Глава 8
Между окончанием Второй мировой войны и первой автогонкой, которая состоялась в Булонском лесу в Париже в сентябре 1945 года, прошел всего месяц. Но из-за нехватки автомобилей, бензина, шин и других запасных частей гонки Больших Призов по-настоящему не развивались еще два года. Новая формула была рассчитана на автомобили с объемом двигателя 4,5 литра, с альтернативой в 1,5 литра, если двигатель был с наддувом, и эта формула действовала до конца 1953 года.
Но в 1952 и 1953 годах таких машин было настолько мало, что основные соревнования Больших Призов проводились с ограничениями, установленными новой категорией под названием Формула-2, предназначенной для небольших и менее мощных автомобилей объемом менее 2 литров. Таков был стремительный технический прогресс конструкторов, что вскоре автомобили меньшего размера стали передвигаться так же быстро или еще быстрее, чем более крупные машины, которые они вытеснили.
В 1953 году самыми успешными гоночными автомобилями были итальянские «Мазерати» и «Феррари» и французские «Гордини», хотя британские конструкторы сделали все возможное, чтобы сломить иностранных соперников такими автомобилями, как «Коннот» и «H.W.M.» (HW Motors Ltd – прим. пер.), построенными с большими трудностями и за небольшие деньги. Они не часто добивались успеха на крупных соревнованиях, но были многообещающими.
То же самое можно сказать и о британских гонщиках. Уже сейчас, впервые за всё время, в Англии проводилось больше автогонок, чем в любой другой стране мира. Благодаря британским командам спортивных автомобилей и небольшим 500-кубовым автомобилям, которые каждые выходные курсировали по аэродромам вдоль и поперек страны, новое поколение гонщиков получало необходимый опыт, чтобы противостоять лучшим гонщикам «материка».
Самыми многообещающими британскими гонщиками в 1953 году, за плечами которых уже было много успехов, были Стёрлинг Мосс и покойный Майк Хоторн. Хоторн был первым англичанином, выступавшим за итальянскую команду «Феррари». В 1953 году он был «новичком», решившим проявить себя в борьбе с великими гонщиками того периода, такими как аргентинское трио Фанхио, Гонсалес и Маримон, а также итальянские чемпионы Аскари, Фарина и Виллорези, все из которых были старшими членами команды «Феррари».
Летом 1953 года Майк Хоторн принял участие в самой продолжительной непосредственной дуэли в истории автоспорта, проявил себя таким же быстрым, решительным и умелым, как лучшие гонщики того времени, и, к удивлению зрителей, победил величайшего чемпиона, которого видел мир со времён Тацио Нуволари.
Этот отчёт был написан сразу после захватывающего дух финиша. Он не так полон, как мог бы быть, но то, чего ему не хватает в продолжительности и деталях, он восполняет свежей спонтанностью, отражающей драматизм момента.
БОЛЬШОЙ ПРИЗ ФРАНЦИИ 1953 ГОДА
НОВИЧОК ПОКАЗЫВАЕТ КЛАСС
Источник: The Motor ( «Мотор»)
Я нахожу этот отчет самым трудным для написания. Если я использую превосходные степени, оправданные ошеломляющей гонкой, свидетелями которой мы стали на 40-м Гран-при Франции сегодня днем, можно заподозрить некоторое преувеличение. Но можно занести в протокол, что великолепная победа Майка Хоторна с преимуществом в одну секунду над чемпионом Фанхио увенчала поединок «ноздря в ноздрю», колесо к колесу, во второй половине гонки, и четырьмя секундами между 2-м и 3-м и 3,2 секунды между 3-м и 4-м, и кричащие зрители – это, вероятно, лучший Большой Приз, когда-либо проводившийся где-либо и когда-либо, с двумя подряд молниеносными заездами.
Молодой британский гонщик стоял во время исполнения британского национального гимна со слезами умиления, бегущими по его щекам, в то время как толпа громко ахнула от изумления, когда он снял шлем, и они увидели его явную молодость после заезда, в котором он не уступал на трассе даже чемпиону по смелости, скорости и гоночному мастерству.
Рекорд круга обновлялся семь раз – дважды Гонсалесом: средняя скорость чуть менее 114 миль в час (183,5 км/ч), один раз – Виллорези, один раз – Аскари, один раз Фариной и дважды Фанхио, который преодолел его со скоростью 115,91 мили в час (185,6 км/ч) в своем невероятном стремлении обогнать Хоторна и остаться впереди.
Средняя скорость в гонке изначально была 111,9 миль в час (180,1 км/ч) и неуклонно возрастала до 113,65 (182,9 км/ч) на финише, варьируясь в пределах 1,74 миль в час (2,8 км/ч).
На тренировке лучшее время показал Аскари на «Феррари»: 2 минуты 41,2 секунды (115,83 миль в час, 186,41 км/ч), Гонсалес был вторым – 2 минуты 41,5 секунды, и видно, что на этой трассе «Феррари» набрала немного больше скорости, чтобы сравняться с «Мазерати». Аскари и Фарина установили на свои автомобили улучшенные радиаторы и масляный радиатор. Четыре «Феррари» – Аскари, Фарина, Виллорези, Хоторн –столкнулись с пятью «Мазерати»: Фанхио, Гонсалесом, Маримоном, Бонетто и де Граффенридом. «Гордини» сыграли незначительную роль, а британские машины, как мы хорошо знаем, были в «другом классе».
Гонсалес хитро стартовал с половиной топлива в баке, чтобы сэкономить на весе и прибавить в скорости; он вырвался вперед, за ним последовали Аскари, Бонетто, Виллорези, Хоторн, и лидировал 29 кругов из 60. Бонетто перестарался в повороте и откатился назад, и на 20-м круге порядок был таков: Гонсалес уже лидировал с отрывом 19 секунд, Хоторн, Аскари, Виллорези, Фарина и Фанхио. Три лидирующих «Феррари» мчались в боевом порядке, с интервалом не более двух корпусов, но круг за кругом меняли порядок. На двадцать первом круге Фанхио обогнал Фарину, заняв пятое место, и оказался среди «Феррари». Все шестеро мчались впереди с разницей в несколько секунд – отчаянное дело, где одно неверное движение означало катастрофу. Пять секунд разделяли пять машин, и на 26-м круге Фанхио обогнал Виллорези и вышел на третье место.
На 29-м круге он обогнал Аскари и вышел на 2-е место, отставая на двадцать секунд от Гонсалеса. Сам Гонсалес мчался вперед, чтобы заправить еще полбака топлива. Фанхио был заправлен, как и «Феррари», чтобы мчаться без остановок. Остановка Гонсалеса длилась всего 27 секунд, и за этот короткий промежуток времени его обогнали пять машин.
На 30 круге, половина пути, порядок был таков: Фанхио, Хоторн, Аскари, Фарина, Маримон, Гонсалес, Виллорези, а значительно позади Бонетто, де Граффенрид, Бера и остальные, большинство из которых уже отставали на круг. Первая тройка гнала «колесо к колесу» и «нос к хвосту», круг за кругом, одна секунда разделяла троих.
Затем началась вторая половина этой удивительной гонки. Хоторн и Фанхио устроили демонстрацию, от которой захватило дух. Разница между ними никогда не превышала одной секунды, и большую часть времени они мчались в ряд на расстоянии не более двух футов (около 60 см) друг от друга. Однажды Хоторн воспользовался газоном, обгоняя медленную машину, чтобы дать Фанхио возможность держаться рядом – вежливость, не ускользнувшая от внимания зрителей. На отсечке 32, 33, 34 кругов Хоторн был впереди, возможно, на длину капота. На 35-м, 36-м кругах впереди был Фанхио, затем снова на два круга Хоторн, Фанхио на два, Хоторн – на четыре, и так они мчались бок о бок, то один, то другой, на полкорпуса впереди.
