Похоронив бабушку, Олеся осталась обладательницей скромного домика, постройки еще начала прошлого века, с низенькими полутемными комнатами, с покосившимся от старости и долгой службы крылечком и горластым облезшим, вечно лишайным котом.
Домик стоял на неказистом участке в две сотки, радуя глаз разросшимися хреном и укропом. Впрочем, домик находился в центре города (а ведь когда-т о был едва ли не предпоследним на кривенькой улочке), а даже эти две сотки стоили по нынешним временам приличных денег.
Но Олесю волновали вовсе не покупатели ветхой недвижимости под снос, не деньги предприимчивых дельцов, а золото.
Вернее, золотые украшения.
Две пары золотых сережек, мамины и бабулины, да толстое, старое, из золота низкой пробы обручальное кольцо. Его когда-то надел на палец юной бабушке Олесин дед, а потом, когда натруженные руки рано овдовевшей бабули свел судорогой артрит, бабуля сняла кольцо и запрятала в шкафу, в постельном белье вместе с золотыми сережками своей тоже рано ушедшей из жизни дочери, мамы Олеси.
Потому что это была память. Ну и на черный день внучке достанется, мало ли что.
Олеся прекрасно знала, где находятся семейные реликвии, особой ценности они, конечно, не представляли…Уж какой там черный день. Но были дороги как вещи любимых людей, с которыми Олесю так жестоко развела жизнь.
А после поминок залезла в шкаф. По привычке просунула руку поглубже и не нашла заветного свертка: бабуля продевала кольцо в уголок платочка, завязывала ушко к ушку, а потом заворачивала вместе с сережками. Получался такой узелок, как у странников да нищих из русских сказок, только маленький.
Все Олесины пожитки.
Олеся обыскала шкаф сверху донизу. Всю комнатку. Весь дом. Порыдала, холодея от мысли о потере, потом порыдала еще раз. Потом взяла себя в руки и методично обыскала весь дом снова.
Нет нигде.
Бабуля перепрятала? Зачем? Взял кто-то? Когда это произошло? И что делать теперь? Искать вора? В полиции спросят, кого Олеся подозревает. Да кого она может-то заподозрить из десятка местных бывших на поминках старушек… Кота разве что, тот еще хулиган.
Между тем подходил срок продажи земли. Домик шел под снос.
Растерявшаяся Олеся не знала, что и думать.
В смятении обратилась за помощью к подруге, которая гадала на картах ТАРО и, по наблюдениям Олеси, частенько помогала попавшим в беду людям.
Карты советовали странное: посмотреть вокруг себя и поднять руки к небу.
Олеся не понимала, как это трактовать. Принять потерю? Смириться? Утешиться молитвою?
Карты как будто разговаривали с девушками, и их язык был загадочным, но обнадеживающим. Первой вышла карта Правосудие – Фемида с мечом в одной руке и весами в другой, как будто говоря: «Не переживайте, справедливость восторжествует».
Затем появилась четверка пентаклей в своем замкнутом обжитом пространстве, она намекала, что сокровища все еще в маленьком доме. Вернее, она не говорила о сокровищах, скорее только о маленьком доме, но следующая карта кричала о сокровищах, Туз пентаклей с воздетой вверх рукой, держащей этот самый огромный пентакль, который в раскладе выглядел как истинное сокровище.
Пентакль стремился к облакам, что бы это могло значить? Ясно одно, узелок можно найти. И следующая карта Луна шепнула: «все тайны откроются, тайное станет явным» как заклинание. В заключении расклада карта Мир предвещала самое наилучшее завершение в истории поиска. Подруга- таролог была озадачена: «Не знаю, что и сказать. Твой узелок все еще в доме, и искать его нужно где – то наверху. Уверена, ты получишь все необходимые подсказки и найдешь его».
Размышляя над советами ТАРО, Олеся в последний раз поехала в домик бабушки. В нем уже чувствовалось запустение и холод жилища, в котором никто не живет. Бабушкиного кота Олеся забрала к себе. И обраставший мягкой шерсткой кот оккупировал неширокий подоконник в маленькой, но уютной квартирке Олеси. Благо нет занавесок – легко запрыгивать, не цепляются когти ни за что.
Олеся оглядела комнату, погладила ладонью нахолодавший бок печки, бросила взгляд на окно. Над низеньким полуслепым окошком висел широкий старинный, темный от времени и печной копоти карниз. Подумала, не забрать ли бабушкины занавески, на память, они совсем новые, веселенькие и не длинные, коту мешать не будут.
Олеся задумчиво подошла к окну, посмотрела во двор, а потом подняла руку - снять с крючков занавеску и тут увидела… Увидела, что в самом начале карниза, на самом первом крючка, скрываемый занавеской, на короткой веревочке висит узелочек – тот самый платочек.
Дрожащими руками Олеся сняла узелок с крючочка, волнуясь, зубами, растянула узел, почти разрывая платочек, и заплакала от счастья: в узелочке лежали то самое кольцо и две пары сережек: любимых мамочки и бабули.