Начнем с источников, ведь всегда нужно обращать на это внимание, иначе можно чистую фантазию за правду воспринять. Ключевыми по данному периоду, когда жил Юань-Чжэнь (вторая половина VII века), являются китайские династические хроники династии Тан. Их две — дурно написанная в 941-945 годах Джиу Тан—Шу (Старая Тан-Шу, 旧唐书) и новая хроника Син Тан-Шу (НТШ, 新唐书) XI века. Помимо них есть ещё упоминания у многих других историков, но они часто уже описывают то, что есть в книгах Тан.
Другим источникам служат орхоно-енисейские эпитафии в Монголии, где самые важные это Кошо-Цайдамские (Хушо-Цайдам) и Баин-Цокто. Оговорив это, приступим к подвигам героя.
Под прекрасным османтусом он вырос
После того как Восточный Тюркский каганат прекратил своё существование, императоры династии Тан, хотевшие интегрировать кочевников в китайскую административную систему, начали набирать даровитых ребят из знатных тюркских племен, посылая их на учебу в столицу Чанъань. Здесь они могли получить как образование, так и стать чиновниками, помогающими таньцам вести диалог с кочевниками. Обучение было сложным, по одной из версий, само имя Юань-Чжэнь могло произойти от пропитанных маслом одежд, в которые кутались студенты от зимних холодов. По другой версии, имя происходит от «познавший сокровище», но тем не менее, обе связаны с обучением.
В те годы положение тюркских племен было тяжёлым. Не имея достаточного количества еды для пропитания семей, они вынуждены были нападать на Империю. Но без четкого руководства, раздробленные, они ничего не могли противопоставить регулярным китайским частям, пока на сцене не появился царевич (шад) из племени Ашина Кутлуг, или как звали его ханьцы (самый крупный народ Китая) — Гу Ду Лоу. На момент его восстания, Юань-Чжэнь находился в Шаньюе, военном губернаторстве, одном из многих созданных на северных территориях (дудуфу). Будучи не чуждым к горестям своих соплеменников, Юань-Чжэнь раздумывал о присоединении к восставшим, но был ограничен в передвижении Ван Бен Ли, представителем императора в Шаньюе. Убедив ханьского чиновника в лояльности, что он и дальше будет лишь циши (посредником, толмачом) с кочевниками, Юань-Чжэнь покидает ставку, и прибыв к Кутлугу, присоединяется к нему. Последний не знал радости, наконец-то оба кочевых крыла тюрков, — правое, возглавляемое самим Ашина Кутлугом, и левое, возглавляемые Ашида Юань-Чжэнем и Тоньюкуком, объединились, теперь потомок прежних ханов, Кутлуг, мог без всяких сомнений именоваться Ильтерис-каганом.
Восстание 682 года
Не прошло и года с разгрома тюрок, как война под руководством новых вождей приняла иной оборот. Если первоначально главарями были старейшины, увлекавшие за собой родовичей, то на этот раз выступили осколки аристократии и просвещенные тюрки, получившие китайское образование
Л.Н. Гумилев. Древние тюрки
Покинув пределы северного Китая, Юань-Чжэнь и Кутлуг начали собирать вокруг себя недовольные ханьцами тюркские племена. Из текста эпитафий следует, что сначала их было всего 17 мужей, но когда «жители городов поднялись в горы, а жители гор спустились в города», их стало 70, пока, наконец, тюрков не собралось числом 700, и Кутлуг не занялся их организацией и подготовкой. Конечно, прав был Л. Гумилев, описывая это как красивую легенду, сами китайцы насчитывали в рядах мятежников 5 тысяч мужей к тому времени. Образованному Юань-Чжэню Кутлуг даровал титул апатархана, главного военачальника, а Тоньюкуку — главного советника, бильге. Ведь только каган может быть и тем (бильге), и другим (алыпом) одновременно. Возможно, именно такая интерпретация титула Кутлугом, вызвала иронию у Тоньюкука, впоследствии заметившего, что «он [каган] не знает, который жирный бык и который тощий».
При первой попытке напасть на военное губернаторство Шаньюю тюрков сначала ждало крупное поражение от генерала Се Жень-Гуя, который разбил отряды Юань-Чжэня и остальных, заставив их бежать из осажденной столицы Юньчжоу. В Тан-Шу, может и с преувеличением, описано, что погибло 10 тысяч воинов, ещё 20 тысяч было взято в плен, угнано множество скота. Но как это часто бывает, кровавому поражению затем способствовала удача. В 683 году умирает император Гао-Цзун, к власти ненадолго приходит его сын Чжун-Цзун, который почти сразу был отстранён своей матерью, знаменитой императрицей У.
