Однажды железка спросила у деревяшки:
- Ты помнишь время, когда ты была деревом?
- С корнями, ветками и листьями?
- Да
- Я помню время, когда мы все были внутри одной большой кометы, которая неслась сквозь космос, в котором миллиарды оттенков фиолетового, синего, голубого, оранжевого и красного красиво менялись словно жидкий газ или переполненные влагой облака. Атомы чередовались внутри нас хаотично, и я могла стать железкой как ты, а могла вишенкой, тигренком, бордюром в городе или песчинкой на пляже, куда постоянно накатывает бурлящая пенистая волна океана.
- Либо на пляже, либо в городе, - устало сказала деревяшка, - все равно везде люди.
- В городах люди несчастнее, но вековые истории улиц поистине притягательны. Эти красивые старые каменные и кирпичные дома… Вселенные сталкиваются на разных уровнях. Иногда люди посмотрят в глаза друг другу и пройдут мимо, иногда просто улыбнутся, а иногда так шарахнет от взгляда, что будут оба возвращаться на это место, пока не познакомятся. Моя подруга кирпич в одном старом доме, столько интересных историй рассказала, заслушаешься.
- Твоя подруга кирпич рассказывает тебе истории про людей?
- Ну, да! Твоя же подруга человек рассказывает тебе про свою жизнь?
- Она не рассказывает, я просто мысли ее слышу. Говорит она чаще всего совсем другое. Они так почти все делают.
- Она так и не завела себе мужика?
- Начала встречаться! Наконец то!
- Часто тебя носит?
- Я ее любимый браслет!
- Смотри! Заменят скоро, раз мужик появился, - улыбнулась деревяшка.
- И ты смотри! А то мебель тоже иногда обновляют!
- А у меня нет привязанностей! Я люблю перемены.
- А, знаешь, я бы скучала если б ты переехала!
Деревяшка не захотела ничего на это отвечать и решила перевести разговор на другую тему.
- А ты имеешь связь с другими железными предметами? – спросила она.
- С некоторыми. С дядей Сашей из Чебоксар, сторожем Федором Степановичем и граблями Митей.
- Митя грабли? – удивленно спросила деревяшка, как будто что-то припоминая…
- Ну да, ты что, знаешь его?
- В сарае у нас, верно?
- Ну, да!
- Я тоже имею знакомство с некоторыми деревянными предметами в округе, - немного вздернув нос сказала деревяшка.
- Митя говорит, кстати, что ему нравится!
- Что нравится?
- Ну, что они вместе. Деревянный черенок и железные грабли, он же вставляется в …
- Да знаю я что там вставляется, - прикрикнула Деревяшка, - в меня постоянно что-то складывают, а я может тоже хочу побывать внутри какого-то другого материала.
- Ну, ты же рассказывала, что тебя несколько раз возили в железном большом ящике на рябиновых колесах.
- Резиновых!
- А! Ну, да!
Деревяшка закрыла глаза, надела наушники и пошла слушать музыку.
- Вот как всегда! – крикнула ей в след железка, - Не до свиданья, ни прощай! Просто разворачивается и уходит!
Железка опустила взгляд в пол и вспомнила красивые женственные руки хозяйки. Они были очень изящные и ухоженные. Ноготочки иногда покрывала краска, разные узоры и рисунки. Тонкие красивые пальцы, пара колец и маленький еле заметный шрамик на безымянном из-за Ермолая.
Снегирь Ермолай прилетал клевать яблоки. Стоило ему постучать в окно, как через некоторое время оно открывалось и появлялось пять светлых интересных гнущихся веток, на которых были мелко порезанные яблоки. Эти ветки давали ему еду каждый раз днем, когда он прилетал в одно и тоже время.
Как-то раз, увидев остатки кожуры на одной из них, он решил взять ее, но будучи очень голодным и уставшим, и поэтому в плохом настроении, он немного не рассчитал силы и, клюнув одну из этих удивительных веток навсегда оставил след на одной из них. Ветки вздрогнули, Ермолай испугался и все яблоки упали вниз, где эти маленькие серо-коричневые пиздюки, тут же налетели и все расхватали. И несмотря на то, что воробьи и снегири одного размера, все равно для Ермолая они были маленькими пиздюками, вечно ворующими добычу.
Настроение было паршивым. Не поел, обидел ветки, да еще и воробьи поржали над ним. Но, ничего, подумал Ермолай и полетел к сторожу Федору Степановичу, в обязанности которого входило еще и то, что он периодически подметал территорию, на которой были разные постройки, деревья, а иногда и люди.
Среди деревьев было много рябины, и Федор Степанович всегда сберегал для Ермолая горсть этих ягод.
- Здорово Ермолай!
- Здорово Степаныч, жрать хочу! Есть ягоды?
- Конечно! Сейчас принесу! Изюм будешь?
- Не, у меня от него газики, у тебя рябина осталась?
- А как же! Обожди тут.
Федор Степанович был крепким мужиком семидесяти лет. Он носил старую фуфайку, черную ушанку, теплые ватные штаны и валенки. Он зашел в кочегарку и вынес сверток старой газеты, в котором были теплые ягоды.