Другие машины отставали от этой битвы гигантов. Виллорези с печальной ухмылкой сошел с дистанции на последних кругах, тыкая пальцами в лётчиков и комично качая головой, когда обгонял Питера Коллинза.
Я не буду пытаться описывать финальные круги. Всё это было фантастически. Толпа кричала, комментаторы визжали. На остальных гонщиков вообще никто не обращал особого внимания, а сами водители замедлялись, чтобы понаблюдать за этим ошеломляющим зрелищем.
С 54-го по 58-й круги лидировал Фанхио, но обе машины мчались бок о бок, Хоторн каждый раз уступал в повороте после гаражей, но, я подозреваю, тщательно репетировал свой финальный рывок каждый раз, когда выравнивался на финишной прямой. На 59-м круге ему это удалось, он пронёсся мимо и удержался в повороте, а на последнем круге они снова пронеслись «нос к хвосту», и именно англичанин вывел «Феррари» первой к черте. Когда Фанхио пронесся мимо секундой позже, Гонсалес почти догнал его, Аскари был на расстоянии мгновения, его задние колеса поравнялись с задней частью машины Гонсалеса.
Овации Хоторну были подобны рёву, который можно услышать в финале концерта маэстро в Альберт-холле, но сегодня маэстро был Хоторн.
Впервые опубликовано в журнале «The Motor» («Мотор») 8 июля 1953 года. Перепечатано с разрешения издателей.
Результаты Большого Приза Франции 1953 года
1. Дж. М. Хоторн, «Феррари», 113,65 мили в час (182,9 км/ч)
2. Х. М. Фанхио, «Мазерати»
3. Ф. Гонсалес, «Мазерати»
Глава 9
Удача всегда играет чрезвычайно важную роль в автогонках. Существует так много неуловимого, что так будет всегда. Камень может взлететь и разбить ваши защитные очки, или, возможно, пробить заглушку поддона под вашим двигателем, и масло из него выльется. Порыв ветра, потеки масла или износ шин в повороте, внезапный ливень, который уже прошел до того, как вы, ничего не подозревая, подъехали к повороту, сразу же становятся опасными. Причины неудач в автоспорте безграничны. Всё, что могут сделать конструктор, механики и сам гонщик, – это защититься от как можно большего количества аварий и подготовить автомобиль с максимальной тщательностью.
Бóльшая часть по-прежнему будет зависеть от чистого мастерства и смелости. Но удача и невезение всегда будут рядом, притаившись за каждым поворотом, готовые наброситься и разрушить ваши шансы или помахать вам с ободряющей улыбкой.
Вы можете увидеть, на что способны удача и невезение в одной гонке в этом отчете о Большом Призе Монако 1955 года.
Просто для наглядности: к 1955 году машина Гран-при Формулы-1 был автомобилем объемом двигателя 2,5 литра. Немцы вернулись годом ранее на своём «Мерседес-Бенц W196» с рядным двигателем мощностью почти 300 л.с., их двумя ведущими гонщиками были Стёрлинг Мосс и действующий чемпион Хуан Фанхио. В 1954 году они выиграли почти все гонки, и в 1955 году им предстояло выиграть почти все Большие Призы, хотя в Монако их ждал неприятный сюрприз. Появились новые «Лянчи» из Италии, а из Британии – новый претендент, «Вануолл», который должен был завоевать самые высокие награды, прежде чем снова уйти три года спустя.
БОЛЬШОЙ ПРИЗ ЕВРОПЫ 1955 ГОДА
АВАРИЯ В ГАВАНИ
Текст: Дуглас Ратерфорд
Каждый год один из национальных Больших Призов также носит титул Гран-при Европы. В этом году честь была оказана соревнованию, которое будет организовано в крошечном княжестве Монако. Но событие 1955 года запомнится всем, кто был в Монте-Карло в воскресенье, 22 мая, как гонка Альберто Аскари.
В международном календаре автогонок нет такого события, которое более разительно отличалось бы от гонки «Милле Милья» (см. главу 17 - прим. автора). Во-первых, Монако должно было стать соревнованием Формулы-1, и участвовавшие в нем автомобили были чистокровными гонщиками. Трасса была чуть меньше двух миль длиной (3,2 км), и её нужно преодолеть 100 раз, чтобы дистанция стала достойной «Гранд-Эпрёв». Из-за узости трассы и опасности множественных аварий к участию в самой гонке должны быть допущены только двадцать автомобилей. Декорации состояли из улиц, проспектов и набережных Княжества Монако.
Монако по-прежнему является независимым государством. С двенадцатого века им правит семья Гримальди. Нынешний правитель, его светлость князь Ренье III, взирает на свое княжество свысока из благородной роскоши феодального замка, но он осуществляет свою власть демократическим путем через государственного министра и Национальный совет. Хотя между Францией и княжеством нет таможенного барьера, у Монако есть своя собственная армия, собственная полиция, свои собственные почтовые марки и монеты. Его жители не платят ни подоходный налог, ни пошлины в связи со смертью. Прежде всего, оно устанавливает свои собственные законы. Именно эта юридическая независимость позволила открыть первое игорное казино за пределами Германии; удачный деловой ход, поскольку он быстро превратил Монако в магнит для состоятельных слоев населения всех стран. Эта же юридическая независимость позволяет властям закрывать улицы процветающего города на две утренних и дневных тренировки и почти на всё воскресенье, в которое проводится гонка.
Французы называют эту гонку «Гонка в городе». У автогонщиков есть для этого другие названия. Обстановку можно уловить только невооруженным глазом; ни один фильм или кинокартина не могут охватить панораму на 360 градусов. В центре находится естественная глубокий якорный причал, из-за которой сарацины решили построить свою цитадель над заливом, охраняемую слева и справа крутыми склонами, похожими на утесы. Здесь военный корабль может стоять на якоре в двух шагах от балконных окон, а прогулочные яхты миллионеров выстроились в ряд, как призовые бычки в рыночном загоне, привязав хвосты к стене гавани. Позади, ярус за ярусом, огромным амфитеатром возвышаются отели и дворцы, белоснежные многоквартирные дома класса люкс, виллы с террасами и горы. С одной стороны, вы смотрите вдоль французского побережья на увеселительные пляжи Ниццы и Канн, а с другой – на Кап-Мартен и Итальянскую Ривьеру. Перед вами раскинулось Средиземное море, сверкающее на солнце под безоблачным голубым небом. Расположенное на холме Монте-Карло легендарное казино, сияющее свежей краской и окруженное экзотическими растениями, не оставляет у вас сомнений в том, что оно удерживает основное внимание в этом городе, индустрия которого – жизнь в роскоши.
Порт Монако представляет собой почти идеальную площадь, ограниченную с трёх сторон сушей и окаймленную широкой набережной. Трасса Большого Приза начинается в середине центральной улицы, на набережной Альберт-Премьер.
Здесь, на обсаженной деревьями бетонной дорожке, обычно закрытой для транспорта, находятся гаражи и линия старта. Впереди лежат две мили улиц, окаймленных бордюрными камнями, монументальными балюстрадами, стенами домов и даже глубокими водами самой гавани. Поэтому неудивительно, что эта трасса является самой медленной в календаре. Рекорд круга был установлен Рудольфом Караччолой в 1937 году на 5,6-литровом «Мерседесе» с наддувом, развивающем более 600 лошадиных сил. Его скорость была чуть больше 67 миль в час (~108 км/ч).
