Бывший главный тренер сборной России Борис Игнатьев, в момент печально знаменитого «письма четырнадцати» помогавший в национальной команде Павлу Садырину, в интервью обозревателю «СЭ» назвал человека, которого считает главным виновником тех событий.
— Кого вы считаете главным виновником «письма 14»? И думаете ли, что-то событие похоронило потрясающую команду на много лет вперед?
— Главным виновником считаю Анатолия Бышовца, который переступил человеческую и педагогическую грань. Возможно, ему казалось, что, если он возьмет сборную, то все будет на высшем уровне. И он заблудился, ошибся.
Ту команду я назову самой талантливой возрастной группой за много десятилетий, которые нахожусь в футболе. Это были потенциальные футбольные Пушкины и Лермонтовы. Они могли очень многое о себе оставить для будущих поколений. Но ситуация оказалась плачевной по вине людей, которые не понесли при этом никакой ответственности. А пострадал один человек — Садырин. Многие не знают, насколько Пал Федорыч болезненно все это пропустил через себя. Он не мог это отторгнуть, отвернуться. И это сократило его пребывание в наших рядах.
— То есть вы считаете, что его тяжелая болезнь и ранняя смерть связаны с «письмом 14»?
— Да. Потому что видел все это в процессе нашего общения. Садырин был очень сильной личностью, но это отразилось на его здоровье.
— Какие у вас сейчас отношения с Бышовцем?
— Никаких. Не то что я его сторонюсь, но, если вижу на футболе (а больше нигде его видеть не могу) — здороваюсь и не более того.
— А какие у вас отношения с инициатором «письма 14» из числа игроков Игорем Шалимовым? И как вы относитесь к нему как к тренеру?
— Такие же, как с Бышовцем. Я с ним не близок. Если где-то сталкиваемся — здороваемся и все. Но то, что тогда случилось, — уже история. Думаю, что он, став тренером, тоже осознал свою тогдашнюю неправоту. С ним как тренером тоже уже несколько раз поступали почти так же. И он наверняка в эти моменты вспоминал, как они поступили по отношению к Садырину.
У них были основания быть недовольными. Они уехали из позднего СССР и ранней России в серьезные клубы, где их обеспечивали всем. А потом приезжали в сборную, и на первой тренировке им выдали форму с баскетбольным кольцом. Они смеялись, а такой смех — это уход от работы. В РФС тогда не было денег, и доставали, что могли. Но они реагировали на это с мальчишеской запальчивостью. Не хотели и, наверное, не должны были быть взрослыми людьми и думали: раз я пришел в сборную, значит, меня должны всем обеспечить.