Под влиянием технической революции, социальных и политических факторов наш язык стремительно меняется. Кажется, что в ближайшем будущем только нейросети смогут соблюдать правила грамматики. Разобраться в этих тенденциях поможет кандидат филологических наук, доцент кафедры компьютерной лингвистики РГГУ и очень известный языковед Александр Пиперски.
На сегодняшний день в мире насчитывается около 7-8 тысяч языков и по данным национального географического сообщества США каждые две недели на планете исчезает один язык. Таким образом, можно предположить, что в течение века количество языков уменьшится вдвое. Лингвистическое разнообразие сокращается в результате глобализации, люди с разными родными языками легко передвигаются по миру и общаются друг с другом. Человек больше не замкнут и не привязан к одному месту жительства, и это становится проблемой для малых языков. Имея всего лишь несколько тысяч носителей, при переезде в другие регионы или создание семьи с человеком, говорящим на отличающемся языке, становится нецелесообразно использовать свой.
Однако, шанс на реанимацию есть всегда. Таковы примеры иврита и мэнского языка (также мэнский гэльский – один из кельтских языков, принадлежащий к гойдельской группе. Его последний носитель умер в 1975г). Пока есть живые носители язык признается существующим, но бывают и спорные моменты, например, латинский. На нем продолжают называть биологические виды, а биологи владеют терминами и грамматикой. Можно ли считать язык живым, если им пользуются все биологи в мире? Ответ неоднозначен.
Продолжают появляться и новые языки, так как их стандартное развитие – дробление. Группа людей, владеющих одним языком, разделяется территориально и впоследствии у них накапливаются новые слова, образуя другой язык. Наглядный пример, когда норвежцы поехали в Исландию в 9 веке, и их язык на территории разных стран стал развиваться по-разному. Сейчас гораздо сложнее отселиться и полностью оторваться от другой группы, говорящих на том же языке. Это мы наблюдаем на примере английского, который присутствует и в Африке, в Канаде, в Индии, в США, и так или иначе, связан с английским Великобритании. Это важное отличие нынешнего мира от прежнего. Но, с другой стороны, есть разные факторы, которые способствуют появлению новых языков. Ключевой из них это политический. Иметь свой язык для государства – показатель особого статуса. Например, при распаде Югославии появились сербский, хорватский, черногорский и боснийский. Они немного различаются, но при этом совершенно взаимопонятны. Есть случаи, когда новые языки возникают благодаря лингвистам. Когда ученый приезжает куда-либо изучать язык и понимает, что он сильно отличается от того, на каком говорят в соседней деревне, то можно посчитать его диалектом, а можно объявить новым языком. И это важный фактор для общества. Если люди захотят считать, что язык, на котором они говорят, отдельный, то этого можно добиться и без государственности. Но объективных критериев, что есть новый язык, а что нет, не существует. Это вопросы самосознания и самоощущения.
Язык не стоит на месте и всегда развивается наряду с обществом. Он, как маятник, доходя до определенной точки, язык начинает упрощаться. И становясь максимально простым, вновь усложняется. Интересно разобраться в том, что есть сложность и простота. Под сложностью чаще всего имеют ввиду грамматическую, прежде всего морфологическую. То есть сколько падежей, склонений, спряжений. При изучении английского знать падежи не требуется. В русском языке шесть падежей имеют существительные, прилагательные, числительные, местоимения. Но при этом все падежи не всегда различаются. Например, в слове кондитерская совпадают четыре падежа из шести. Русский язык достиг определенного уровня грамматической сложности, а сейчас постепенно пошел на убыль. Понятие сложности языка всегда относительно. Кому-то кажется невероятным китайский, а кому-то грузинский. Здесь важно различать сложность языка и письменности. Потому что мы часто привыкли считать сложными языки, имеющих непривычное написание. Китайский в этом смысле очень показателен. Имея непростую для обычного человека письменность, сам по себе грамматически он довольно легкий. Тут мы имеем некоторый парадокс, что чем больше язык и его культура, тем он проще. Потому что языки межнационального общения всегда стремятся к облегчению, так как их учит много людей во взрослом возрасте.
Также в выпуске Александр Пиперски рассказал, отвечают ли словари Даля и Ушакова новым требованиям? Как оценивают лингвисты сленг зумеров? Насколько короткий текст и смайлы воздействуют на письменную речь? Могут ли все языки превратиться в pidgin версии себя нынешних? Почему столько споров возникает вокруг феминитивов? И в чем консервативность мата?
А какие особенности развития или изменения в языке вам больше всего импонируют или наоборот? Пишите свои мнения в комментариях.