Танис Ройглао.
Тишина, наполнявшая тронный зал дворца в Экматене казалась непроницаемой. После того, как хрипы умирающего стихли, никто из живых не посмел произнести ни звука. Только крупные капли, напоминающие драгоценные рубины, медленно стекали по лезвию кинжала, который я вытащила из груди мужчины. Соскальзывая с металлической кромки, они неслись вниз, разбиваясь о ровную карминовую поверхность. Крошечные всплески рождались и тут же умирали, один за другим.
Кровь заливала пол вокруг, просачиваясь в невидимые для человеческого глаза трещины, и образуя пронзительный, рубиново-алый узор, похожий на паутину. Неспешно растекаясь по каменным жилам, она плела свое кружево, в самом центре которого оставалась я, стоя на коленях у тела Юстуса.
Спустя несколько ударов сердца, набатом прозвучавших во все еще ликующем сознании, Рамон поднял меня с пола, крепко сжимая за плечи. Тело отказывалось мне повиноваться, ноги подкашивались, а голова казалась невероятно тяжелой. Кровь насквозь пропитала ткань платья, и поэтому юбка противно липла к ногам. Лишь через мгновение я поняла, что по-прежнему держу в руках кинжал, по которому больше не стекают кровавые капли.
Рукоять была скользкой, и пальцы сжимали ее так сильно, что начали неметь. Мне стоило приложить усилия, чтобы просто разжать ладонь и выронить оружие на пол. Оглушающий звон наполнил комнату, и я закрыла окровавленными руками уши, чтобы не слышать, как эхо подхватывает резкий звук, унося его под каменные своды дворца. От невероятно густого запаха смерти, растекающегося вместе с кровью, меня замутило, и я с трудом сдержала рвотные позывы.
Но, не смотря ни на что, я испытывала радость. Юстус больше никогда не будет истязать Южные земли по своей прихоти. Я избавила народ от тирана, поставившего его на колени. Не думала, что отнять чужую жизнь так просто. Мне всегда казалось, что на подобный поступок способны лишь безумцы, упивающиеся страхом в глазах жертвы и получающее неземное удовольствие, видя, как жизнь медленно покидает слабеющее тело. Но сейчас я стояла в звенящей тишине, глядя на своего врага и полностью осознавая случившееся. Теперь моя семья может спать спокойно, до тех пор. пока их души вновь обретут тела.
Тихий шепот, донесшийся со стороны входа, стал для меня знаком того, что толпа мятежников наконец-то очнулась от оцепенения. Кто бы мог подумать, что слабая женщина, никогда не державшая в руках оружия, сможет одолеть чемпиона арены. Звук медленно нарастал, и вскоре гул толпы начал напоминать карканье огромной вороньей стаи. Несколько мужчин двинулись было в мою сторону, обнажив мечи, но мастифф с окровавленной мордой подействовал на них лучше, чем Рамон, стоящий рядом. Его утробный рык тонул в рокоте толпы, который, словно морские валы, прокатывался по просторному залу, но свирепый оскал говорил сам за себя.
- Ты убила вазилевса, - донеслось до меня обвинение от одного толстого, словно бочка, советника, который был смелым только стоя в нескольких метрах от меня. Было не сложно заметить, как он бросал на Роуха полные ужаса взгляды. – Казнить!
– Юстус погиб потому, что не умел слушать. Он решил, что моя смерть принесет ему больше пользы, и жестоко ошибся. За это гладиатору пришлось расплатиться жизнью. Не думаю, что вы захотите последовать за ним в царство смерти.
- Ты убила вазилевса и должна понести наказание…
- Я убила мятежного раба, посягнувшего на жизнь законной наследницы престола, - отмахнулась я, по-прежнему сжимая влажными от крови руками ошейник скалящегося пса. По сути, все повстанцы были обычными шакалами. Эти люди пойдут за кем угодно, кто говорит достаточно хорошо, чтобы внушить им новую правду. Юстус собрал их вокруг себя, обещая власть и богатство. Почему же я не могу сделать то же? – Он стал таким же, как и тот, против кого вы боролись. Лицемерие было главное его чертой.
- Он дал нам все, - выкрикнул кто-то из толпы, которая тут же одобряюще загудела.
- Нет. Это я, не он, дам вам все, - весь этот разговор начал утомлять. – Неужели вы не видите, что я вернулась на Юг не просто так? По воле Песчаного я выжила во время кровавого пира вашего предводителя. Он лишь развлекался, глядя, как гибнут люди на арене, в то время как страна задыхалась. Моя цель – возродить величие Южных земель. Поэтому я воссоздам Великий совет.
Новая волна ропота снова прокатилась по тронному залу. Великий совет не собирался уже сотни лет, с тех самых пор, как мой клан пришел к власти. Для многих он был лишь очередной легендой прошлого, о которых только пишут в книгах.
Во время смутных времен, когда брат шел на брата и страну раздирали безжалостные междоусобицы, старейшины крупнейших племен Юга собрались вместе и учредили совет – коллективный орган власти, возглавляемый вазилевсом, который должен был заботиться о благополучии и процветании. Но время шло, и идея единства и равенства, которая царила между старейшинами, сменилась алчностью и пустыми амбициями. Снова начались войны, и земля умылась кровью. Достижения нескольких благодатных десятилетий рассыпались в прах за считанные недели. Юг стонал. О Великом совете все забыли, и власть снова оказалась сосредоточена в руках одного человека и его семьи. Но в древние времена люди были темны от невежества. Они не были готовы делать выбор. Сейчас же все изменилось.