Гонка 1955 года стала 13-й в серии, которая началась в 1929 году. Она проводилась каждый раз до 1937 года, но после войны была организована только в 1948-м, 50-м и 52-м годах. Первое время здесь доминировали «Бугатти» и «Альфа-Ромео», пока не появился всепобеждающий «Мерседес». Немецкая фирма одержала победы в 35-м, 36-м годах и обеспечила себе первые три места в 1937-м. После войны у «Мазерати», «Альфа-Ромео» и «Феррари» были соответственно добились побед.
Монако печально известно тем напряжением, которое оно оказывает как на автомобиль, так и на гонщика, а также своей способностью разбивать надежды тех, кто ощущает победу в пределах видимости. Его история была отмечена драмами и трагедиями. Дважды происходили множественные аварии.
В 1936 году гонка началась под проливным дождем. Что ещё хуже, на подъезде к искусственному повороту, сооруженному на набережной, из одной из машин пролилось немного масла. На втором круге лидерам, Караччоле и Нуволари, удалось проскочить, но следующие пять машин столкнулись, образовав безнадежную кучу-малу, практически перекрыв дорогу. Чудом никто из гонщиков не пострадал. Несколькими кругами позже Фаджоли развернуло на том же грунтовом участке, и он разбил машину. В тот раз ему повезло, но его имя было выбито на стене набережной, поскольку он погиб, когда пятнадцать лет спустя снова врезался в нее во время тренировки перед гонкой 1952 года.
В 1950 году на самом первом круге произошла еще одна массовая авария, снова на набережной. Фарину резко развернуло, его протаранил Гонсалес, следовавший вплотную позади. Плотно шедшим машинам не было ни единой возможности остановиться, и половина из них сошла с дистанции с повреждениями различной степени тяжести. Фанхио, шедший впереди, заметил в зеркало заднего вида, что дорога позади была пуста, и был в недоумении, как ему удалось так далеко оторваться. Как раз в тот момент, когда он собирался свернуть на набережную, какая-то маленькая клеточка в его мозгу напомнила ему о фотографии события 1936 года, которую он видел накануне. Он сбавил скорость, осторожно завернул за следующий угол и обнаружил, что дорога усеяна разбитыми машинами (в одном из своих интервью позднее Фанхио говорил, что он увидел реакцию зрителей, которые смотрели не на него, а в другую сторону, что его насторожило - прим. пер).
Монако было вторым этапом чемпионата Формулы-1. Первый этап, Большой Приз Аргентины, был уверенно выигран Фанхио на «Мерседесе». Кто-то отмечал, что «Мерседес» выиграл 4 из 6 «Гранд-эпрёв», в которых они участвовали в 1954 году, и предположили, что неуязвимость Германии снова убьет гонки Формулы-1. Первые две тренировки подтвердили, что «Мерседес» является фаворитом, хотя им также пришлось сделать шаг назад. Фанхио побил давний рекорд Караччолы более, чем на 5 секунд.
Его время в 1 минуту 41,1 секунды было на добрых 10 секунд лучше, чем у любого автомобиля без наддува, и соответствовало средней скорости в 70 миль в час (112,6 км/ч). С другой стороны, Геррманн (Ханс Геррман, гонщик «Мерседеса» - прим. пер.) задел один из смертоносных бордюрных камней возле казино, и ему повезло остаться в живых. Его машина уткнулась носом в подпорки каменной балюстрады, и Геррман оказался на расстоянии фута (0,3 м) от твердого бетона. Его травмы были незначительными, но достаточными, чтобы не допустить его к участию в гонке. Поскольку Клинг всё еще был не в форме, проблема с гонщиком «Мерседеса» стояла остро. Они решили пригласить Симона (Андре Симон - прим. пер.), который уже заявился, как частник, на «Мазерати», чтобы дополнить их команду из трех человек.
Лучшее время Аскари в первых двух тренировках было на секунду медленнее, чем у Фанхио. В гонке на 100 кругов это может вылиться в 1 минуту 40 секунд – почти полный круг. Недостаточно хорошо. Никто не был менее готов принять теорию о непобедимости «Мерседеса», чем Альберто Аскари, который в возрасте 36 лет был на пике своей формы и кумиром всей Италии.
Альберто родился в Милане 13 июля 1918 года. Его отец был величайшим итальянским гонщиком своего времени и часто брал сына с собой на гонки, в которых он участвовал. За две недели до седьмого дня рождения Альберто Антонио Аскари погиб, лидируя в Большом Призе Франции в Монлери, и с тех пор Альберто страстно мечтал стать автогонщиком, как его отец.
Он был настолько поглощен этим стремлением, что дважды сбегал из школы и при первой же возможности купил себе мотоцикл. Как и многие чемпионы, именно на двух колесах он приобрел чутье на траекторию поворота. Его первой автогонкой стала «Милле Милья» 1940 года, и машиной, на которой он участвовал, была «Феррари», та самая марка, на которой 10 лет спустя он добился своих величайших успехов.
В 1940 году он женился на девушке из Милана, и у них родилось двое детей. Мальчика назвали Антонио в память о его дедушке, а девочку – Патрицией. Аскари был предан своей семье, и они продолжали жить в его родном Милане в годы его славы.
Луиджи Виллорези был старше его на 10 лет. Он рано распознал особые дарования Альберто. После войны именно он убедил его вернуться к гонкам.
Выступая сначала за «Мазерати», затем за «Альфа-Ромео», он поразил всех своим стилем и талантом. В 1949 году он присоединился к команде «Феррари» и быстро поднялся до уровня лидера. В 1952 и 1953 годах он завоевывал титул чемпиона мира. В тот первый стремительный год своего чемпионства он выиграл одиннадцать гонок.
Когда «Лянча» решила разработать новый автомобиль для Больших Призов, им было важно заручиться услугами по-настояшему хорошего гонщика. Они сделали Аскари достаточно щедрое предложение, чтобы побудить его покинуть «Феррари». Он водил и испытывал новую «Лянчу» до тех пор, пока она не была готова к своему первому выступлению на Большом Призе Испании 1954 года. Это неизбежно означало, что ему не разрешили участвовать в большинстве гонок 1954 года. Фактически его единственной победой в том году стала «Милле Милья».
Теперь, в начале нового сезона, «Лянча» была готова, и Аскари горел желанием сразиться с Фанхио и, если возможно, вернуть себе чемпионство.
Аскари как человек был скромен и искренен. Те, кто вращался вокруг него в мире гонок, любили его за дружелюбное веселье. Он всегда был готов принять поздравления поклонников, даже которых до этого не знал, и признать важный вклад, который его механики внесли в его успех. Внешне он был очень похож на итальянца, с его длинным римским носом, сверкающими глазами и зубами, а также черными как смоль волосами, зачесанными прямо назад.
Две его характерные черты обычно вызывали улыбку у его друзей. Одной из них было запутанное подпоясывание его брюк, которое происходило до того, как он садился в свою машину. Другой его привычкой было всякий раз, когда он останавливался у своего гаража, выливать вторую половину своего напитка со льдом себе за шиворот. Его счастливым талисманом был голубой шлем. Он только один раз ездил без него.
В гоночном автомобиле, с квадратным шлемом на голове и огромными защитными очками, закрывающими верхнюю часть лица, он был безжалостной фигурой. Он не был расслабленным гонщиком. С плотно сжатыми губами и сосредоточенным взглядом он, казалось, гнал свою машину вперед, а его чувствительные руки постоянно управляли рулем. Когда он очень спешил, то совершал повороты серией рискованных рывков, а не одним контролируемым движением. Его «политика» заключалась в том, чтобы с самого начала гонки быть впереди и оставаться там. Везти Аскари на хвосте было по-настоящему нервирующим делом.
