Англичане, тунисцы — и Средиземное море. Казалось бы, что могло пойти не так?
В XVI веке Англия была страной-отщепенцем. Судите сами — с Римом она поссорилась ещё при Генрихе VIII, во времена Елизаветы Английской Лондон вступил в прямую конфронтацию с Испанией, и именно тогда начались первые заигрывания англичан с берберийскими пиратами.
Так, в 1576 году Елизавета отправила в Марокко посольство Ричарда Хэйклюта (Фамилию Ричарда как только не передают на русском: Хаклюйт, Гаклюйт, Хаклют, Хаклут... – прим. автора), с которым переслала тамошнему правителю Аль абд-Мелику письмо с предложением торгового сотрудничества.
А что поделаешь? Все честные рынки в Европе уже заняты и поделены, приходится пользоваться нечестными.
В Марокко потекли ядра, пушки, порох, селитра, дерево и т. д., что, конечно же, сильно разозлило Испанию.
Но, как мы понимаем, создание «умеренной оппозиции» вскоре ударило по самим же англичанам, и уже к 1620-м годам они вовсю страдали от набегов берберийских пиратов.
Тунис в XVII веке
К 1640 годам казалось, что Англия достигла мира со всеми государствами Варварийского берега. Последний договор заключил в 1646 году Эдмунд Кейсон, и теперь мир был подписан даже с Алжиром. Английские рабы оставались только в Тунисе, и там переговоры по их освобождению вёл Томас Браун — агент, назначенный парламентом.
Тут следует понять, что в описываемый момент Алжир, Тунис и Триполи имели двойственную систему власти. Номинально у власти стоял независимый правитель — дей или бей, но в каждом из этих государств находился отряд янычар, формально подконтрольных турецкому султану.
Эти отряды являлись одновременно и проводником политики Турции в регионах, и гвардией, и «делателями королей». Ага — глава янычарского корпуса — был одновременно ещё и коллектором, ответственным за сбор налогов и отсылку подарков султану, обладая, таким образом, не только военной, но и финансовой властью. Если дей, по мнению янычар, вёл какую-то неправильную политику, — его быстренько свергали и меняли на другого, более сговорчивого.
Так что в XVII веке в государствах Варварийского берега были две параллельные системы власти: бей (или дей), который командовал корсарами, являвшимися его личной армией, и ага — командир отряда янычар в регионе и правительственный «налоговик». Это позволяло султану, опираясь то на дея, то на агу, проводить свою политику в регионе.
В 1637 году к власти в Тунисе пришёл дей Уста Мурад, ренегат родом из Генуи, который поощрял и регулировал пиратство в регионе, а дабы освободиться от опеки янычар, строил новую гавань Порто-Фарина (ныне Гар ель-Мильх).
При нём приняли каперское законодательство, согласно которому корсары при захвате призов получали 90 процентов от их стоимости, оставшаяся же доля отходила государству — при этом дей претендовал на пять процентов, равно как и ага. Дабы корсары не утаивали богатства, в любой поход обязательно шли несколько янычар, призванных следить за захватами и их оценкой.
Согласно постановлению Уста Мурада, корсары должны были захватывать только корабли тех государств, с кем Тунис не заключал договор о «субсидиях», поскольку к тому времени многие государства платили выкупные платежи пиратам, чтобы избежать нападений на свои суда.
Договор такого рода заключили и с Англией, которая ежегодно платила 16 тысяч фунтов стерлингов отступных тунисскому дею. Кроме того, дей был вправе нанимать английские корабли и суда для своих торговых и гражданских нужд.