- Я хочу, чтобы вы, мятежники, свергнувшие моего отца, избрали семерых представителей, которые станут членами совета, как в былые времена это сделали старейшины крупнейших кланов. Так будут учтены интересы всех, - мой голос не дрожал. Вытерев руки, я вышла из кровавого круга и приблизилась к пораженной толпе. – Юстус был прав, говоря, что наступает новая эра. Теперь Югом будет править совет равных.
Массивные двери из мореного дуба, украшенные гербом клана Ройглао, послушно раскрылись передо мной, и из тронного зала донеслись отзвуки оживленного спора. Но стоило мне переступить порог, как попугаи-мятежники в разноцветных нарядах смолкли, обращая на меня свои взгляды. Последняя из ненавистного им клана, несломленная, с устрашающим мастиффом, шагающим у моего бедра, я не могла не притягивать чужие взоры. Во мне больше не было покорности пленницы, лишь уверенность, подобающая вазирен. Я чувствовала нетерпение, которое невозможно было перебороть. Тот миг, который я так долго ждала, оказался на расстоянии вытянутой руки. Нужно только взять то, что принадлежит мне по праву. Но страх оступиться медленно тлел в моей душе едва алыми угольками. А что если последний шаг не приведет меня к цели, а станет роковым?
Тронный зал был набит людьми до отказа. Ничто больше не напоминало о случившемся здесь убийстве. Слуги вымыли все, не оставив ни одной капли крови, а самого Юстуса поглотил огонь. Я с трудом отбросила от себя воспоминания о пронзительном кружеве на полу и едва заметно вздрогнула от отвращения.
Несмотря на то, что мужчина формально был правителем, я не позволила повстанцам похоронить его в подземной крипте храма, где испокон веков находили последнее пристанище правители Южных земель, члены их семей и легендарные герои. Мятежный раб не заслужил чести лежать в мраморном гробу рядом Майроном Ройглао, сраженным в честном бою самим Джереймом Великим, и Летецией Клейменной, привезенной в Экматен из Эсдраса еще до того, как вспыхнули огни восстаний. По моему приказу тело мерзавца отдали пустынным собакам, но хищникам пришлась не по нраву уже мертвая еда. Привыкшие питаться еще теплым мясом, они оставили Юстуса нетронутым, и, пролежав несколько часов на жаре, труп начал разлагаться источая отвратительный смрад. Не желая марать руки, я позволила бедуинам похоронить своего предводителя по собственному обряду и отдать его пустую оболочку огню.
Пройдя по живому коридору, образованному галдящей толпой, я грациозно опустилась на трон моего отца, окидывая собравшихся одобрительным взглядом. С момента смерти гладиатора, все мои приказы выполнялись беспрекословно. Будучи последней из наследников моего отца в глазах народа, я могла предъявить претензии на престол, а убив Юстуса собственной рукой – становилась предводительницей бедуинов. Они, как и кочевые лиары, по-прежнему передавали бразды правления по праву сильнейшего.
Напротив трона стоял круглый деревянный стол, полностью вторящий западной традиции. Массивная столешница была отполирована до зеркального блеска, а деревянная ножка, вырезанная из цельного куска дерева в виде взлетающей птицы с раскрытым клювом и расправленными крыльями, придавала столу устойчивость. Вокруг него располагались семь стульев, и у каждого стоял один из лидеров повстанцев. Мятежники стекались в Экматен со всей страны, и многие из них заметили, что постепенно город возвращается к жизни. С улиц пропали головы, насаженные на пики, городские ворота снова открывали для всех желающих. Беда была в
том, что за годы тирании страх настолько глубоко засел в сознании народа, что путешественники и торговцы обходили столицу стороной.
- Садитесь, господа, - проронила я, наблюдая, как члены моего совета занимают свои места. Я с трудом запомнила их имена, несмотря на то, что их было всего семеро. Четверо мужчин и трое женщин недоверчиво косились друг на друга, не веря в то, что моя затея окажется успешной. Правящая верхушка и обычные южане никогда не питали особой любви друг к другу, но сейчас моей стране было необходимо единство, и все распри должны быть забыты ради всеобщего блага.
- Вазирен Танис, - невысокая рыжеволосая женщина с пронзительным взглядом осмелилась заговорить первой. Хотя коронация еще не состоялась, иначе, как к королеве ко мне не обращались. Как ни парадоксально, ни один из прихвостней Юстуса не решился противостоять мне. Слухи не могли не забавлять. Весь Экматен наперебой рассказывал, как я собственными зубами разорвала горло проклятого тирана, защищая честь семьи. На этот раз, народ был на моей стороне, не слишком-то ошибаясь, веря вездесущей молве. – Для чего вы собрали Верховный совет?
- Тяжелые времена требуют нестандартных решений, - я доброжелательно улыбнулась, рассматривая угрюмые лица. Мятежники не делали различий между мужчинами и женщинами, уподобляясь в этом лиарам. Любая роль могла быть сыграна женщиной так же хорошо, как кем-то из мужчин, будь то воин, лекарь или лидер. Да и к повидавшим жизнь людям повстанцы относились с почтением, понимая, что опыт не менее ценен, чем сила или сноровка, если уметь правильно его применить. Некоторые из членов совета были как минимум вдвое старше меня, и раз они дожили до такого почтенного возраста, то их жизненной мудрости вполне можно было доверять.
- В прошлом подобное решение не оправдало себя и принесло лишь большие беды, - серьезная рыжеволосая Кая продолжала говорить с осторожностью, будто бы боялась, то ее слова могут стоить ей жизни.