Когда машины собрались для заключительной тренировки на пустой набережной в 5:45 субботним утром, в гаражах «Лянчи» царила атмосфера целеустремленности. Их четыре машины были выстроены в ряд вовремя, и шестнадцать механиков суетились вокруг них. «Мерседесы» казались более уверенными в себе. Никто не вмешивался в работу серебристых машин, пока они ждали сообщения о том, что трасса открыта.
Даже в этот час вокруг трассы собралась приличная толпа. Иллюзии любого жителя Монте-Карло, который надеялся в то утро выспаться допоздна, вскоре были развеяны. На всей линии механики вставляли шлицы переносных стартеров и приводили двигатели в действие. Они должны быть хорошо разогреты перед установкой гоночных свечей. Грохот эхом разнесся над неподвижной водой и по пустым улицам. По поведению Аскари было очевидно, что он говорил серьезно. Он был очень сдержан и вдумчив, когда открыл футляр, в котором хранил своё гоночное снаряжение, и тщательно надел защитные очки, беруши, перчатки и шлем. Когда трасса была официально открыта, его машина первой выехала под косые лучи утреннего солнца.
Гонщик, стартующий на этой трассе, знает, что ему нужно проехать триста ярдов (~274 м), прежде чем он достигнет самой острой «шпильки» на любой из трасс Гран-при. Он радуется зловещему названию «Поворот у заправки» (Virage des Gazomètres). Здесь автомобиль ползёт всего на скорости 30 миль в час (48 км/ч), и газ блокируется. Слишком раннее ускорение приведет только к тому, что ваш «хвост» развернёт. Теперь вы находитесь на бульваре, идущем параллельно набережной.
Время для трех быстрых переключений, прежде чем отправиться прямо по длинному крутому склону авеню Монте-Карло. Вверху находится широкий поворот налево, который приведет вас к фасаду казино. Если вы здесь перелезете через перила, то приземлитесь на набережную восьмьюдесятью футами ниже (24 м).
Красивый участок травы перед казино окружен острым бордюрным камнем. Вы пропускаете его, если можете, и после короткого прямого участка дорога уходит вправо, как Большая медведица. Впереди находится станция, но, если ваши тормоза всё еще работают, вы не садитесь на поезд. Вместо этого вы переключаетесь на пониженную передачу и в то же время тормозите, а затем резко поворачиваете влево. Если впереди едет машина, вы можете просто прижаться носом к ее «хвосту», чтобы показать, что у вас нет никакой неприязни. Второй поворот влево почти так же крут, как и первый. Впереди – море. Вы спускаетесь к нему как на санях и резко поворачиваете направо на бульвар Людовика III. Это единственная часть трассы, на которой вы можете развить скорость, хотя дорога постоянно поворачивает направо.
Как только вы продвинетесь вперед, вы ныряете в туннель. Над вами находится терраса, где Генри Коттон обычно устраивал так, чтобы богатые игроки в гольф отбивали мячи в море. Бордюрный камень всё еще там, рядом с вами, ухмыляется во мраке. Снова выезд на свет, внезапный спуск, и перед вами то, что до сих пор называют «шиканой». На самом деле это поворот налево и направо, который переносит вас с бульвара на набережную, идущую вдоль него. Его можно пройти со скоростью более 100 миль в час (~160 км/ч), но море сейчас рядом, и неприятная мысль: железные кнехты используются кораблями для швартовки. Небольшое ускорение к «Повороту Сент-Девот». Она святая покровительница Монако, и там есть выступ, который на мгновение отрывает ваши колеса от земли, как только вы сворачиваете за поворот. Затем следует прямая дорога мимо гаражей и Королевской трибуны. Вы набираете максимальную скорость, прежде чем нажать на тормоза, чтобы справиться с «поворотм у заправки».
Вы сделаи до тридцати переключений передач за круг. Это будет означать 3000 в течение 3-часовой гонки – или по одному каждые 3 секунды.
На первом этапе тренировки не произошло ничего сенсационного. На самом деле, места в первом ряду стартовой решётки были распределены в соответствии со временем, зафиксированным на первой тренировке. Фанхио, Аскари и Мосс уже были там без всяких вопросов. Но, похоже, на карту было поставлено нечто большее. За полчаса до окончания «Мерседесы» Мосса и Фанхио были в своих гаражах, а три «Лянчи» выстроились в ряд. Симон наматывал круг за кругом, пытаясь овладеть «снарядом» «Мерседес». Широн мчался без передышки, смакуя наслаждение от беспрепятственного движения по улицам своего родного города.
Затем Фанхио и Мосс снова натянули перчатки и, решительно настроившись, ускорились. Просто чтобы показать, что его выступление не было пшиком, Фанхио сравнялся с его собственным рекордом. Мосс был 1,5 секунды медленнее. Была небольшая разница в управляемости автомобилей Мосса и Фанхио из-за того, что у последнего двигатель был немного вынесен вперед.
Мосс обнаружил, что он мог улучшить свое время почти на две секунды, когда управлял машиной чемпиона. Он показал 1 минуту 42,6 секунды. Руководитель команды «Мерседес» Нойбауэр позвал своих людей в гараж.
Тем временем Аскари, с тем же решительным выражением лица, снова уехал на «Лянче». Вскоре стало ясно, что Аскари искусно проходил трассу, подъезжая на своей машине ближе к балюстрадам и бордюрным камням, чем любой другой гонщик. Он совершил один отчаянно быстрый круг и заехал в гараж. Когда он вылезал из машины, то казался очень счастливым. Он снял шлем и перчатки и похлопал своего механика по плечу. Возможно, были какие-то неловкие моменты на поворотах, но двигатель был в порядке.
Как только тренировка закончилась, громкоговоритель объявил, что Аскари показал такое же время, как и Фанхио.
Этот подвиг, совершенный ещё до начала гонки, оказал важное моральное воздействие и непосредственно повлиял на ход гонки. Это не только наглядно продемонстрировало, что итальянцы могут сравниться с немцами в технике и скорости, но и предупредило команду «Мерседес», что они должны вести свои машины очень быстро и продолжать в том же духе, если «Лянча» Аскари окажется на расстоянии удара.
Когда тренировка закончилась, все машины, кроме «H.W.M.», под управлением Уайтэуэя, побили послевоенный рекорд круга. Маклин, «Мазерати» которого принадлежала Стёрлингу Моссу, был самым медленным и не прошел квалификацию. Таким образом, из четырех британских заявок осталась только одна.
Лучшими временами тренировки были:
Фанхио «Мерседес» 1 мин. 41,1 сек. 111,989 км/ч.
Аскари «Лянча» 1 мин. 41,1 сек. 111,989 км/ч.
Кастеллотти «Лянча» 1 мин. 42 сек. 111 км/ч.
Бера «Мазерати» 1 мин. 42,5 сек. 110,461 989 км/ч.
Мосс «Мерседес» 1 мин. 42,6 сек. 110,353 км/ч.
Удача «Феррари» была на исходе, поскольку их лидер, Морис Трентиньян, был девятым в списке. Он предпочел более старую модель более новой, зловеще выглядящей «акуле».
«Вануолл» Хоторна оказался на три позиции ниже, показав время в 1 минуту 45,6 секунды. «Гордини» с их маленькими двигателями объемом 2 литра сильно отстали.
Таким образом, места на стартовой решетке были распределены следующим образом*:
*Наиболее желательным положением на стартовой решетке является не центр, а правая или левая сторона, в зависимости от направления первого поворота после старта. Это преимущество – находиться внутри на этом решающем повороте.
(в данном случае с первой позции стартовал Фанхио – прим. пер.)
