Вчера добралась наконец до "БЕСприданницы" Евгения Марчелли в Моссовете. Буквально на днях ей исполняется год. Почему раньше не пошла? Уж больно были нелестные отзывы. Об этом я даже писала почти год назад в своей статье "Куда идет театр Моссовета?": "Но читаешь отзывы и понимаешь, что Островского там как-то маловато. Чего стоит одна Лариса в ботфортах, которая все время орет, жрет (именно так) пельмени...".
Брр, ужас какой. Кому захочется на такое идти? Ну вот и мне не захотелось поначалу. Однако в разговоре с подругой мы поняли, что спектакль нам небезынтересен и решили-таки рискнуть.
И после вчерашнего спектакля я окончательно для себя решила: никаких больше отзывов. Интересно хоть немного? Иди и делай выводы сама. Самое интересное, что там всё это есть: и ботфорты, и пельмени. Но насколько это все иначе выглядит, когда ты это видишь в контексте всей постановки!
Спектакль оставляет зрителя заинтересованным от начала и до конца. Хотя казалось бы мы и так все знаем. Ничего нового. Лариса, ее мать, Карандышев, Паратов... Но сидишь, замерев, ни на что не отвлекаясь, все 2 с половиной часа. Возможно, дело в удивительно слаженном актерском ансамбле, где каждый на своем месте.
А может, дело в тексте. Стыдно сказать, но я читала пьесу Островского давно, чуть ли не в школе, а потом память мою забил фильм "Жестокий романс". И конечно, я забыла, что пьеса и фильм построены разным образом. Думаю, не только у меня так. И когда ты слышишь текст самой пьесы, то складывается ощущение, что смотришь впервые. Общий смысл тот же, но сколько новых красок и нюансов!
Декорации минималистичны, в костюмах смешались эпохи и стили. Наряды Ларисы действительно неоднозначны, с розовыми купальником и рыбачьими резиновыми сапогами я смириться не смогла)) Но это, на мой взгляд, не дурновкусная аляпистость, а своеобразная эклектика, продуманность и завершенность. Как ни странно.
Лариса вообще вызвала много вопросов. Поначалу она как раз выбивалась из общего ансамбля такой знаете... отвлеченной игрой, слегка "через плечо". Но потом становится очевидно, что это нарочитая небрежность. Наносная. Все окончательно меняется в момент ее "пения". Это одновременно и самый смешной, и самый страшный момент спектакля. Смешно, когда она собирается петь и ее спрашивают, мол, что исполнять будете - "Я, словно бабочка к огню"? "А напоследок я скажу"?.. Зал ржет, конечно. И это единственное напоминание о знаменитом фильме. А страшно становится, когда она начинает "петь", и это... этот хрип, рычание, крик, визг заставляет сначала остолбенеть, а потом сидишь оглушенный, потому что понимаешь, что это был ее безмолвный вопль о помощи, адресованный в никуда. Который слышали только мы, зрители. Но помочь не могли.
И момент выстрела Карандышева, и весь финал сделаны настолько сильно, что... - да нет, не может быть! - слезы выступают.
Здесь нет прекрасной, нежной, ослепительно красивой Ларисы Гузеевой. Здесь нет барина Паратова-Михалкова, за которым многие дамы были готовы прыгнуть прямо в телевизор. И для кого-то это будет разочарованием. Но здесь есть циничный предприимчивый Паратов Станислава Бондаренко. Есть оскорбленная гордость маленького человека Карандышева, на секунду поверившего своему счастью и безжалостно растоптанного господами (Дмитрий Подадаев). Есть обезоруживающе простая в откровенных попытках выгодно пристроить хоть одну дочь Харита Игнатьевна (Елена Валюшкина). И есть прямо на наших глазах рвущаяся из тела душа Ларисы (Анастасия Белова).
И это великолепно.