Автор:
Виктор Хлестов
Город: Москва
Этот рассказ - воспоминание очевидцев о том, как просто
и понятно доносила до людей Валентина Леонтьевна то
великое, что принёс Учитель.
ЗНАКОМСТВО
Мы с женой обливались уже полгода и решили поехать
на хутор, в Дом Учителя. Спросили у друзей, которые там уже
были, как проехать, и поехали. Это был ноябрь месяц – в
Москве, как всегда, непонятная погода: то ли зима, то ли
осень, а при подъезде к хутору всё явственнее ощущалась
зима. Когда мы вышли из дизеля (это было где-то 8 часов
вечера), нас встретили хлопья снега и мороз. Мы дошли до
дома № 58 по Садовой улице, открыли калитку (она раньше
закрывалась только, когда все ложились спать) и вошли во
двор. Справа - большой каменный дом, слева - небольшая
хата. Из нее вышла крупная, высокая (как мне тогда
показалось) женщина и, довольно сурово, спросила, чего мы
хотим. Это была Валентина Леонтьевна Сухаревская. Мы
ответили, что приехали узнать об Учителе. Она сказала, чтобы
мы разделись в Доме и приходили в хату ужинать (остальные
уже поели). Войдя в хату, я спросил:
- А где можно облиться?
-Вы обливаетесь?
- Да.
- Вы муж и жена? - Да
- Давайте, я вас оболью. Раздевайтесь и выходите во
двор.
Валентина Леонтьевна явно повеселела - она
радовалось, когда видела людей, уже исполняющих «Детку» (в
1985г. было ещё не очень много последователей). А я
встревожился – мы жили на ул. Петровка в самом центре
Москвы и ни разу не обливались на улице, тем более в мороз.
Так мы узнали, как это здорово - обливаться на природе.
За стол мы сели втроем – подъехала ещё одна женщина.
Когда я попробовал борщ, приготовленный Валентиной
Леонтьевной, то подумал, что жене предстоит тяжелая ночь
(у неё как раз накануне разбушевался гастрит). Как потом
оказалось, она подумала о том же самом. А когда на второе подали консервированные домашние баклажаны, то я
засомневался уже в себе. И борщ, и, особенно, баклажаны
оказались очень сильно перчёными. Жена попыталась
отказаться, но ей было сказано: «Ешь, ничего не бойся». Жена
тогда подумала: «Умру, конечно, но хоть в Доме Учителя». Этот
страх был недолгим, т.к. гастрит куда-то исчез.
Во время ужина женщина, приехавшая после нас, достала
большую красивую грушу и протянула Валентине Леонтьевне:
«Это вам». Та взяла грушу, дала мне и сказала:
-Ешь.
- Я не буду.
- Ешь, ты мужчина, лучшее тебе.
Я взял грушу и разрезал её на четыре части. Позже я
понял, что мое простодушие спасло меня от «грозы».
После ужина мы пошли в Дом, где сидело за разговором
несколько человек. Вскоре легли спать. Утром был «прием».
Начали с мужчин. Валентина Леонтьевна делала это, как
Учитель – брала руками за голову и кончики пальцев ног,
просила смотреть (внутренним зрением) в голову, в живот,
повернуть животом с боку на бок. После этого повела нас на
улицу обливать. После обливания каждого промассировала.
Кто-то покрикивал - было больно, в том числе и моя жена. Боль
- первый признак болезни. Валентина Леонтьевна массировала
до тех пор, пока боль не проходила. Жене она сказала, чтобы
та подошла к ней после того, как она примет всех.
Валентина Леонтьевна уложила её на кровать и
поставила на живот глиняный горшок, как ставят банки.
Оказалось, что у жены после операции аппендицита
образовались спайки кишечника, и их надо было убрать.
Вообще, она очень хорошо знала народную медицину, и
иногда давала людям простые и действенные советы.
Однажды я стал свидетелем скандала между ней и местным
гражданином, который тоже давно знал Учителя (это было,
конечно, не в первый приезд, а позже).
- Что ты им советуешь всякие глупости, ты их так уводишь
от Учителя!
- Да какой Учитель, там Его и в помине нет, так, что же
теперь, пусть мучается? А попьет траву - хоть полегче станет.
При мне к Валентине Леонтьевне жена этого гражданина
привела их внука. На пальце - сибирская язва (белая опухоль,
как свежая мозоль от лопаты, с чёрным глазком посредине).
Жена была очень напугана, мальчишка плакал. Валентина
Леонтьевна начала массировать палец. Парнишка сразу
замолчал. Прямо на глазах опухоль исчезла.
- Придешь домой - обмажь ему это место говном и
замотай.
***
Подошла молодая женщина с ребенком на руках, рот обмётан молочницей.
- Валентина Леонтьевна, что делать?
- Росой смажь.
- Собрать утром с травы?
- Да что же вы за люди!
Провела пальцем по запотевшему стеклу окна и помазала
ребенку губы. Через некоторое время женщина заходит - у
ребенка чистый рот.
***
Самый неожиданный (естественно для меня) совет был
дан одной паре, у которой ребенок страдал от влажной экземы.
- После первой же грозы выведите его на улицу,
зачерпните воду из лужи, не выбирая, где почище, и окатите ребенка. И обязательно, чтобы люди видели.