- Мы этого не допустим, - недоверие, которое мятежники даже не пытались скрывать, было весьма предсказуемо, но раз я начала все это, отступать будет глупостью. Решение возродить старую, полузабытую традицию далось нелегко. Идея воссоздать Великий совет была совсем не идеальной и обладала множеством изъянов, но, несмотря на это, она имела право на жизнь. Я искренне в это верила. Моя страна изнывает от страшных ран, и мне невыносимо смотреть на подобные страдания. – Вы все взялись за оружие, чтобы изменить свою судьбу. То, что сейчас происходит в нашей стране, не должно было произойти вовсе. Юстус превратил юг в край бедняков, которые, словно пустынные мыши прячутся в занесенных песком развалинах, которые прежде были их домами. Дипломатические и торговые связи с Западом и Срединными землями разорваны. Восток укрепляет границы, опасаясь бесчинствующих на дорогах бедуинов. Голод, страх, болезни – вот что осталось от нашего благодатного края. Смерть накроет нас своими крыльями, если ничего не делать.
- Чего вы хотите от нас, вазилики? – неразборчиво прокряхтел седобородый старец с темными, по-прежнему не замутненными возрастом глазами. Настолько пожилой человек был настоящей редкостью в рядах повстанцев. Я посмотрела на говорившего не скрывая интереса. До меня доходили слухи, что уважаемый своими однодумцами Кризор обладает даром заглянуть в самую душу.
- Поддержки, - ответила я, продолжая оглядывать совет цепким взглядом, пристально глядя в глаза каждому. Сомнения терзали их, было несложно догадаться. По толпе зрителей пробежался негромкий шепоток. Действительно, совещание Великого совета больше напоминало представление, которое едва ли кто-то воспринимал серьезно, и подобное отношение собственных подданных не могло меня не раздражать. Но я лишь сжала кулаки и продолжила, как ни в чем не бывало. – Мне нужно все, что мятежники могут предложить. Вы теперь богаты, и золота в ваших тайниках не намного меньше, чем было в сокровищнице моего отца. У вас есть люди и ресурсы, из которых можно сформировать новую армию. А ваши последователи, - мой взгляд остановился на бедуине, который на вид был моложе меня. Его карие глаза внимательно следили за каждым моим движением. Мужчина слушал жадно, поглощая каждое слово. Он совсем не был похож на тех мятежников, которых мне приходилось видеть раньше, - смогут сохранить часть привилегий и свои посты, если будут верно служить совету. Я готова помиловать их. Единственное, о чем я попрошу вас – это наказать детоубийц.
- Всех, кто имеет отношение к старому порядку, нужно казнить - повысив голос, бросил другой мужчина, презрительно глядя прямо мне в глаза. – Эти псы не заслуживают жизни. Вы хотите построить новый Юг, так избавьтесь от тех, кто тянет нас ко дну.
- Я не стану устраивать бойню, господин Мназон, - проговорила я, переводя на мятежника спокойный взгляд. Этот повстанец не достоин того, чтобы тратить на него нервы. – Убийство Энтайнов было последним. Больше я не потерплю бессмысленных убийств. Теперь все, кого обвиняют в преступлениях настолько тяжких, что за них нужно отдать жизнь, будут представать перед Великим советом. Лишь разобравшись во всем, мы примем решение.
- Это же смешно, - нервно усмехнулась темноволосая Леда. Благородное серебро лишь слегка тронуло ее виски, и темные кудри все еще опускались почти до самой поясницы. Из всех членов совета, как я успела заметить, она была самой дерзкой, и по-прежнему поддерживала бы Юстуса, останься он в живых. Это делало женщину опасной даже сейчас, когда я крепко ухватила власть. Ее реплика заставила меня напрячься, ожидая какого-то подвоха. – Ты будешь лично разбираться с каждым преступником юга?
- Если этого будет требовать народ, то буду, Леда, - я не без труда улыбнулась, подавив гнев. – Я сделаю все, чтобы поднять народ с колен.
- Абсурд, - женщина снова всплеснула руками, и я заметила, что другая южанка, сидящая рядом с ней, бросила на соседку одобряющий взгляд. Госпожа Мелина была довольно похожа на Леду. Было нетрудно понять, что между ними были родственные связи.
- Мне жаль, что вы так думаете, - глубоко вдохнув, проговорила я. Все, что мне сейчас нужно – это сохранять спокойствие. Как только совет поймет, что я непоколебима в своих намерениях, моя уверенность передастся и им. – Но, тем не менее, вы приняли мое приглашение стать частью совета, а значит, согласились играть по установленным правилам. Но, продолжим, - атмосфера накалялась. Я абсолютно четко осознавала, что получить безоговорочную поддержку совета будет сложно, но открытая неприязнь меня абсолютно не радовала. Толпа заинтересовано загудела, с интересом ожидая того, что же последует дальше. – Несколько серьезных проблем требуют безотлагательных действий.
- Мы уже начали наводить порядок в столице, - подал голос молодой бедуин. Я решила, что он как никто другой справится с ролью главы городской стражи. Роксан пользовался авторитетом среди мятежников, и отчего-то внушал доверие. Было видно, что ему не чуждо понятие чести, и что он не ударит в спину. – Горожане рады, что на трон вернулась Ройглао. Но беспорядки все еще вспыхивают в некоторых районах. Не все из нас приняли смерть вазилевса Айле как благо.