Утром в воскресенье множество людей стеклось в Монако со всех сторон – самолетами, поездами, автомобилями и велосипедами. Над прибрежной частью трассы возвышается, должно быть, самый большой амфитеатр в мире. Как всегда, там были трибуны и ограждения. Но на склонах садов и террас под ярким солнечным светом людей было не меньше, чем мух, и по мере приближения времени заезда все балконы и крыши были заняты. Даже прогулочные яхты в гавани придвинулись поближе для лучшего обзора.
Серебристые, красные, синие и зеленые машины проехали вдоль набережной и выстроились в очередь перед своими гаражами. Аккредитованные фотографы занялись делом, а чиновники прогнали посторонних лиц с трассы. Последовало краткое отвлечение в лице Беллы Дарви, звезды фильма об автогонках «These men are Dangerous»*. Когда фотографы сделали все возможное и запечатлели высокую блондинку в сотне поз вокруг и в машинах, можно было приступать к серьезным делам дня.
*Скорее всего, речь идёт о фильме «The Racers» («Гонщики»), вышедшем в 1955 году, но в Великобритании в прокате лента вышла под указанным в тексте названием. В том числе, поэтому и было повышеное внимание к актрисе (Дарви), сыгравшей в нем одну из ролей (прим. пер)
Князь Ренье прибыл со своей свитой и открыл мероприятие, проехав на своей собственной зеленой «Лянче» по трассе, прежде чем занять свое место на королевской трибуне.
Механики вывели машины на их позиции на стартовой решетке. Стартер собрал гонщиков вокруг себя для минутного разговора. Затем они разошлись по своим машинам. Фанхио спокойно сидел в ожидании в своей кабине, Мосс прополоскал рот и выплюнул воду на набережную Альберт-Премьер. Аскари придал своим штанам характерный вид и перелез через боковые баки «Лянчи». То тут, то там заводились двигатели, и вскоре все двадцать из них уже грохотали. Тонкий голубой дымок мерцал на солнце, обычный разговор стал невозможен.
Шарль Фару, великий старейшина французских гонок, вышел на проезжую часть с флагом стартера. Глаза каждого водителя были устремлены на него, когда он поднял руку с растопыренными пятью пальцами. Одну за другой он складывал их, чтобы отметить последние секунды. Гул двигателей усилился. Флаг опустился, и вся решётка «выстреила» идеальным стартом.
На мгновение Аскари возглавил стартовый рывок к «Шпильке у заправки», находившейся в трехстах ярдах от него. Но Фанхио и Мосс его опередили, и последний смог вырваться вперёд, чтобы пройти крутой поворот. Наступила пауза, пока машины чудесным образом разъезжались. Затем все с визгом промчалась по другой стороне дороги, дикий хор натужных моторов эхом отражался от домов.
Фанхио вышел вперед, за ним последовали Мосс, Кастеллотти, Аскари. Они направились вверх по склону в сторону Монте-Карло, их головы в шлемах были едва видны над балюстрадой, где вдовствующие дамы любят останавливаться и любоваться видом. После того, как последние машины скрылись за казино, взгляды всех обратились к устью туннеля на дороге внизу, где они должны были снова появиться. Пауза была короткой, затем вереница из голов появилась снова, двигаясь невероятно быстро. Даже на другом берегу залива можно было различить первые машины, когда они, петляя по шикане, выезжали на набережную – «Мерседес», «Лянча», «Лянча», «Мерседес».
Они проехали гаражи с небольшим ускорением до 140 миль в час (225 км/ч): Фанхио, Кастеллотти, Аскари, Мосс, Бера, Мьерес, Манзон, Виллорези, Пердиза, Трентиньян. Фарина уже подъезхал к своему гаражу. На напряженном первом круге он задел ступицами другую машину и счел разумным сменить колесо. Последняя машина скрылась за холмом Монте-Карло, прежде чем он снова тронулся с места. В течение оставшейся части гонки он уверенно продвигался через соперников и финишировал четвертым. Едва было время порассуждать о причинах его остановки, как лидеры появились снова, всё еще в тесной связке и с обнаженными кинжалами. Мосс обошёл Аскари, и порядок был таков: «Мерседес», «Лянча», «Мерседес», «Лянча». Только на пятом круге британский гонщик протиснулся мимо Кастеллотти. Несколькими кругами позже Аскари опередил своего соотечественника и пустился в мрачную погоню за двумя «Мерседесами».
Не успели проехать и десяти кругов, как Фанхио обогнал гонщика «Гордини» Полле. Розье сошел с дистанции с поврежденным хвостовым оперением, став еще одной жертвой столкновений на первом круге. Муссо, пользующийся большим успехом «пилот» «Мазерати», заехал в свой гараж. Выдвинулся домкрат, поднялись два задних колеса, передача была включена, но мощность через трансмиссию не поступала. Это был сход одной «Мазерати».
Проехав десять кругов, Фанхио, набравший среднюю скорость 105,392 км/ч или примерно 66 миль в час, опередил Мосса примерно на пять секунд. Примерно в десяти секундах позади двигалась плотная группа, состоящая из двух шедших впереди «Лянч» и «Мазерати» Беры. Француз на своем родном стадионе изо всех сил старался повторить свои победы в По, Бордо и Бари. Итальянцы сражались друг с другом, но теперь Аскари был впереди Кастеллотти. Трентиньян на лучшей «Феррари» был девятым, а белая надежда Британского Содружества наций Хоторн в «Вануолле» оказался на два места ниже.
Гонка приняла, казалось бы, заранее определенную форму. Аварий было немного. Гремлин из Монако выжидал своего часа. На дистанции в 25 кругов оба «Мерседеса» имели комфортное преимущество над Аскари. На своем 27-м круге Фанхио показал самое быстрое время, зафиксированное в ходе гонки. Его 1 минута 42,4 секунды означали скорость в 66 миль в час (110,6 км/ч), что на 4 мили в час медленнее, чем на тренировке. По сигналу Нойбауэра он совсем немного замедлился, и Мосс быстро приблизился, пока не оказался на хвосте у чемпиона.
Задача быстро провести машину по извилистой трассе, казалось, была намного проще для гонщиков «Мерседес», чем для остальных. Мосс, управлявший автомобилем в непринужденной манере, даже держал руку свободной, когда преодолевал сложный вираж «Сент-Девот». Он поднял вытянутый палец в сторону маршала, который показал Фанхио синий флаг – «машина вот-вот тебя обгонит», чтобы показать, что на данный момент он доволен тем, что остается на втором месте. Ускорившись, он поравнялся с Фанхио и одной рукой подал ему итальянский сигнал «Чао», затем перешел к делу, и на его лице появилось выражение, известное многим любителям гонок в Британии – смесь решимости, мастерства, молодости и удовлетворенности. Зрителя с «материка» любят Мосса. Он настоящий профессионал, но воспринимает всё это в правильном ключе.
После 40 кругов перспективы «Лянчи» были очень не радужными. Бера «пришпорил» свою «Мазерати» и обогнал Аскари, заняв третье место. Тормоза Кастеллотти требовали внимания, и он был вынужден остановиться достаточно надолго, опустившись на девятое место. Виллорези чувствовал себя комфортно, но не опасно на восьмом месте, а пятидесятичетырехлетний Луи Широн был двенадцатым, Хоторн был предпоследним. Вскоре после этого он окончательно самоустранился из-за поломки рычага управления дроссельной заслонкой. Для «Мерседеса» прозвучала нотка опасности. Машина Симона уже сошла с дистанции из-за неустановленных механических неполадок, что стало большим разочарованием для гонщика. Гонка в Монако была его шансом попасть в заголовки газет.
Итак, два лидирующих «Мерседеса» доказали свое превосходство и могли позволить себе относиться к происходящему немного проще, люди начали отходить от обочины трассы, чтобы присесть за столики кафе на набережной за трибунами. Там они могли посидеть и выпить на солнышке, полюбоваться видом и в то же время следить за удаляющимися машинами, взбирающимися на холм или мчащимися по набережной.
