Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене

Я хочу, чтобы внук мой стал читателем

Из советов Угрюм-Бурчеева Внуку моему исполнится скоро шесть лет! Пора подумать о круге чтения. Ничто так не калечит сознания, чем литература, не так выбранная. Ещё Даль смеялся над тем «русским» языком, который лишь теперь вошёл в полную силу. Его без остатка можно перекладывать на любой иностранный и обратно. Качество литературы от того никак не меняется. Это будто о теперешних русскоязычных заметил остроумец Салтыков-Щедрин — сколько посидит, столько напишет. Они уверены — тот язык, на котором они пишут, и есть русский. Наивное счастье. И ещё. Бандит не так опасен, как писатель без чести и совести. Пушкин об этом говорил так: «Действие человека мгновенно и одноразово; действие книги множественно и повсеместно. Законы против злоупотреблений книгопечатания не достигают цели закона; не предупреждают зла, редко его пресекая. Одна цензура может исполнить то и другое». Цензуры у нас нет. Против зла и безнравственности разнузданного книгопечатания надо бороться самим. Средство для того пок
Это я своего внука сфотографировал.
Это я своего внука сфотографировал.

Из советов Угрюм-Бурчеева

Внуку моему исполнится скоро шесть лет! Пора подумать о круге чтения. Ничто так не калечит сознания, чем литература, не так выбранная. Ещё Даль смеялся над тем «русским» языком, который лишь теперь вошёл в полную силу. Его без остатка можно перекладывать на любой иностранный и обратно. Качество литературы от того никак не меняется. Это будто о теперешних русскоязычных заметил остроумец Салтыков-Щедрин — сколько посидит, столько напишет. Они уверены — тот язык, на котором они пишут, и есть русский. Наивное счастье.

И ещё. Бандит не так опасен, как писатель без чести и совести.

Пушкин об этом говорил так: «Действие человека мгновенно и одноразово; действие книги множественно и повсеместно. Законы против злоупотреблений книгопечатания не достигают цели закона; не предупреждают зла, редко его пресекая. Одна цензура может исполнить то и другое». Цензуры у нас нет. Против зла и безнравственности разнузданного книгопечатания надо бороться самим. Средство для того пока одно — не читать современную литературу. До той поры, пока она не будет проверена временем.

Ни в коем случае не читать переводы. По ним никакую литературу другого народа не узнаешь. Всякий перевод неудобоварим, как коровья жвачка. Он никакого не даёт представления о цветущем поле литературы. Цветы, ягоды, сочные стебли и стволы, побеги и листья, всё пережёвано в липкую гадкую тягучую массу и вызывает тошноту. О качестве наших переводов исчерпывающе сказал ещё Исаак Бабель: переводы делаются так, что, например, от фразы Мопассана, "свободной, текучей, с длинным дыханием страсти не остаётся и следа", перевод становится "утомительно правильным, безжизненным и развязным — так, как писали раньше евреи на русском языке".

Так оно и продолжается. Значит, при нужде узнать смежную литературу, следует в совершенстве изучить чужой язык. Так, чтобы тот ряд ассоциаций, связанных с национальной историей и культурой, который стоит за каждым словом, ясно представал перед тобой. Другого пути для познания чужой литературы — нет...

Всё это не относится к литературе приключений. Тут дело не в словах, а в полёте воображения. Кто не читал в детстве Майн Рида и Фенимора Купера, "Острова сокровищ", "Робинзона Крузо" у того не было детства.

Что и как читать из русской литературы?

Из древней русской литературы, если внук, конечно, не станет литературоведом, достаточно прочитать ему одну только "Повесть о Савве Грудцине". В литературном гении русского народа она убеждает без всякого Якова. Она, действительно, много лучше и сильнее, чем "Фауст" Гёте.

Пушкина надо читать всего. Перечитывать и брать на вооружение всякую его рекомендацию, чтобы жить правильной жизнью и не сомневаться в истине, которая скрыта теперь под толстым слоем мнений. Голую истину открыл Пушкин, он у нас то, чем стал для китайцев Конфуций. Каждое своё действие, вывод и окончательное решение надо обдумывать и принимать с оглядкой на Пушкина. Это моя национальная идея.

Да, между древней литературой и Пушкиным был переход к Пушкину. Но это было время, когда русская литература ещё только вставала на ножки и лепетала первые, не вполне осмысленные, слова. Так что это тоже оставим профессиональным литературоведам.

Лермонтов велик своим "Героем нашего времени". Эта проза необъяснимого достоинства и побивает прозу Пушкина по всем статьям. Читать "Героя нашего времени"!

Чтобы узнать настоящего Гоголя, надо прочитать "Тараса Бульбу", "Вечера на хуторе близ Диканьки" и "Невский проспект". Всё остальное Василий Розанов, например, назвал "злобной выдумкой". После Гоголя можно стало ему сказать, что "Россию погубила великая литература". Не стоит этим засорять сознание.

Из Льва Толстого достаточно прочитать повесть "Казаки". Всё остальное подпорчено толстовством, подстрекательством и отчасти графоманией. Повесть "Казаки" раскрывает гениальность Толстого в полной мере. И ни в каком случае не читать "Воскресенья", "Крейцеровой сонаты" и "Холстомера. Это и есть то, что может отравить. Если внук осилит "Войну и мир" это было бы хорошо. Человек, прочитавший "Войну и мир", навсегда останется человеком, прочитавшим "Войну и мир"!

Надо обязательно и не спеша осилить роман Фёдора Достоевского "Бесы". А также, не спеша, читать его дневники. Там то, что изложено в его романах, есть в точном и чеканном виде. Русского культурного человека без этого знания не бывает.

У Куприна есть, никак не тронутая его постоянной оглядкой на либеральное общее мнение, хорошая повесть "Звезда Соломона". Поучительно, конечно, читать его заграничную публицистику. Там отчаяние человека, который раскачивал вместе со всеми лодку, на которой плыл, и теперь только осознал, что сделал непоправимое. Тонет и кричит...

Уф, устал. Надо будет продолжить.