- В городском гарнизоне достаточно людей для того, чтобы справиться с этим. В столице должно быть все спокойно, - негромко прошуршал Кризор, и, тем не менее, все его услышали. Мужчина был самым пожилым членом моего совета и внушал окружающим благоговейный трепет. О его мудрости и проницательности ходили легенды.
- Ты сумеешь унять нрав идущих за вами людей? – задала я вопрос прямо, ожидая услышать однозначный ответ. Голос звучал ровно и властно. Лишь спустя мгновение я осознала, что так же говорил со своими советниками мой отец. Невероятная тоска сжала мое сердце от понимания того, что никогда больше мне не придется его увидеть.
- Я сделаю все, что в моих силах, вазилики, - проговорил Роксан со всей серьезностью.
- Да поможет тебе Песчаный. Что еще?
- Торговля, - произнесла Кая, привлекая всеобщее внимание к собственной персоне. Она была едва ли не единственной женщиной более или менее знатного происхождения, поддержавшей переворот и не питавшей особой приязни к моему отцу. Члены ее семьи, достаточно влиятельные хабессийцы, были напрямую связаны с этим ремеслом, привозя в Южные земли лучшие товары, найденные вдали от наших границ. А них работали сотни купцов, принося ее семейству немалый доход. Но их надежды не оправдались, и после прихода к власти Юстуса дело всей их жизни начало рушится. – Наших торговцев не пускают на восток, вазилики. Иллуриатский базар для нас недоступен, а это значит только одно – невероятные убытки. Тракты просто кишат разбойниками, караваны не могут спокойно путешествовать.
- Скоро прежние контакты с табунниками и западом будут восстановлены. Это частично перекроет потери, связанные с Иллуриатом. Но, боюсь, отныне Восточные земли больше не будут нашим главным союзником. Придется искать другие рынки сбыта. Торговля с другими соседями может быть не менее выгодной. Вы об этом знаете лучше меня, госпожа Кая. Займитесь этим вопросом, - я ободряюще улыбнулась. Готова поспорить, что у этой женщины не менее десятка запасных планов, но восток был настолько заманчивым партнером, что было невероятно трудно от него отказаться. – Но я напишу королю Элдреду. Думаю, мы сможем восстановить хоть часть прежних договоренностей.
- К стенам города стекаются беженцы,- начала Мелина, поправляя выбившуюся из прически темно-медную прядь. - С ними тоже нужно что-то делать.
- Мы можем впустить их, - сказала я, слегка склоняя голову и рассматривая широкое лицо. Женщина не была красавицей, но было в ней что-то такое, что привлекало взгляд. – Экматен потерял половину жителей, а все, что нужно беженцам – это кров и пища. Мы в силах дать им это.
- Это трата средств, которыми вы, вазилики, в данный момент практически не располагаете, - возразила Леда, едва слышно постукивая ногтями о полированную поверхность стола. Улыбаться ей становилось все сложнее, а от монотонного гула толпы у меня медленно начинала болеть голова.
- Это милосердие и великодушие, - парировала я ее выпад. – Им нужна помощь. Юстус награбил достаточно, чтобы обеспечить помощь. Мелина, я буду благодарна, если вы возьмете дела беженцев в свои руки. Дайте им то, что они хотят, и их верность будет им наградой. К тому же, они могут работать. В квартале ремесленников для них всегда найдется занятие. Городу сейчас как никогда нужны рабочие руки.
- Как прикажете, вазилики, - женщина склонила голову, но я заметила, что родственницы не слишком довольны тем, что всем руководила я.
- Тэрон, - я обратилась к мужчине, который все это время почтительно молчал, крутя в руках серебряный грош. Он был уважаемым человеком при дворе моего отца и смог купить себе жизнь, оставаясь с новым вазилевсом. Его происхождение было неизвестно, но Тэрон сумел найти свой путь наверх. Ум и самодисциплина сделали из него прекрасного казначея. Я была благодарна Песчаному, что они уберегли почтенного южанина от гнева головорезов Юстуса. – Вы оказали бы мне бесценную услугу, если бы снова стали главным казначеем.
- Вазилири, вы оказываете мне честь, делая подобное предложение, - Тэрон мягко улыбнулся, и я не заметила в его глазах и капли неприязни. – Я годами служил вашему отцу и с радостью согласился бы, но старость нагнала меня раньше, чем хотелось. Ум мой утратил былую остроту, госпожа Танис. Но мой сын, Болат, считает не хуже меня, да и способности его намного превышают средние.
- Вы можете за него поручиться? – отказ мужчины стал для меня неожиданностью. Изумление было так ярко написано на моем лице, что казначей рассмеялся.
- Собственной головой, вазилики.
- Тогда пусть будет так, - я улыбнулась ему в ответ. Если я не могу заполучить Тэрона, то его родной сын – лучшая замена. Уверена, что мужчина сам занимался образованием отпрыска, а значит у Болата был лучший учитель.
- Остался еще один нерешенный вопрос, вазилики, - переведя заинтересованный взгляд на Кризора, я ожидала пояснений. – Ваша коронация. Южные земли не могут остаться без правителя. Вы созвали совет, но этого мало. Народу нужен человек, который будет олицетворять власть, чтобы им было, в кого верить, - «или кого ненавидеть», - добавила я про себя. Было странно слышать подобные слова от мятежника, но старец в какой-то мере был прав. Народу нужен предводитель, конкретный человек, из плоти и крови, а не дух призрачного единства Великого совета.
