Заинтересованность Турции в Центральной Азии имеет давние исторические корни: в годы правления в Османской империи Абдул-Хамида II (1876— 1909) пантюркистские идеи усиленно пропагандировали младотурки. Кемалисты отказались от пантюркизма и панисламизма, но в ряде исторических работ 30-х годов ХХ в. проводился тезис о вкладе турок в цивилизацию ЦА задолго до Османской империи. После распада СССР Турция стала рассматриваться как явный кандидат на заполнение вакуума в ЦА.
Лидер исламского движения - проповедник Фетхуллах Гюлен. В арабских странах это движение не нашло последователей, тогда как в Казахстане ему удалось открыть 29 школ, в Азербайджане – 12, в Туркменистане – 13, в Киргизии – 12. За пределами Турции подобные школы преследуют более широкие культурные и политические задачи. Деятельность школ ИДГ ведет к сближению исламского и светского национализмов, исламской и этнической идентичностей, нации и ее государства. Преподаватели школ ИДГ действуют солидарно с учителями турецкого языка, присланными Министерством образования Турции, поддерживая миф об общем происхождении казахов и турок, официальную идеологию Турции.
Однако попытки Турции принять на себя роль политического лидера тюркоязычного мира уже весной 1992 г. были встречены странами Центральной Азии с меньшим, чем ожидали в Анкаре, энтузиазмом. Как уже было сказано, к началу 2000-х гг. расширилась сеть турецких образовательных учреждений в Центральной Азии. В Казахстане, Киргизии и Туркменистане действовало около двадцати школ и два университета (КазахскоТурецкий и Кыргызско-Турецкий), открытых министерством образования Турции, и более пятидесяти школ и три университета, созданных общиной Ф. Гюлена.
Узбекистан, однако, свернул сотрудничество с Турцией в образовательной сфере. В 1997 г. узбекское правительство отозвало из Турции 2 000 студентов, заявив, что обучение в этой стране способствует распространению среди них радикальных исламских взглядов. В 2000 г. были закрыты все турецкие школы и лицеи в Узбекистане и расторгнуто соглашение о студенческом обмене с Турцией.
Таким образом, к концу 1990-х гг. притязания Анкары на политическое лидерство в Центральной Азии, обнаружившей свою несостоятельность еще к середине десятилетия, были фактически исчерпаны. Предпринятая в начале 1990-х гг. попытка Турции объединить под эгидой Анкары тюркоязычные государства, проигнорировав объективно существующий на постсоветском пространстве международно-политический регион с его целостностью и внутренней логикой межгосударственных отношений, являлась исторически преждевременной и обреченной на неудачу.