Ермолай хоть и был очень голодный, но клевал ягоды медленно и с большим удовольствием. Переедать было нельзя, а то спать захочется. Он помнил, что сегодня однозначно надо успеть в парк. Панкрат рассказывал про одну странную бабку, которая приносит семена ясеня и конского щавеля. И когда они уже летели туда, Ермолай спросил:
- А что в ней странного-то? Она такую жратву приносит! Да пусть она будет хоть триста раз странная! Я вот жалею, что нет у меня возможности как у хомяков за щёку еду набивать, чтоб потом замышить!
- Ты спрашиваешь, что в ней странного? – выпучил на него удивленные глаза Панкрат. - А я тебе расскажу! Она одета полностью в красное! У нее всё красное! Красная обувь, красная шапка, варежки, штаны, шарф и куртка!
- Ой, да успокойся ты! Она такую еду на халяву специально для нас приносит. Да пусть она хоть в чем приходит, она же не пыталась тебя поймать?
Панкрат слегка скривил и поджал клювик.
- Панктрат? – сощурил на него подозрительный взгляд Ермолай.
- Пыталась, - Сквозь клюв сказал Панкрат. – Но у меня есть план. Да! Она, еще это … - добавил он и сильно скривил клювик.
- Да, блядь, что еще с ней не так?
- Она, ну … - У него был такой вид, как будто его заставляли делать что-то очень противное.
- Ну, говори уже!
- Она еще поет. Сидит и поет! – быстро выговорил он.
- О! Ну, так и отлично! Поющая бабка, вся в красном с семенами ясеня и конского щавеля для нас! – Обрадовался и засмеялся Ермолай. Это же два в одном! Еда и шоу, а стоп! Она же ловить нас собирается! – и эмоции радости тут же испарились, - Ну и какой план-то?
Панкрат посмотрел на Ермолая с испугом и интригой, обернулся по сторонам несколько раз, что бы никто не видел и показал картинку инопланетянина, образ которого уже всем надоел. Типичный, где были очень большие миндалевидные черные глаза, маленький рот, едва заметный нос и вытянутая форма черепа.
- Это что?
- Ермолай, эта бабка - пришелец! Мне нужно показать ей это!
- Прости, что?
- Ну, люди в ее возрасте так не ходят!
- А инопланетяне как мы знаем, любят привлекать к себе внимание, так?
- Ну, может у нее со своими связь нарушилась? И она, это … ну, пытается обозначить себя?!
- А может они дальтоники?
- Кто? Инопланетяне?
- Ну, да!
- Да ну!
- Так какой план-то?
- Я покажу ей эту фотку пришельца, и …
- Пожалуйста, не говори «фотку пришельца», а то, как будто ты его реально сфотографировал, или он тебе ее выслал, а на обороте милые слова и отрывок из поэмы написал от руки!
- Она!
- Что?
- Ну, почему если пришелец, то сразу он? Она!
- Ну, хорошо она! Короче! Показываешь ты ей это изображение и …?
- И ей не одиноко. Теперь у нее есть фотка …
- Изображение! – Перебил Ермолай!
- Да похуй, я еще музыку включу для фона, пусть поэстетизирует!
- Так не говорят.
- Ну, ты понял.
Ермолай и Панкрат залетели в парк. На лавочке сидела бабка вся в красном с семенами ясеня и конского щавеля.
- Ну, вот, оглянись вокруг, бывают же нормальные бабушки, одеты прилично, не то, что это бабка красная!
- На нее уже оглядываться начинают, - Заметил Ермолай.
- Ну, что, ты готов? – уверенно спросил Панкрат.
- Готов!
Они начали резко снижаться. В это время бабка уже что-то напевала и заметив их стала наблюдать как они садятся перед ней. Панктар и Ермолай сели, и она замолчала. Бабка смотрели им в глаза при полной тишине и пауза, которая повисла становилась томной и многозначной.
Панкрат и бабка смотрели в глаза друг другу очень пристально, взаимно вытягивая головы вперед. Выражение лица, взгляд, мимика обоих были очень напряжены, но они не злились. Ермолай заметил это и полное замешательство отразилось на его мордочке. Он попеременно смотрел то на бабку, то на Ермолая, не понимая, что происходит.
- Ты гречку почему не солила, балалайка старая? - Пылко продолжал Панкрат.
- А ты почему петли у дверей не смазывал, горбатый-сохатый? – надсадно вымолвила красная бабка.
- Я снегирь вообще-то!
- Да похуй!
- А они мне может поют так?
- Кто? Петли?
- Ну, да!
- Ты что, дурак?
Панкрат медленно, не отрывая взгляда, достал картинку инопланетянина и расположил ее прямо перед ее глазами!
Бабка взяла картинку и уставившись в нее, не глядя на снегирей, отдала им семена ясеня и конского щавеля. Затем улыбнулась, встала, убрала картинку и пошла куда-то в сторону. Панкрат спокойно посмотрел ей в спину и улыбнулся так, как будто понял что-то.
- Слышь?! – обратился к нему изумленный Ермолай. – Ты ничего не хочешь мне рассказать?
- Ну, я хотел стать вишенкой, а стал снегирем! – ответил Панкрат, продолжая неотрывно смотреть ей в спину.
- Ну тебе еще повезло, я вот хотел стать геотермальной электростанцией, а стал ну … это …
- Да, да …
А Панкрат все стоял и смотрел на то, как она уходила, а потом исчезла среди людей, как будто испарилась. Пара человек даже отшатнулись от нее, испугавшись, когда это произошло.
- Все? Это последние походу? – обратился Ермолай к Панкрату.
- Ага!
Они сели и стали медленно клевать семена.