- Отправьте гонцов, чтобы разнесли весть по всей стране, - немного подумав, произнесла я. – Коронация пройдет по всем правилам через месяц. Этого времени хватит, чтобы организовать празднество. Я приму корону отца и вознесу Южные земли выше, чем они когда-либо были. Песчаный мне свидетель.
Мария.
В малом зале Фарзтета было невероятно тихо. Из-за тяжелых захлопнутых дверей до нас не долетало ни звука. Казалось, что мы находимся в замке совершенно одни, хотя в ушах у меня все еще звенели голоса слуг и детей, которые окружили нас, стоило мне с Максимилианом подняться к главным воротам.
Сейчас я молчаливо стояла возле небольшого сводчатого окошка, сквозь которое открывалась прекрасная панорама на Камдазз и бескрайние снежные поля, за границами которых начинались Срединные земли, а дальше, спустя долгие дни, месяцы пути в оазисе Аллиэт, словно костяной цветок под лазоревым небом расцветала единственная теперь столица Южной земли Экматен.
- Никогда! - глухой удар по крышке стола и полный гнева голос Сканлана вернули меня к действительности в ледяные стены северного дворца.
- Мой дорогой друг, - невозмутимым мягким голосом продолжал Максимилиан, точно не заметив гневный выпад северянина, - по законам Западной и Восточной земли, дети, рожденные вне брака, принадлежат матери. Все они. Более того, Мария была и остается принцессой Срединных земель, и ее дети считаются наследниками второй и последующих очередей. Они принадлежат династии Вилландертов.
- Это мои дети, чертов старик! - я никогда прежде не видела Сканлана в таком гневе. Лицо его пылало огнем, он то и дело гулко бил руками по крышке стола, отчего я не переставала вздрагивать. - Здесь Север. Здесь мои законы!
- Северных земель давно уже не существует. Их нет на карте, их нет в мире. Камдазз принадлежит Реймсу, как и его племянники.
- Я не отпущу своих детей вместе с этой полоумной и стариком на войну. Я, слышишь, вазилевс, я был там, когда твой драгоценный гладиатор забивал камнями женщин. Я выкупил ее, вытащил с того света, когда яд проник в каждую клеточку ее тела. И я знаю, что ждет вас. Я не пущу детей. И Эрлею тоже. Ты хоть знаешь, кто она? Ты хоть однажды не спал ночью, когда ее мучил жар? Нет. Я был и остаюсь ей отцом. И этого никто не изменит. Не заставляй меня, перерезать тебе глотку, Максимилиан. Ты и так давно считаешься мертвым, что бы кто-то выставил мне счет.
Вазилевс проигнорировал его выпад.
- Если ты так заботишься о детях, то понимаешь, Север со своим суровым климатом не лучшее место для их жизни. Пусть до своего совершеннолетия поживут в Гарте, затем, ты волен определять их судьбу.
- Это будут уже не мои дети. Зачем мне южные слабаки, которые, подобно своему солнцеликому дядюшке, не только страной не смогут управлять, но и собственной женой не справятся. Хороша она, не правда ли? Танис, дочь великого Максимилиана. И Срединные земли прибрала к рукам, даже ноги не разведя, и смерть отца сумела вывернуть себе на благополучие, да и меня, признаться, дураком выставила. Что, Максимилиан, не ожидал такого поворота от своей любимицы? О, я забыл еще беднягу Генриха упомянуть, из которого делали осла целых пять лет. И ты хочешь, чтобы Эрлея стала такой же?
Сканлану удалось найти слабое место Максимилиана. Тот сразу как-то съежился, лицо его побледнело, а из горла вырвался сдавленный вздох. Предательство Танис больно ударило по вазилевсу. От Скаталана, подосланного ко мне, он знал о том, что происходило за высокими стенами Экматена. Хотя Танис была едва знакома с семьей матери, это не могло оправдать ее в глазах мужа. Любое упоминание о недавней любимице приносило ему такую боль, что в разговорах я снова и снова остерегалась назвать ее имя, принеся мужу новую боль.
- Для нее еще и слова не придумали, - не унимался Сканлан. Сейчас его северный дух прорвался наружу, и Сканлан уже не контролировал себя. - Шл*хам поучиться бы у вазилири Танис Ройглао. Я теперь, кажется, начинаю понимать, отчего о первой жене-южанке Эсмир Джерейма Великого так мало известно. Представляю, как ему было стыдно, когда он понял, сколько лет его водила за нос варварская девчонка. Интересно, на какие ухищрения пойдет Танис, чтобы не родить Юстусу ребенка? Это так сильно помешало бы ее плану овладеть Срединными землями...
- Довольно, - я впервые подала голос за все то время, пока мы были в малом зале. Мужчины, словно застигнутые врасплох воришки, вздрогнули. Кажется, они уже успели забыть о том, что я по-прежнему тут. - Хватит оскорблять друг друга. Вы оба отцы, и оба хотите счастья своим детям. Сканлан, ты понимаешь, что Эрлеа принадлежит Ройглао, так же, как я понимаю, что Этельстан - наследник Севера, даже если тот всего лишь воспоминание прошлого, и зыбкая надежда будущего. Но он слаб. Север убивает его. Возможно, когда-нибудь Этельстан сможет жить здесь, но не сейчас. И рано или поздно тебе придется решить, воспитать его в духе своей страны, рискуя его жизнью, или посадить на престол мужчину, воспитанного в вольном Гарте.