Многие молодые джентльмены, которые считали, что пришли посмотреть на гоночные автомобили, обнаруживали, что их внимание приковано к дамам Монте-Карло в их облегающих брюках и блузках с открытыми плечами.
По мере того как машины приближались к полсотне кругов, появился первый намек на драму. «Мазерати» Беры «расстроилась» из-за нанесённых ударов, и «упёрлась рогами». Непостоянный француз внезапно опустился на одиннадцатое место. Волнение в гараже «Мазерати». Он заехал, источая метафорический пар. Бера выпрыгнул оттуда и продолжал прыгать. В «Мазерати» подняли большой флаг, чтобы остановить молодого Пердизу, который, к счастью, занимал шестое место. Он заехал, резко затормозив, в изумлении уставился на персонал команды и Беру, жестикулирующих ему, чтобы он побыстрее выходил из кабины. Приказ есть приказ. Пердиза выпрыгнул из машины, Бера запрыгнул внутрь и погнал вторую «Мазерати». Пердиза пожал плечами, забрался в битую «Мазерати», опустил защитные очки и уехал, чтобы сделать с ней всё, что в его силах. Но «гремлину» из Монако понравился юный Пердиза. Именно он, а не Бера, определил, какими будут окончательные результаты.
Те, кто вёл подсчет кругов, поняли, что пара «Мерседесов» вот-вот преодолеет свой пятидесятый круг. Они ждали, когда появится знакомый строй Фанхио-Мосс. Но на этот раз машина под номером 6 выехала из туннеля одна. Мосс миновал гаражи и снова выехал на трассу, затем появились новости. Машина Фанхио остановилась недалеко от вокзала. Когда он переключился на вторую передачу, чтобы преодолеть крутые повороты на спуске, у него сломалась коробка передач. Мосс едва не врезался в лидирующую машину и проскочил мимо. Фанхио вернулся в гараж на лодке, чтобы рассказать печальную историю Нойбауэру.
Таким образом, на середине дистанции победитель «Милле Милья» уверенно лидировал в Большом Призе Монако.
Между шестидесятым и семидесятым кругами ситуация начала разогреваться, как в прямом, так и в переносном смысле. Мьерес сделал попытку занять третье место и на мгновение преуспел. Почти сразу же он заехал в гараж и сошел с дистанции с ещё большими проблемами с трансмиссией. У Таруффи возникли трудности с передачами у последней «Феррари», и он передал управление Фреру. Гонка на тысячу поворотов брала свое. Виллорези развернул «Лянчу» на площади Массне и проделал тот же трюк перед отелем «Мирабо». Кастеллотти, блестяще управлявший автомобилем, снова поднялся на четвертое место. Все «Гордини», кроме Полле, сошли, и количество машин сократилось до несчастливого числа 13.
Моссу оставалось примерно 7 секунд до Аскари на семидесятом круге (для обгона на круг - прим. пер.), эти двое на целый круг опередили следующие четыре машины. Затем чемпион Италии инициировал одну из атак, которые сделали его чемпионом мира в 1952 и 1953 годах. Этим характерным наклоном головы вперед он, казалось, подгонял «Лянчу» вперед.
Машина была не из легких в управлении, когда он вёл её по ухабистому «Девоту», где колеса оторвались от земли в решающий момент, когда он входил в поворот. Ускоряясь, он быстро исправлял начинающиеся скольжения.
Постепенно он начал догонять Мосса. К 77-му кругу он отыграл две-три секунды за круг. Быстрый расчет показал, что, если Мосс снизит скорость хотя бы на одну секунду за круг, Аскари сможет догнать и обогнать его на последнем круге.
Жара и темп начинали сказываться на обоих гонщиках. Лицо и руки Мосса были черными от дыма. После двух тысяч переключений передач его правую руку свело судорогой, но двигатель по-прежнему работал достаточно исправно. Он немного прибавил скорость, чтобы противостоять вызову «Лянчи».
Мосс завершил свой восьмидесятый круг, и ему оставалось проехать всего 40 миль (64 км).
1. Мосс 5. Бера
2. Аскари 6. Виллорези
3. Трентиньян 7. Фарина
4. Кастеллотти 8. Пердиза
В очередной раз весь характер гонки изменился. Когда Мосс появился на набережной, из его двигателя валил голубой дым горящего масла. Он бросился к своему гаражу, его голова и плечи были окутаны дымом.
В этот самый момент Аскари был на дороге чуть выше и двигался в противоположном направлении. Он спустился по крутому склону авеню Монте-Карло и скрылся за казино. Мосс выбрался из своей машины, механики ослабляли защелки капота.
С задних трибун можно было видеть «Шикану» у залива. Через тридцать секунд в поле зрения появился синий шлем Аскари, затем красная машина. Он очень быстро приблизился к «шикане», слишком быстро. Был короткий момент, когда «Лянчу» занесло с визгом шин, затем она врезалась в доски, мешки с песком и тюки соломы. Раздался гигантский всплеск, когда она ударилась о воду залива. Пар от раскаленного двигателя смешивался с пылью и клочьями соломы, плававшими в воздухе. На мучительные три секунды у всех перехватило дыхание. Неужели водитель попал в ловушку и пошел ко дну вместе со своей машиной? Затем на поверхности появился бледно-голубой шлем, покачивающийся на волнах. Аскари затащили в лодку прежде, чем до него успели добраться даже водолазы.
Так что, в конце концов, именно Трентиньян, а не Аскари вышел вперед. Этот маленький француз владеет обширными виноградниками в ронской долине и участвует в автогонках ради чистого удовольствия. Он опрятен и щеголеват в своей одежде, а его управление автомобилем отличается таким же хорошо сшитым и долговечным качеством, как и его костюмы. Он провел быструю, но уверенную гонку и стал свидетелем последовательного устранения всех восьми гонщиков, которые были перед ним в конце десятого круга.
Просто чтобы сохранить свою репутацию места для сюрпризов в последнюю минуту, трасса Монако ввела Беру в заблуждение, заставив его покрутиться на пятачке масла рядом с казино и познакомиться, как он выразился, с «декором». Всего за несколько кругов до финиша он лишился третьего места, прорвавшись на «Мазерати» Пердизы с седьмого.
На этом Большом Призе Европы 1955 года победу одержал более старый и хорошо зарекомендовавший себя автомобиль. Объединенный натиск трех итальянских марок настолько обескуражил немцев, что ни один «Мерседес» не пережил этого испытания. Герр Нойбауэр и его сообщники удалились в Штутгарт, чтобы обдумать контрнаступление «Даймлер-Бенц».
Тем временем, человек, который больше всего сделал для восстановления итальянского престижа, лежал на больничной койке, страдая всего лишь от сломанного носа, и, что неудивительно, шока.
Когда Аскари подъезжал к казино на том роковом восемьдесят первом круге, громкоговорители сообщали зрителям то, чего он не мог знать: что Мосс вышел из машины, а механики безнадежно смотрели на испорченный двигатель. Аскари, уже уставший после 160 миль (~257 км) трудной езды, был сосредоточен всеми клетками.
Когда он свернул за поворот «Казино» и повел «Лянчу» по извилистым изгибам у вокзала, он заметил, что зрители машут ему и сигналят. Он никак не мог знать, что они пытались сказать ему, что, когда он доберется до гаражей, то будет лидером. Его убийственная концентрация на задаче проехать на «Лянче» по городскому кольцу немного быстрее, чем казалось возможным, нарушилась. Он почувствовал, что что-то не так, когда прошёл повороты станции и свернул на Корниш-роуд. Он влетел в туннель и вышел на яркий солнечный свет, чтобы столкнуться с теми же жестикуляциями и возбуждением. Это отвлекло его внимание на жизненно важную секунду, когда он преодолевал спуск к «шикане», и совершить поворот стало невозможным. Он выбрал единственный выход и направил «Лянчу» прямо через барьеры в море. Среди тюков соломы был спрятан железный столб размером с небольшую бочку. Машина разминулась с ним примерно на двенадцать дюймов (30 см).
