Февраль

(1 из 11 часть) Сначала жизнь моя походила на сказку. Окончил институт, набил руку в дизайне и программировании, успешно съехал со срочной службы. Отец говорил: «Иди, служи офицером», а мать, выплакивая глаза, умоляла: «Вадик, коси по дурке». Но я выбрал золотую середину — альтернативная гражданская. Меня определили в санитары, научили ставить уколы и делать перевязки, свезли в село, прикрепили к местному медпункту — продолговатому одноэтажному домику, вмещающему в себя смотровую, кабинет физиотерапии, процедурную и обклеенную тёмными обоями молебную комнату, на Гугл-картах обозначенную как храм какого-то святого. Комнатой этой все гордились, ведь благодаря ей захолустье носило почётное звание села, а не деревни. В начале осени я приехал к местному участковому, единственному на три близлежащих поселения. Он был немногословен, пожелал удачи, показал дом, в котором я буду временно проживать: по щедроте душевной мне выделили комнату в отапливаемом здании бывшей библиотеки. Затем мы пошли в медпункт, и меня передали в руки фельдшера Елены — молодящейся женщине средних лет. Список обязанностей оказался совсем скромным: прийти к восьми часам, отметиться, вымыть пол в коридоре и процедурной, потом могу быть свободен. Сказка. Первое время я и не думал о заработке, очень много гулял, бродил по лесам и полям в гордом одиночестве. К началу зимы стал брать заказы в интернете, но дело не шло, коды не писались, логотипы не рисовались, а в груди давило и щекотало неприятное чувство от невыполненной работы. В конце концов я забросил всё и принялся рыскать по деревне, спрашивать, не нужна ли кому-нибудь помощь в виде моей силы. Мне казалось, что физические нагрузки ослабят нагрузки умственные, расслабят разум и вдохновят на творчество. По итогу же я просто надрывался на чужих дворах за небольшую плату и уставал вдвойне. Настоящее трудовое чудо случилось позже. Как-то январским утром, когда я вернулся из медпункта, ко мне в гости зашёл Иван — местная бюрократическая шишечка. У него на участке за день до этого я сорвал себе спину, перетаскивая старые ржавые тиски из сарая в сарай. Мы выпили чаю. Разговор зашёл про деньги. Я пожаловался, что настоящая работа по специальности привязана к настроению, а выполнять её механически и кое-как не позволяет совесть. Иван понимающе закивал и предложил помощь. — Не работа, а мечта, — говорит, — сиди, книжки читай, пей кофе, раз в час обходи территорию. Мне с райцентра поручили в штат найти сторожа. — А что сторожить? — воодушевился я. — Газораспределительная станция, видел, посерди поля за забором? — пояснил Иван. — Днём там дежурный, а ночью — сторож. Раньше Антон сидел, но теперь не может. Сил, говорит, нет. Возраст, сам понимаешь. — И сколько за смену? — Две с половиной, — ответил Иван. — Работать некому, вот и золотая жила тебе. С семи до семи. И хоть сомнения, как миниатюрные прищепки, неприятно пощипывали меня изнутри, я, поражённый большой суммой за непыльную работу, тут же согласился. Мы условились встретиться в шесть вечера и вместе двинуть на станцию. Всё утро я провёл в смешанных чувствах, эйфория межевалась с тревогой. К обеду поплёлся в магазин за колбасой и хлебом, встретил там Елену, она сидела с продавщицей за прилавком и грызла семечки из большого кулька. — Вадик, ты, говорят, в сторожа заделался? — обеспокоенно спросила Елена. — Да… — осторожно протянул я, — а что, нельзя было? Я думал, раз смена в ночь, то я до семи утра там, потом к вам, а отсыпаться днём. — Я не про то, — она покрутила головой. — Нам Иван сказал, что ты даже не думал особо, сразу как-то согласился. — А чего там думать, дел мало, платят много, — улыбнулся я. — Да он не знает, Лен, — со вскриком встряла в разговор продавщица. Я слегка вздрогнул от её звонкого голоса. Она утёрла пухлые губы от остатков чёрной шелухи и продолжила, глядя на меня: — Он тебе рассказал про наших пропавших? От вопроса сделалось жутко. Я посмотрел на Елену, она сидела встревоженная и исподлобья глядела на меня. — Нет, — отвечаю, не рассказывал.