Я понимаю, и это разрывает мне сердце, что? как бы мы того ни хотели, рано или поздно каждый из нас лишится ребенка. Между нами будут месяцы пути, страны, но иного выхода нет. Я... - мой голос сорвался. Я сама не верила в то, что говорю. Я никогда не думала, что душевная боль может быть столь сильной. Я словно снова хоронила Максимилиана. А что еще ожидает нас впереди? - Путь сыновья останутся с тобой. Дочерей я заберу на юг, и они станут вазилири. Не сейчас, позже, когда власть вновь вернется к Ройглао. Но пока пообещай мне, что ты позволишь мальчикам хотя бы на зиму уезжать в Гарт. Этельстан не вынесет еще одной зимы. Сделай это, Сканлан, дай мне слово.
- Мы признаем независимость Севера, - вступил Максимилиан.
- Что бы сдох! - взорвался Сканлан. - Мне наплевать на эту независимость и твои проклятые обещания, старик! Речь идет о моих детях. Ты хоть знаешь, что значит быть отцом? Твои дочери и сыновья мертвы, единственная живая... - Сканлан махнул рукой.
- Мы не знаем, что на самом деле произошло, - попыталась его урезонить я, а заодно и успокоить разбитое сердце мужа. Я не верила, что Танис участвовала хотя бы в половине тех злодеяний, что приписывают на ее счет. В памяти моей еще был жив день, когда по воле вазилири я оказалась освобождена от Гирана и той правды, которая принесла бы столько горя моей стране и семье. Нет, что-то было не так в этой истории. И пусть соглядатаи Максимилиана клянутся в правдивости своих слов, правда у всех разная.
В дороге мы почти не разговаривали.
- Сканлан киан-Мидир, поклянись мне, что, оставив тебе детей, я найду их в здравии и благополучии, а ты сам позволишь девочкам уехать в Экматен. Дай мне слово, Сканлан, - я сама удивлялась тому, что мой голос звучал скорее властно, чем просяще. Словно это он, не я, находился сейчас в безвыходном положении между войной и смертью.
- Хорошо, - он сглотнул и поправил воротник камзола, словно тот стискивал его горло. - Хорошо, я даю слово бринэйнна Севера. И я буду молиться, чтобы война продлилась как можно дольше. Дай бог, Мария, ты выживешь, но найдешь ли в действительности то, ради чего стоило сражаться... - он приподнял бровь. - Не думаю. Когда ты прозреешь... - он не договорил. Дверь в зал открылась и внутрь вошла Эрлеа. Я замерла, переводя взгляд с дочери на мужа, чьи глаза расширились, а из горла вырвался судорожный вздох. Она еще спала, когда мы вернулись в замок.
Одетая в свое лучшее белоснежное платье, с надетой поверх нее песцовой шубой, дочь распустила огненные волосы, надев поверх тонкую серебряную стиану. На лице ее расцвела нежная улыбка, когда она увидела меня. Не теряя достоинства, более присущего взрослой гормлэйт, нежели ребенку, она, согнув колени, присела в поклоне, держа спину натянутой словно струна.
Я часто слышала, что дети Севера взрослеют гораздо быстрее, и не было ничего удивительного в том, что тринадцатилетняя Эйслин Клентонская, наравне с будущим мужем Агроном, руководила атаками лиаров. Маннская сталь сочетала в себе два свойства - удивительную легкость, и способность годами сохранять лезвия острыми без повторной заточки. Детям правителей Севера дарили маннские мечи на пятилетие, словно отсекая ими от них детство. Эрлеа не была исключением.
- Отец, - она подошла к Сканлану и, поклонившись, положила свою тоненькую ручку ему на плечо поверх плаща из золотого меха. - Я хотела узнать, как ты себя чувствуешь. Няня сказала...
- Со мной все хорошо, дорогая, - он смягчил несколько резкий ответ, нежным касанием ее щеки. - Проведай брата и оденься теплее. Не хватало еще, чтобы и ты заболела.
- Я же гормлэйт Севера, - она рассмеялась. - Матушка.
- Иди, - кивнула я, поражаясь, какой же неуместной может быть любимая шутка дочери о притязаниях на трон брата. Максимилиан, словно умирающий на посланников смерти, смотрел на удаляющуюся Эрлею, не в силах скрыть боль и отчаяние. И дело было совсем не в севером облачении или шутке. Он увидел ту искреннюю любовь и то взаимопонимание, что всегда существовало между ней и Сканланом. Эрлеа не могла не знать о моем рискованном походе или же не заметить моего длительного отсутствия, но внимание уделила именно Сканлану, не постеснявшись незнакомца.
Не на одного Максимилиана появление Эрлеи оказало сильное влияние - Сканлан бросил на меня смущенный едва ли ни виноватый взгляд, и уже спокойно опустился на кресло и, придвинув к себе серебряный поднос, снял с него графин с разбавленной вином чакорой и разлил ее по трем кубкам, протянув первый Максимилиану.
- Как ты выжил? - в его голосе не было злости, он прозвучал неожиданно тепло и благожелательно. Я заняла место на краю стола, так, чтобы одновременно видеть их обоих.
- Юстус никогда не видел меня вблизи. Мы направлялись с бедуинами в Хамбели, когда он напал со своими головорезами, - Максимилиан понюхал напиток, пытаясь понять, что перед ним и немного отпил. - Недурно, - заключил он и снова сделал глоток. - Они напали ночью, трогать всех побоялись, это сейчас уже не перед кем не остановятся. Один из моих спутников был богатым купцом и одет получше моего. Юстус ошибочно принял его за меня.
