Древнегреческая мифология и «Солярис» Тарковского.
В мае 2003 года 10-минутный мультфильм «Ежик в тумане», снятый советским мультипликатором Юрием Норштейном в 1975 году, на Международном анимационном фестивале «Лапута» в Японии признали ни много ни мало лучшим мультфильмом всех времен и народов. Основан он на одноименной сказке Сергея Козлова, которая, правда, в процессе написания сценария была значительно переработана.
Сюжет повествует о Ежике, идущем в гости к Медвежонку пить чай с малиновым вареньем и считать звезды. По дороге Ежик теряется в таинственном тумане, где встречает множество персонажей разной степени диковинности. Заканчивается все в итоге хорошо, Ежик и Медвежонок воссоединяются, впрочем, понять наверняка, что в точности происходит, тяжело ввиду пространной аллегоричности произведения. В нашем сегодняшнем материале попробуем разобрать все основные метафоры и отсылки одного из самых загадочных мультфильмов в истории.
Тарковский и Верещагин
Начальные кадры «Ежика в тумане» практически напрямую отсылают к фильму Андрея Тарковского «Солярис» 1972 года — там главный герой тоже видит в тумане лошадь и набредает на реку. Кстати, для создания эффекта тумана в работе использовалась техника съемки на ярусных стеклах. Нечто похожее применялось прежде в восточном марионеточном театре теней. Более того, в белесых созданиях, которые вьются вокруг Ежика в одном из начальных кадров, можно увидеть отсылку к грифам со знаменитого натюрморта Василия Верещагина «Апофеоз войны».
Совы — не то, чем кажутся
Разглядели в «Ежике» отсылку и к фильму Федерико Феллини «Амаркорд». В этой картине маленький мальчик, тоже заблудившийся в тумане, бродит по искаженному миру, где за ним наблюдают странные существа, отсылающие к Бенито Муссолини и его приспешникам. В версии Норштейна следящие за главным героем монстры приняли облик слегка монструозных сов. Интересно, не вдохновлялся ли «Ежиком в тумане» при создании «Твин Пикса» Дэвид Линч?
Древо жизни и познания
Особенно среди всего необычного, что встречает Ежик на своем пути, выделяется дуб поистине исполинских размеров. С древних времен дуб считается символом жизни, который связывает подземный, земной и небесный миры, а корнями уходит куда-то за границы понимания. Главный герой поражен размерами дерева, и комментарии Ежика явно отсылают к мысли о невозможности рационального постижения мироздания как такового.
Древнегреческая мифология
В какой-то момент Ежик оказывается в реке, в которой вполне можно угадать Стикс — реку в царстве мертвых из древнегреческой мифологии, где обитают хтонические первобытные существа. При этом как раз одно из таких существ выносит главного героя на своей спине. Харон, ты ли это? Можно указать также и на символизм встречи Ежика с собакой — это не что иное, как отсылка к Церберу, псу, охраняющему выход из загробного мира.
Белая лошадь
«А если лошадь ляжет спать, она захлебнется в тумане?», — задается вопросом в мультфильме сам Ежик. Вообще же, согласно христианскому символизму, всадник Апокалипсиса по имени Смерть верхом на белой лошади придет в этот мир, провозглашая конец света. При этом в западнославянской мифологии белая лошадь — это посредник между царством живых и мертвых, вечный спутник божества Белобога.
Путешествие на край ночи
Резюмируя предыдущие наблюдения, можно сделать вывод, что весь мультфильм — это путешествие Ежика по загробному миру, в конце которого, воссоединившись с уже умершим другом, главный герой обретает покой и сам, умиротворенный и познавший тайну бытия. Возможна при этом и более «оптимистичная» трактовка, согласно которой Ежик благополучно выбирается из царства мертвых и, умудренный опытом, по-новому воспринимает и себя, и все, что его окружает.
Также, согласно некоторым оценкам, «Ежик в тумане» — это вольная интерпретация «Божественной комедии» Данте Алигьери. Главный герой проходит все круги ада, а сумрачные существа, которых он встречает, олицетворяют человеческие пороки. Путешествие при этом, как и в поэме, происходит от тьмы к свету, от незнания и плутания во мраке к прозрению и самопринятию.
Любопытно при этом, что на посвященном «Ежику» заседании худсовета студии сам Норштейн процитировал Данте: «Земную жизнь пройдя до половины, я очутился в сумрачном лесу, утратив правый путь во тьме долины».