Это было чудесное спасение. Четыре дня спустя в Монце Аскари снова был на ногах, наблюдая за тренировкой перед гонкой «Суперкортемаджоре». Непосредственно перед тем, как отправиться домой на ланч с женой, он решил проехать несколько кругов на спортивной «Феррари» своего друга Кастеллотти. В рубашке с короткими рукавами, брюках от спортивного костюма и позаимствованном шлеме он отправился в путь. Выходя из быстрого поворота на третьем круге, машину необъяснимо занесло, она перевернулась на нос и дважды кувыркнулась. Выброшенный на трассу Аскари получил множественные травмы и скончался через несколько минут.
Странный элемент в нашей жизни, который мы называем совпадением, сыграл тревожную роль в смерти Антонио Аскари и его сына Альберто. Антонио погиб 26 июля 1925 года, Альберто – 26 мая 1955 года. Обоим было по 36 лет, и они находились в расцвете сил. Оба недавно пережили то, что казалось чудесным спасением.
Оба погибли из-за того, что их машины занесло, когда они выезжали из быстрого поворота. Ни в том, ни в другом случае не было найдено никакого объяснения катастрофе. И последнее – оба, отец и сын, рассматривали свои гоночные шлемы как талисман на удачу. Оба погибли в первый раз, когда отважились выйти на трассу в чужом шлеме.
Смерть Аскари расценили как национальную потерю. Телеграммы с выражением соболезнования пришли от глав трех иностранных государств. На его похоронах площадь Пьяцца-дель-Дуомо, оживленный центр Милана, была забита людьми. Обычно самая шумная площадь Италии, в тот день на ней было так тихо, что было слышно, как в домах без ответа звонят телефоны.
Из книги «The Chequered Flag» («Клетчатый флаг»), 1956 год.
Результаты Большого Приза Монако 1955 года
1. М. Трентиньян, «Феррари», 65,8 миль/ч (105,9 км)
2. Э. Кастеллотти, «Лянча»
3. Дж. Фарина, «Феррари»
Глава 10
Если Ле-Ман – самая сложная гонка для автомобилей и гонщиков, то «Нюрбургринг» в горах Айфель в Германии, безусловно, самая сложная трасса. Она также самая длинная, всего около 14 миль протяжённости (около 22,5 км), поднимается на большие высоты и снова спускается, петляя туда-сюда, иногда быстрыми изгибами, иногда опасными «шпильками». Она настолько длинная и разнообразная, что ни один гонщик не может надеяться изучить ее так же полно, как другие трассы. А бетонная поверхность настолько шероховатая и изломанная, что может разорвать на куски подвеску автомобиля под жестким управлением за один круг.
Нюрбург был ареной одних из величайших сражений в истории автоспорта. Именно здесь блестящий маленький Нуволари победил на слабой «Альфа-Ромео» всю мощь немецких команд «Мерседес» и «Ауто-Унион» на их родной земле через три месяца после гонки в Триполи, описанной Караччолой. И именно в Нюрбурге Дик Симан, первый британский гонщик, присоединившийся к новой команде «Мерседес», выиграл Большой Приз Германии 1938 года. Еще одной великой борьбой в одиночку против всех было сражение Стёрлинга Мосса на его «Астон-Мартине» против команды «Феррари».
Но величайшее сражение из всех произошло всего несколько лет назад, в 1957 году.
БОЛЬШОЙ ПРИЗ ГЕРМАНИИ 1957 ГОДА
ВЕЛИЧАЙШЕЕ ВЫСТУПЛЕНИЕ ЧЕМПИОНА
Текст: Ричард Хью
Четыре года подряд Хуан Мануэль Фанхио был чемпионом мира по автогонкам – рекорд, который вряд ли когда-либо будет побит. Многие люди писали о Фанхио-человеке, маленьком, крепком, самодостаточном гонщике из Аргентины, и было много теорий о его удивительном превосходстве за рулем. Его реакция были острой, как бритва, он прекрасно контролировал время, как цирковой трапеционист, его чувство баланса было таким же тонким, как у канатоходца. Прежде всего, он обладал огромным мужеством и решимостью.
1957 год был его последним полным годом в качестве гонщика Больших Призов. Он снова должен был сохранить свою корону. Но к этому времени новое поколение молодых гонщиков, большинство из которых были британцами, наступало ему на пятки, намереваясь отобрать чемпионство у «старика». Фанхио невозмутимо встретил вызов этих молодых людей. В прошлом он много раз сражался с ними и побеждал почти на всех трассах Европы. Он снова победит их.
И все же в 1957 году Фанхио пришлось бороться сильнее, чем когда-либо прежде в его впечатляющей гоночной карьере, чтобы противостоять таким людям, как Коллинз, Мосс и Хоторн из Великобритании, Бера из Франции и итальянец Кастеллотти.
Это история одной из его последних гонок, и то, что многие люди считают её величайшей из всех, которую он когда-либо проводил на своей «Мазерати» на коварном «Нюрбургринге», подвиг, в возможность которого никто не верил. Его победа стала триумфом мужества над недостатками его возраста, машиной, которая была медленнее, чем у большинства его ближайших конкурентов, и пит-стопом для замены шин и топлива, из-за которого он потерял почти целую минуту драгоценного времени.
Среди знающих людей ходили слухи, что Фанхио уже в прошлом, что возраст, наконец-то, начинает сказываться и что 46-летний мужчина, какими бы ни были его способности и опыт, не может вечно надеяться противостоять блестящему новому поколению гонщиков из Великобритании, Италии, Германии и Америки. Дни «папаши» Фанхио были сочтены. Он мог бы стать чемпионом мира, но, как стареющий, потрепанный боксер, он должен был проиграть по счету. Посмотрите, что произошло на Большом Призе Великобритании в Эйнтри всего за несколько недель до этого. На старте он даже не попал в первый ряд, и такие молодые люди, как Брукс, Мосс и Муссо, с легкостью опередили его.
Если подобные разговоры и достигли ушей Хуана-Мануэля Фанхио, он этого не показал. Но с другой стороны, он никогда не был гонщиком, который проявлял бы свои чувства или выражал свои мысли ни публично, ни наедине. Никто никогда не узнает, действительно ли перед стартом Большого Приза Германии 1957 года чемпион мира по автогонкам уже решил завершить карьеру в конце сезона, но был полон решимости продолжать борьбу и стать непревзойденным мастером своего дела.
Тренировка на извилистой, коварной горной трассе «Нюрбургринг» показала, что Фанхио очень стремился к победе, несмотря на (или, возможно, из-за) новых сомнений в своих способностях. Лучшее время прохождения круга, которое смогли показать такие опытные гонщики, как Жан Бера из Франции, Питер Коллинз, Харри Шелл и Мосс, составило 9 минут 30 секунд – 9 минут 40 секунд. Только Майк Хоторн, первый гонщик команды «Феррари», смог показать время лучше: 9 минут 30 секунд. Но с видимой легкостью и без спешки старый мастер выехал на своей «Мазерати» и показал невероятные 9 минут 25,6 секунды – время, к которому не смог приблизиться никто другой.