Вернуться я не мог, пока песчаная буря не улеглась, не стоит поднимать головы. Два года прожил в Хамбели вместе с жрецами. В древности многие капитаны искали пути к Южному морю, и их корабли веками разбивались у Хамбели - место там дурное, рифов много. Жрецы из обломков до сих пор корабли строят, а те немногие, кто выжил в пустыне, их стараниями и знают путь в Южное море, специально скупают всякую рухлядь, и справляют к ним. Вот этим я и занимался. Потом отправился в Гарт, инкогнито, разумеется, через Южное море. И пришел в Камдазз, - он пожал плечами, и я поняла, есть еще что-то. Что-то столь ужасное, что Максимилиан не желает об этом говорить.
- Вам необходимо отдохнуть, - мягко произнес Сканлан, отставляя от себя кубок.
- Буду благодарен, - кивнул в ответ муж, понимая, что Сканлан сейчас желает остаться со мной наедине. Бринэйнн поспешно позвал слугу и тот, получив приказы, сопроводил Максимилиана в кабинет Сканлана. Сам северянин вновь наполнил кубок чакорой и жадно осушил его, утерев губы рукавом камзола. Только сейчас я заметила, как лихорадочно блестят его глаза, а лоб покрыт испариной, словно в лихорадке.
- Пошли, - не дав мне возможности задать вопрос, сказал он и быстрым шагом направился прочь из зала. Я последовала за ним, не имея ни одного предположения, что задумал Сканлан. Я едва поспевала за ним, путаясь в подоле платья. Слуги прижимались к стенам, едва заслышав, с каким грохотом распахиваются двери, и увидев могущественную фигуру правителя, облаченную в меха. Они приседали в поклоне, боясь даже бросить взгляд на нас. Сканлан отворил двери в свою личную комнату и, пропустив меня вперед, захлопнул их за моей спиной. Он подошел к покрытому изморозью окну и прижался к нему лбом, точно пытаясь погасить пылающий в его душе огонь.
Так прошло несколько томительных минут. Наконец Сканлан отстранился, уже более спокойно подошел к столу и, отперев замок, вытащил из ящика невероятной красоты ларец, покрытый золотом и эмалью. На крышке виднелся герб киан-Мидиров, инкрустированный драгоценными камнями. Сканлан открыл крышку, и я замерла.
На Юге Максимилиан осыпал меня драгоценностями, одна аре стоила нескольких тысяч рабов. Но подобной роскоши я просто не видела. Сканлан достал невероятных размеров серьги. Они были в половину моей ладони, прозрачные с холодным голубым отливом, словно кубики льда освященной воды.
- Эти серьги принадлежали районак Виране, - тихо произнес Сканлан, не отрывая взгляда от их острых граней. Это бриллианты Мидира Основателя.
- Как их можно было носить? - я боялась даже дотронуться до них.
- Серьги крепили к стиане, - пояснил он. - Возьми, - Сканлан вложил одну из них в мою ладонь.
- Я не могу.
- Ты должна, - его взгляд обжигал. - Когда-нибудь твоя жизнь вновь будет висеть на волоске. Как и Эрлеи. Ты выкупишь их серьгой. Вторая останется у меня как гарант ваших жизней. Каждый сможет отнять твою, так же как не сумеет устоять перед возможностью получить вторую из моих рук. Ты не должна умереть.
- Но...
- Помолчи, - тихо попросил Сканлан, обхватив мое лицо ладонями. - Мария киан-Мидир, я не позволю никому тебя убить. Ни теперь, ни впредь. Ты можешь сколь угодно долго играть роль верной жены и вазилики, но твой муж стар и немощен, даже если это незаметно для своего глаза. Очень скоро, ты даже не заметишь, как придет этот час, его не станет. И тогда я приду, чтобы вернуть себе украденное сердце. Слышишь меня? Я приду к тебе. И не будет важным, ни расстояние между севером и югом, ни вопросы наследования - ты будешь моей женой, даже если ради этого мне придется захватить все Срединные земли, чтобы объединить наши государства. Я тебя не оставлю. Когда ты будешь смотреть на своего мужа, ты будешь вспоминать этот разговор. Я буду всегда рядом с тобой, где бы ты ни была. Я Сканлан киан-Мидир, сын Ледяного, отец Севера, называю тебя своей.
Ты не склонишься и не позволишь себя уничтожить. Иди на Юг, раз туда зовет тебя сердце и уничтожь эту продажную тварь Танис Ройглао. Возведи себе Империю о которой так мечтаешь, раздели ее с мужем, а когда его не станет, возьми престол. Ты можешь сколь угодно прикрываться интересами Юга и его людей, но одно я знаю точно - в тебе есть Север. В тебе есть Ледяной, который позволил тебе зайти так далеко в свои владения. Он признал тебя. Признал, потому что ты моя. Мария, ты моя! И я готов тебя ждать. Пусть Эрлея проведет с отцом то время, что у него осталось, но остальных детей я приведу лишь тогда, когда ничто больше не будет мешать нам быть вместе. Я люблю тебя, - он так крепко прижался лбом к моему лбу, что это было практически больно.
Сердце мое билось где-то у горла, то замирая, то проваливаясь куда-то глубоко. Сканлан никогда не говорил о своих чувствах, северянин, он скрывал огонь слоем льда, но теперь тот растаял. И я не знала, смеяться ли от счастья, что мужчина, к которому я так сильно боялась проявить чувства, отвечает на них, или ужасаться тому, что он ждет смерти моего мужа, любовь к которому ничуть не меньше.
