хуже, чем в знаменитом Елисеевском гастрономе. А что говорить о магазинах в самом городе? Для вольнонаемных построили комфортабельное жилье, инфраструктуру на высшем уровне, заработки там были выше чем по стране.
Желающих работать и по собственной воле жить за колючей проволокой было много. Люди рвались в закрытый город, и отбор был жесткий, через КГБ. Минус был один. Почти все работники на ядерном производстве получали дозы радиации. Обычный вопрос у горожан друг к другу: «Сколько ты нахватал рентген?» Но интересовались скорее для проформы, с хохотком. Специалисты как на подбор, молодые и жизнерадостные, мало кто о своем здоровье задумывался всерьез.
«Северное сияние» на Южном Урале
В лагерь я попал в октябре. А авария случилась 29 сентября. Про этот день мне рассказывали. Был поздний вечер, заключенные «девятки» смотрели кино в летнем кинотеатре. Вдруг стал качаться экран, зрители подумали, что оборудование сбоит, засвистели. Вдалеке, в темном небе, заметили белое свечение. Решили, что на нефтепромыслах в соседней Башкирии случился пожар. Обсуждали «пожар», не подозревая о том, что ветер гонит на них радиоактивное облако и что каждый получает дозу радиации, от которой умрет.
Ядерное производство сопровождалось выработкой огромного количества радиоактивных отходов. Сначала их сливали в реку. От этого в окрестных деревнях стали болеть и умирать люди.
Выезды заключенных «девятки» на «Маяк» внезапно прекратились. Однако вскоре нас временно переселили в «четверку» - колонию в районе Челябинска-40, гораздо ближе расположенную к химкомбинату, чем наша. Переселение объяснялось тем, что работы в Златоусте-20 были завершены, необходимость в руках заключенных отпала. В «четверке» мы жили, пока строили для себя новую «девятку». И уже местные зеки рассказывали, как они пережили аварию, находясь под боком химзавода и что, собственно, рвануло.
Ядерное производство сопровождалось выработкой огромного количества радиоактивных отходов. Сначала их сливали в реку. От этого в окрестных деревнях стали болеть и умирать люди. Отходы стали хранить в емкостях из нержавеющей стали - «банках». Стояли они в подземных бетонных хранилищах. «Банки» сильно разогревались из-за высокоактивных материалов. Их постоянно приходилось охлаждать. И однажды что-то пошло не так. Одна «банка» взорвалась, прорвав бетонную плиту. Радиационный выброс сформировался в облако, и его понесло... Сам взрыв в «четверке» не услышали, удивились только пеплу, который вдруг стал сыпаться. В летней столовой ужинала вернувшаяся со второй смены бригада. Пепел падал на стол, люди смахивали его ладонями. Затем взревела сирена тревоги, в «четверку» прибыло начальство. Зэков прогнали через душевые камеры, поменяли белье и одежду. На этом защита от радиации и закончилась.
Выброс радиации при аварии 1957 года оценивался в 20 миллионов Кюри. Выброс Чернобыля - 50 миллионов Кюри. Последствия схожи - сотни тысяч людей, подвергшихся воздействию радиации, десятки тысяч квадратных километров зараженной территории.
Все лагерники знали, что произошла авария. И ждали сообщений в центральной прессе. Новость вышла, очень короткая, что-то вроде: «Редкое явление природы. Северное сияние на Южном Урале». О том, что «северное сияние» сотворил взрыв отстойника с ядерными отходами, не было ни строчки.