Перевод Ю. А. Бобровой Март 2002 года
Tortoise Shout
David Herbert Laurence (1885 – 1930)
Я думал, он нем,
Я утверждал, что он нем,
Но я услышал его крик.
Первый слабый вопль,
Из самой глубины бездонного истока жизни,
Из дали на грани сумасшествия,
За пределами горизонта начала начал,
Далеко, далеко, далёкий вопль.
Черепаха в экстриме
Почему мы распяты сексом?
Почему мы не остались самодостаточными,
И завершёнными в самих себе,
Такими, какими мы были от начала,
Каким он, несомненно, был вначале,
Таким одиноким в своём совершенстве?
Такой далёкий, но вполне различимый крик,
Может, он исходил из самой плазмы?
Пронзительней, чем крик новорождённого,
Крик,
Вой,
Визг,
Гимн,
Смертельная агония,
Крик птицы,
Знак покорности,
Тонкий, тонкий, такой далёкий,
Рептилия в объятьях пробуждения.
Военный клич, триумф, пронзительная радость,
Предсмертный вопль рептилии?
Почему была надорвана пелена?
Нежный, как шёлк выдох разорванной мембраны?
Мембраны мужской души,
Надорванной то ли музыкой блаженства,
то ли муками страха.
Распятие.
Самец черепахи, рассекающий путь
за каменной стеной этой глухой самки,
Напряжённо взгромоздился, распростёртый орёл,
Высвободившись из панциря
В своей черепашьей наготе,
Длинная шея и длинные чувственные члены снаружи,
Распростёртый орёл над крышей её дома,
И глубокий, таинственный, всё проникающий хвост,
изогнувшийся под её стенами,
Достигая и плотно обхватывая,
Нарастающая мука в пике напряжения,
Пока, наконец, в спазме соития, совокупления,
Подобно внезапному броску и О!
Отрывая своё измученное лицо от своей вытянутой шеи,
Сверхзвуковой,
Из этой розовой щели старческого рта,
Испускает дух,
Подобно звуку во время сошествия
и приятия духа в Троицын день.
Его вопль и момент успокоения,
Момент бесконечного молчания,
Но ещё не освободившись,
через мгновение он содрогается внезапным
толчком нового соития,
и, наконец,
Невыразимый тоненький вскрик –
И снова и снова, до тех пор,
пока последняя клетка моего тела
не растворилась до конца
до исходных частичек таинства жизни.
Итак, теперь я знаю,
в момент соития он кричит,
Время от времени он издаёт этот стон бессилия,
После каждого толчка – длинный перерыв
Черепашье бессмертие,
Длиною в век,
Упорство рептилии,
Сердечный пульс,
Медленное биение сердца,
В своём упорном стремлении к следующему спазму.
Я помню, ещё мальчиком,
Я слышал крик лягушки, пойманной змеёй,
Её нога свисала из змеиного рта
в момент победной стойки;
Я помню, как я впервые услышал
весеннюю песнь самцов-лягушек;
Я помню надрывный крик гуся,
как будто извергаемого из горла ночи,
Этот пронзительный крик над водами озера;
Я помню, как впервые услышал из куста в темноте
Трели соловьиной песни, растревожившие глубины моей души;
Я помню, как слышал писк кролика,
когда я брёл через ночной лес;
Я помню, как молодая тёлушка в своей горячке
Часами протяжно выла, настойчиво и беспрерывно;
Я помню, объятья ужаса,
когда впервые услышал любовную песнь весенних котов.
Я помню крик напуганной раненой лошади,
подобный вспышке молнии;
И как я умчался прочь от звуков,
похожих на уханье совы
исходящих от женщины в родовых муках;
И как я чутко прислушивался к первому блеянью ягнёнка,
Первому жалобному плачу младенца,
И мою маму, поющую, как будто самой себе,
И первый тенор молодого шахтёра,
упившегося до смерти
и дерущего глотку в своей неуёмной страсти
неутолённого желания.
Первые слоги иностранной речи
На диких тёмных губах.
Но более всего прочего,
И менее всего этого,
Этот последний
Странный, слабый крик соития
Самца черепахи в момент страстного желания,
Тоненький, как будто из самого сердца
Самой дальней кромки горизонта жизни.
Крест,
Колесо, на котором наше молчание прерывается впервые,
Секс, который расщепляет нашу целостность,
наше глубокое молчание и изрыгает из нас крик.
Секс, который заставляет наш голос прорезаться,
взывать в глубину,
Звать и звать свою половину,
Петь и звать и снова петь,
Получать отклик, находить и вновь терять…
Разрываться, чтобы снова становиться целым,
и снова искать, то, что было потеряно,
тот же крик черепахи,
как крик Христа,
как зов одиночества Осириса,
Целое – в момент разрыва,
Часть, возвращающая свою целостность вновь и вновь,
Разрывая всю вселенную душераздирающим криком.