Меня обжигало огнем, прикасаясь я к Сканлану, тело пылало в желании. Я сама избрала его. Он отец моих детей, человек, купивший меня как рабыню и возвеличивший как районак. Но полгода жизни на Юге не вычеркнуть из моей памяти, как и не стереть любовь, что дарил мне Максимилиан. Как можно сравнивать полгода счастья с любящим мужем с пятью годами жизни растерянной затворницей с мужчиной, проявляющим свои чувства лишь по отношению к детям, бесконечно боясь и надеясь услышать правду.
- Я люблю тебя, люблю, - шептал Сканлан мне на ухо, точно колыбельную, отдавая долг прежних лет. - Ты моя. Только моя, принцесса, только моя.
Слезы лились из моих глаз. Меня трясло в истерике от подобной несправедливости богов. Ну за что, почему обходя меня милостью все эти годы, они дарят ее теперь, когда я не могу ее принять. Когда она значит еще большую боль и потерю?
Сканлан подхватил меня на руки и отнес на кровать. Мы оба были измучены этим днем. Силы покидали меня, тело ломило от усталости и потребности в синем дурмане, душа разрывалась на части, а до уха доносился плач сына, которого не могли успокоить няньки.
Я сломалась. Прижимаясь всем телом к Сканлану, укрывшему меня своим меховым плащом, я чувствовала, что все беды мира обрушиваются на меня, как песчаная буря на глупца, потерявшегося в пустыне. Сканлан обхватил меня руками и под его успокаивающий шепот я уснула.
Утро не принесло мне никакого облегчения. Завтрак, проведенный в окружении Сканлана и Максимилиана, закончился тем, что из-за нервного напряжения мой бедный желудок отказался принимать еду, и меня вырвало, едва я успела выскочить из столового зала в коридор. Горло саднило, голова пульсировала болью, а перед глазами все кружилось. К счастью, Сканлан, знавший меня лучше кого-либо, не вышел следом и, вероятно, попросил Максимилиана остаться в столовой - их присутствие было нестерпимым.
Хотя я еще не видела Этельстана, я не стала наведываться в его покои, опасаясь, что сын спит. К тому же, хотя я была абсолютно уверена, что причиной моего недомогания являются расшалившиеся нервы, где-то в самых глубинах души я допускала крохотную вероятность того, что могла чем-то заразиться. Так что к Этельстану лучше было пока не наведываться. Вместо этого я спустилась этажом ниже, где у детей была общая гостиная.
Усевшись полукругом вокруг няни Эрлеи, они слушали предания о богах на северном наречье. Близнецы Роллон и Ранделл еще плохо понимали его, но Эрлеа то и дело останавливала рассказ няни, чтобы объяснить братьям прочитанное. Было весьма забавно наблюдать за тем, какой взрослой она кажется, выполняя обязанности старшей сестры. Малышки Рагнэйлт и Серанна были здесь же, окруженные заботой нянь.
- Матушка, - первым заметил меня Роллон и они вместе с Ранделлом бросились в мои объятия. Эрлеа, смерив братьев уничижительным взглядом, с достоинством поклонилась, и лишь после этого подошла ко мне. За время моего отсутствия кожа ее стала еще бледнее и темно-рыжие волосы казались неестественно яркими.
Она была единственным ребенком, похожим на меня. Все остальные были настоящими киан-Мидирами - светловолосые, высокие, с бледной кожей и темно-синими с поволокой глазами. А весь мир пускает шутки про королей табунников, якобы у них на всех один портрет. Я была в храме Пернетте и видела всех киан-Мидиров. Ни у одного не было темных голос или кожи цветом отличной от цвета фарфора. Мои дети не стали исключением.
Объятия их были настолько крепкими, что я едва удержалась на ногах. Вскоре крики начали меня раздражать. Голова болела все сильнее, и я со стыдом осознала, что последние двадцать минут почти не слушала, что мне говорят, погрузившись в мечтания о наркотике. С трудом продержавшись до обеда, вместо трапезы я направилась в свои покои и, заперев дверь, вытащила из сундука веточку синего дурмана, с трудом совладав с дрожью в руках. Подумав пару минут, я вытащила еще три и зажгла их. Сладкий дымок тонкими струйками побежал вверх. Я поставила дурман в вазу и, поставив ее на пол, легла рядом.
Голова приятно закружилась. Кровь начала быстрее бежать по жилам, и меня охватил жар. Сильнее, сильнее, вскоре он стал нестерпимым. Я глубоко вздохнула, но воздух, наполненный дымом, заставил меня закашляться. На глазах навернулись слезы, грудь разрывалась от боли, я не могла сделать ни вдоха. На четвереньках, я доползла до двери, надеясь отворить замок, но не смогла приподняться. Перед глазами все заволокло темной пеленой. На ощупь, борясь из последних сил за жизнь, я в слепую, то и дело падая на четвереньки, пыталась отворить замок. Боги, какой же нелепой будет моя смерть.
Но она помиловала меня. Пальцы натолкнулись на защелку, и я смогла отворить дверь, упав уже в коридоре. Ледяной чистый воздух наполнил мою грудь. Я не делала не малейшей попытки подняться, не в силах отдышаться. Пелена постепенно исчезала, в тусклом свете коридора я смогла различить лицо Максимилиана, склонившегося надо мной.
- Забери меня отсюда, - прошептала я. – Увези меня на юг.
Я не смогу справиться с этой зависимостью. Я не смогу выжить рядом с синим дурманом, в то время, когда от меня так много сейчас зависит.
© Энди Багира, Иррьяна, 2013 г.
Понравилась история? Ставь лайк, мне будет приятно)