Британские «Вануоллы», которые в этом году начали по-настоящему демонстрировать свою форму после бесконечных проблем с «детскими болезнями» и которые одержали победу на Большом Призе Европы, никогда не выглядели по-настоящему радостными на неровной поверхности «Нюрбургринга» и повсюду прыгали. Утром в день гонки было ясно, что главным соперником Фанхио станут «Феррари» Коллинза и Хоторна, а также «Мазерати» Жана Беры; и это были те четыре машины, которые занимали первый ряд стартовой решетки теплым, сухим днем 4 августа, при 200 000 зрителях на трибунах или вокруг трассы протяженностью 14 миль. За ними двадцать других машин Формулы-1 и Формулы-2, готовых сражаться и пытаться удержать темп гонки, которая явно должна была стать одной из самых напряженных за всю историю Нюрбургринга.
Ровно в 13:15 машины с ревом рванули с места и красиво стартовали: «Феррари» Коллинза и Хоторна просто обогнали «Мазерати» Фанхио в первом повороте, а чемпион Франции Бера сильно отстал. Вокруг «Зюдкурве» с визгом пронеслись четыре красные итальянские машины, остальная часть решётки уже рванула и вступила в единоборство, а затем понеслась вверх по извилистой, поднимающейся в гору дороге среди сосен.
Всего 9 минут 42 секунды спустя Хоторн снова промчался мимо стартовой линии, его друг и товарищ по команде Коллинз был почти рядом с ним, оторвавшись, казалось, в полной безопасности от Фанхио, занявшего третье место. Двигаясь в своей характерной сгорбленной позе и с очевидной решимостью, Хоторн с комфортом побил рекорд круга для Нюрбурга на следующем круге. Оба молодых британских гонщика значительно опережали чемпиона, и кому-то уже казалось, что слухи о том, что Фанхио потерял хватку, должны быть обоснованными.
Но слухам, а вместе с ними и рекорду круга, суждено было развеяться в течение следующих нескольких минут, когда Фанхио как следует набрал обороты и проехал круг за 9 минут 34 секунды, а когда он снова пронёсся мимо трибун, то почти поравнялся с Питером Коллинзом. Менее чем через десять минут зрителей на трибунах ожидал еще один шок, поскольку за это время чемпион не только проскользнул мимо «Феррари» Коллинза, но и догнал и одолел Хоторна, который выглядел самым неуловимым гонщиком на трассе.
Круг за кругом, по мере того как день клонился к вечеру, Фанхио увеличивал свое преимущество над двумя британскими гонщиками, в то время как остальные участники продолжали бороться, сражаясь друг с другом, отдаляясь от машин на первых трех местах.
Две машины сошли с дистанции в гаражах, став жертвами скорости гонки или неровного покрытия трассы. Кто-то остановился в горах, в то время как «Вануолл» Льюиса-Эванса остановился после того, как трижды развернулся и ударился о насыпь в большом облаке грязи.
После почти двухчасовой гонки, ведя с отрывом почти в полминуты, казалось, что Фанхио легко доедет первым до для клетчатого флага, если только его «Мазерати» продержится. Он вел машину с плавной самоуверенностью, как будто направлялся на важную встречу, и у него было в запасе время, если он не будет бездельничать. Но мало кто из зрителей знал, что, в то время как «Феррари» собирались проехать гонку без остановок, «Мазерати» пришлось остановиться, чтобы заправиться и сменить задние колеса. Уже заехал Жан Бера, вторая машина команды, и затем появился знак из гаража «Мазерати», приглашающий Фанхио.
На следующем круге было видно, как красная «Мазерати» замедлила ход, поднимаясь по длинному склону от прямой «Тиргартен», и Фанхио хладнокровно направил её к гаражу и затормозил. Механики были на месте, чтобы встретить его, и почти прежде, чем колеса перестали вращаться, домкрат быстрого подъема оказался под задней осью, а шланг высокого давления закачивал десятки галлонов топлива в бак. Ровно через пятьдесят две шумные, кричащие секунды «Мазерати» под номером «один» толкнули, чтобы та вернулась в гонку, её двигатель заработал, и Фанхио тронулся с места.
Но теперь он был преследователем, потому что во время этой короткой остановки Коллинз и Хоторн пронеслись мимо, у чемпиона было всего 10 кругов, чтобы наверстать потерянные им 52 секунды плюс время, затраченное его машиной на торможение с максимальной скорости и повторное ускорение до неё. Многим это казалось невыполнимой задачей.
Этот момент ознаменовал начало самой замечательной демонстрации вождения, которую можно было увидеть на любом Большом Призе со времен Второй мировой войны. Фанхио и раньше ездил быстро, достаточно быстро, чтобы опережать лучших гонщиков мира. Теперь он, казалось, обладал новыми и ранее неиспользованными запасами храбрости и душевных сил, а его реакции, когда он бросал свою «Мазерати» в повороты на скоростях, на которые никто прежде не отваживался, казались настолько мгновенными, насколько это было возможно для какого-нибудь охотящегося животного.
Круг за кругом рекорд падал, с 9 минут 28 секунд до 9:25, затем до 9:23; и круг за кругом разрыв между «Мазерати» и лидирующими «Феррари» сокращался.
Оставалось проехать четыре круга, и Фанхио уже видел на прямой короткие зады «Феррари» Коллинза и Хоторна. Оставалось проехать два круга, и Фанхио промчался мимо трибун, едва не задев носом хвост Коллинза, под аккомпанемент оглушительных аплодисментов стоящей толпы. В гараже «Мазерати» механики подпрыгивали от возбуждения и хлопали друг друга по спине при виде этого внезапного чуда, в то время как механики «Феррари» кричали до хрипоты и размахивали руками в неистовом беспокойстве.
Хоторн и Коллинз с таким же успехом могли бы вежливо съехать на обочину трассы и подать сигнал чемпиону мира, потому что ничто в мире не смогло бы его сейчас остановить. Но двое молодых британцев дрались как тигры. В «Зюдкурве» Коллинз всё еще был впереди, проходя крутой поворот на пределе заноса четырех колёс. И он также думал, что на «Нордкурве» он будет в безопасности, но внезапно в этом повороте Фанхио оказался рядом с ним, обойдя его снаружи. Как Чемпион остался на трассе, ни Коллинз, ни кто-либо другой не знали. Но тогда никто не мог сказать, почему его ещё не вынесло с трассы дюжину раз за последний час.
На протяжении следующей половины круга зеркало заднего вида Хоторна было занято угрожающим красным носом «Мазерати», который следовал за ним по пятам в горах из поворота в поворот, всегда оставаясь на месте. Ослу было бы легче отбросить свой хвост, чем Майку Хоторну сбросить аргентинского гонщика.
Затем, в последний раз продемонстрировав потрясающую скорость, Фанхио промчался мимо, и Хоторн понял, что гонка проиграна. Но британский гонщик не сдавался, продержавшись еще несколько секунд, даже когда Фанхио в последний раз побил рекорд круга с невероятным результатом в 9 минут 17 секунд, готовый нанести удар, если чемпион мира допустит хоть одну маленькую ошибку в течение этих последних захватывающих дух минут.
Но Хуан-Мануэль Фанхио никогда не допускал ошибок в такие критические моменты, как этот, особенно когда гонщик калибра Майка Хоторна дышал ему в затылок. И в 16:45 погожим летним днем Фанхио пронесся мимо клетчатого флага всего на 3 секунды раньше, чтобы получить самые громкие и заслуженные овации в своей карьере.
Благодаря своей победе Фанхио также выиграл чемпионат мира четвертый год подряд.
Результаты Большого Приза Германии 1957 года
1. Х. М. Фанхио, «Мазерати», 88,79 миль/ч (142,89 км/ч)
2. Дж. М. Хоторн, «Феррари»
3. П. Коллинз, «Феррари»
Помощь с переводом и редакцией текста: Владимир Новый