РЫЦАРСКИЙ РОМАН НА ПРОИЗВОДСТВЕННУЮ ТЕМУ (предыдущий отрывок https://dzen.ru/a/ZTyAbRX-rg70ZHyx?referrer_clid=1400&)
В полчаса ниша была расширена. Начисто убрав мусор, можно было приниматься уже и за кладку.
Сегодня?..
А как ты, Гаврила, хотел?
А я не хотел браться за всё это опять. Как не хотел возвращаться к тому же, что и пятнадцать лет назад. «Это прошедший этап!» — уверял я и Татьяну, но, главным образом, себя: и ведь верил самому себе свято!
И вот выбрел опять — по этапу — к тому, с чего начал давным- давно.
Так куда были потрачены эти пятнадцать лет жизни?
Не было никаких сил душевных об этом думать, всё это вспоминать! Так хотелось помнить только глубину Любиных глаз, упругость её талии, изящество ног, очарованье вальса и зажигательные, будоражашие кровь ритмы ча-ча-ча!.. Впрочем, одно накладывалось на другое — к крику души! — как бальное белоснежное платье в блёстках вдруг брошено на кипу старого битого кирпича с разобранной печки, и уже мистическими пятнами неумолимо проступает на нём чёрная жирная сажа… Лучше не думай — несовместимо одно с другим: волей нежданного — да и незаслуженного! — случая, сумашедше-счастливого, ты чудом ухватил несколько прекрасных жизни мгновений, и будь тем счастлив, и тем утешься, и, взяв в руки печную кельму, возвращайся к «непопулярной» своей работе… Клади кирпичи — поскорей: может быть, удастся отгородиться ими от щемящих душу воспоминаний… Неделю ведь всего-то, скрепя сердце и глаза на всё закрыв, помучиться.
И хватит! Хватит мне каминов!
* * *
В субботу, часов уж с десяти утра, парняги засобирались домой: «Помыться ж ещё надо». Но прежде потрясли подъехавшего Вадима за недельную работу — за вычетом снимаемой у него же квартиры. Такие вот взаиморасчёты: кого вы, парни, хотели нагреть?
Они уезжали, а я оставался. Вдвоём с оставленным ими «хрипунком» — маленьким магнитофоном, из которого в повисшейтишине дома звучало:
- Как жаль, что мы не встретились с тобой
Немного раньше…
А раньше — это когда: году в восемьдесят девятом? Действительно, «немного»! Когда ты ещё училась там у себя, в Архангельске, в пединституте? Но тогда, наверное, и ты была другая, и я уж точно другой… И какая нелёгкая могла меня туда занести?
- Смогли тогда себя б мы уберечь
От глупой фальши.
Но разве глупо и фальшиво то, что было за эти годы жизни: лихих невзгод, и среди них — радужных проблесков надежды; лишений — и светлых, не очень-то редких меж ними, моментов счастья; больших разочарований — и крохотных, но таких дорогих побед.
А Татьяна?! А у тебя — Сергей?! А наши дети — это вообще святое, это чудо!
— Пришла моя нежданная любовь,
Пришла как белый день.
И радостью моей ты стала вновь,
И болью ты моей!
Вот до чего любовь доводит: разве стал бы я такую «пепси-колу», как Слава выражался, в нормальном состоянии слушать?!
Средь сотен тысяч самых разных глаз
Твои я отыщу…
Взгляни правде в глаза, Гаврила: смог бы, взяв по жизни за неё ответственность, дать ей что-то большее и лучшее, чем Серёга (а Сергей — сильный!)?
Ой, как не уверен!
Смог бы ты сделать её счастливой? Выдержал бы её притязания и претензии, прихоти и капризы? «Потянул» бы ты её?..
Но как знать — ведь стал бы я защитником её, что делало бы меня сильнее. Ведь был бы я такой любовью окрылён, которая на такое способна сподвигнуть, что едва ли помыслишь и сам!..
А была бы она долгой — эта любовь?
Чтоб никогда тебя не потерять —
Прижму, не отпущу!
Да не трави ты душу!
Магнитофон был переключён на мой аудиокурс испанского — для пользы дела:
— Гранде — большой, пикеньо — маленький… Дульсе — сладкий, амарго — кислый… Фелис — счастливый, тристе — печальный… Эсто буено! — Это хорошо!..
Гаврила же под шумок затеял свою «блуду». Заднюю стенку топки (в специальной литературе именующаяся также, как «зеркало») — «зуб» тот самый, на котором наш печник-самородок зубы съел, угол закладки которой и без того каждый раз нужно
было вымерять тщательнейшим образом, аккуратнейше потом возводя, — он придумал выкладывать «паркетным» порядком, как в одном журнале подглядел.
Руки бы оторвать! Тому, кто журналы эти блаженному подсовывал. Кому это надо — через две топки стенка эта закоптится до безобразия! Кто это оценит — Вадим? Вот если бы ты ему за кладку эту диковинную скинул пару тысяч — вот тогда бы да!..
Давно, мерзавец, план в голове вынашивал. Нашёл, эстет, когда экспериментировать!
— …Эста барбарида! — Это ужасно!
Вот, надо было это? И так ведь работа тягучей гусеницей, через «не могу» переваливая, еле ползла.
Но: «Не вынесла душа поэта!»
(https://dzen.ru/a/ZT02iKjlP06cRTt_?referrer_clid=1400&)