Вперёд к Хуанхэ
Воспользовавшись сумятицей при Танском дворе, Ильтерис-каган смог снова начать действовать. Первое время тюркам везло, они разграбили значительную часть территории Китая к востоку от Ордоса, пока не подошли с севера к Шаньюю, откуда сбежал в свое время Юань-Чжэнь, осадили Юньчжоу, убив градоначальника Ли Сыцзяня, а также захватили в плен военачальника префектуры Фэн-Чжоу Цуй Чжибяня.
Ситуация на севере страны стала все больше беспокоить императорский двор, тюркские отряды подошли уже к пяти основным городам-крепостям, которые должны были надёжно защищать Срединный Китай от набегов, располагаясь севернее от реки Хуанхэ. Тогда императрица У собрала свой знаменитый совет, чтобы решить как защищать префектуру Фэн-Чжоу, и не стоит ли отступить. Решающую роль сыграла речь Тан Суцзина, который объяснил как историческую, так и военную важность защиты территории, в сердцах воскликнув: «Население в Линчжоу, Сячжоу и других префектурах не сможет спокойно работать. Это невыгодно для государства!» Императрицей У были назначены новые генералы, а также усилены войска на севере. Но набеги все равно продолжались, Кутлуг и Юань-Чжэнь часто мастерски обходили регулярные войска китайцев, пользуясь маневренностью тюркской конницы, нападая на ханьцев из засады, пользуясь внезапностью.
Тучи сгущаются
Но к 685 году погода в степях становится ещё хуже, немногочисленные пригодные для выпаса скота пастбища, не дают возможности прокормить тюркам как самих себя, так и скот. Голодное поветрие разносится над кочевыми племенами. В беспокойство приходят токуз-огузы, енисейские кыргызы, тибетцы, монгольские племена. Начинается борьба за выживание. Надписи Тоньюкука с горечью повествуют нам об этих событиях:
Мы жили [там], питаясь оленями и питаясь зайцами. Горло народа было сыто. Враги наши были кругом, как хищные птицы, мы были [для них] падалью
Со срочным докладом к императрице У прибыл цензор Чэнь Цзань, описывая катастрофическое положение среди тюркских племён. Он буквально кричит, упрашивая царский двор воспользоваться моментом, убеждая У, что само Небо наказало варваров и разбойников. Чэнь Цзань описывал, как тысячи тюрков (тюцзуэ), израненные, с опухолями и голодные, часть из которых умирала прямо в пути, шли вереницей неся на себе детей и стариков по дороге в Тунчен и другие города. Императрица осталась не довольна докладом, так как решила не использовать этот шанс, чтобы навсегда расправиться с тюрками.
Но вместо неё на это решились другие.
Битва за выживание
Слова лазутчиков таковы: «Над народом токуз-огузов воссел каган, он послал к табгачам [китайцам] Куны-Сенгуна, к киданям Тонгра Сема. Слово так послал: тюркский народ в небольшом количестве Кочует, (но) каган его - герой, а советник у него - мудрый. Пока существуют эти два человека, то вас, табгачей, они убьют, на востоке киданей они убьют, нас огузов, тоже убьют, говорю я. Табгачи — нападайте с юга, кидане — нападайте с востока, я нападу с севера. Да не распоряжается в земле тюрков-сиров властитель.
Надписи Тоньюкука. Строчки 9-11
Этим другим стал Баз-каган тогуз-огузов. Поняв, что в том отчаянии, что охватили Степь, ограбить и забрать пастбища тюрков лучший вариант, он отправил послов к киданям и китайцам. Прознав об этом плане, Кутлуг созвал совет. Самым разумным было отступить, но долгое путешествие в ещё с более неблагоприятным климатом края, грозило смертью тюркскому элю. Молчал Юань-Чжэнь , будучи воином он мало чем мог помочь в стратегии, пока Тоньюкук не предложил свой план превентивного нападения. Сначала ударить на западном направлении, а потом бить врага по одиночке. Правда было одно «но», — численность тех, кто мог сражаться, едва ли составило три тысячи человек. Но выхода не было, лучше уж так, чем помереть. Кутлуг принял план.
Две тысячи воинов возглавил сам Тоньюкук, отправившись на встречу к токуз-огузам. В битве при реке Туул войска Баз-кагана были разбиты, а сам он убит.
Но самая сложная часть плана выпала на военачальника тюрков, Юань-Чжэнь. Ему ничего не оставалось как взять оставшиеся две тысяч людей, двинувшись на запад, к сильно окрепшим к тому времени тюргешам.
Последний поход
Проживавшие между реками Чу и Или к VII веку тюргеши сильно окрепли, прибавив к своей численности ещё и часть западных тюрков, которые были недовольны политикой своей знати по сближению с Китаем. Численность их войск была огромна. Около 693 года Юань-Чжэнь с его немногочисленными отрядами встретили тюргешей, но были разбиты. Сам Юань-Чжэнь погиб в бою.