В этот же день разразилась гроза. Валентина Леонтьевна
дает матери ведро и говорит: «Иди». Женщина отвечает: «Я не могу», а муж: «А я могу», взял ведро и сделал. Все соседи смотрели
на этого чумазого ребенка и, конечно, осуждали, но к
вечеру ребенок очистился. Понятно, что если родители сами не
будут исполнять «Детку» и не будут обливать своего ребенка,
выздоровление, скорее всего, окажется временным. Она
говорила, что у ребенка еще нет сознания, и просить Учителя и исполнять его советы должны родители, особенно мать, ведь
ее просьба
- самая сильная и всегда услышана.
Еще она говорила, что не надо красиво одевать детей: - Вам похвастаться, а кто-то позавидовал. Вам красота, а
ребенку болезнь.
Валентина Леонтьевна часто повторяла слова Учителя о том, что мы не знаем, какие стихии нас окружают, и где мы
теряем своё здоровье, а где получаем.
***
После первого приема Учителя, который вернул
Валентине Леонтьевне здоровье (а было очень плохо:
эпилепсия, менингит, тромбофлебит), он сказал, чтобы она, не заходя домой, обошла все дома на хуторе, и у всех попросила
прощения.
- Учитель, да я, как будто, никому ничего не должна.
- Я сказал.
Всё это мы узнали гораздо позже…, а в этот приезд,
после обеда, я подошел к ней и спросил: - Валентина Леонтьевна, рассказывать об Учителе не дают, Надежду пытаются лишить диплома (была такая врач
педиатр, которая на своём участке помогала детям советами Учителя), люди ничего не знают. Так что же, это всё потихоньку
и затихнет?
- Никогда.
А потом развела руками и сказала:
- Да как же ты не видишь, это же всё уже есть, и, как бы
кто ни хотел, не остановишь.
СЕМЬЯ
Во время этого разговора я предложил помощь, но Валентина Леонтьевна сказала, что никакой работы нет – зима.
-Приезжайте сажать картошку.
- А когда вы её сажаете?
-26-го апреля.
- Мы приедем.
В Доме Учителя мы пробыли полтора дня и две ночи.
Обычно, так все и приезжали. Было нас 10 человек приезжих.
***
Очень хотелось приехать 25-го апреля, но мы
постеснялись и приехали 26-го.
- Здравствуйте, Валентина Леонтьевна, а мы вот приехали картошку сажать.
- Да уже посадили.
Обидно, очень хотелось хоть как-то поучаствовать в
общем деле, особенно здесь. Но, на нет и суда нет. И вдруг:
- Ребята, а у вас есть время?
- Да, мы специально взяли отгулы на работе.
- Так оставайтесь.
Вот, как бывает - в один миг горе превратилось в радость.
Я почти ничего не помню из того, что мы делали, но очень хорошо запомнил одну женщину, тоже приезжую. Вернее,
запомнил то, что она делала. Она была почти на 20 лет старше нас, но перестирала вручную всё постельное бельё, которое осталось от приезжавших отметить 25-е апреля. Мы,
естественно, приносили воду, выливали грязную, женщины всё
это развешивали, но она трудилась целый день, и никому не
позволила себя подменить. Если вы решили, что это её
профессия - стирать бельё, то вы ошиблись –инженер из Москвы.
Как позже выяснилось, многие женщины, которые
помогали Валентине Леонтьевне в её повседневных делах,
были городские, из Москвы.
Валентина Леонтьевна рассказывала: «Когда в Дом стало
приезжать много людей (это произошло уже после ухода Учителя), и я уже не успевала за всем приглядывать,
подумала: «Вот сейчас Учитель пришлет мне крепких, умелых
хохлушек, а приехали московские чистоплюйки. Все по десять
раз моют. Я им говорю, вы весь хутор зальете», - и засмеялась.
Она, вообще, оказалась человеком, понимающим шутку и умеющим пошутить. А наше участие в этом общем деле
оказалось очень радостным.
Валентина Леонтьевна не случайно упомянула слово
«чистоплюйки». Она говорила: «Когда мне Учитель объяснял,
как нужно массировать людей, он сказал: «Перед приемом рук не мой, силу смываешь. Если что-то пристало к рукам,аккуратно стряхни и всё». Много чего непонятного мы узнавали от неё.
***
Я уже говорил, что участие в деле Учителя - большая
радость (не важно, в каком качестве), но и ещё: с Валентиной
Леонтьевной было очень легко. Она если доверяла человеку (а
доверяла она не словам, а делам), то уже не перепроверяла.
Не было постоянного контроля – была самостоятельность. И это было очень важно, потому, что самостоятельность,непременно, подразумевает ответственность. А когда человек
ответственный, то он уже не замыкается только на своем кусочке дела, он начинает видеть и понимать, как организуется
весь процесс. Он перестает быть тупым исполнителем,
ожидающим очередной команды, а становится участником
общего дела, и Дом становился для него родным домом.
***
Ожидалась телепередача об Учителе.
И в то время, и
сегодня
– это большое событие, а телевизор старенький, с
маленьким экраном и плохо показывает. - Валентина Леонтьевна, надо бы новый телевизор. - А где же я вам его возьму? - Так, может быть, купим? - А что вы меня спрашиваете, не мне же покупаете, а для людей.
Поехали покупать. 1988 год. Приезжаем в соседний город
в магазин «Телевизоры». Стоит чудо тех лет
– «Рубин» с
японской трубкой. - Продайте нам телевизор. - Да вы что, только по разнарядке райисполкома, и
очередь на полгода.
Начинаем рассказывать об Учителе, о том, что будет передача, собрались люди, а телевизора нет. Директор
проникся: - Ребята, да я со всей душой, я слышал об этом, дело очень
хорошее, но не могу, меня же посадят. Привезите бумагу
из райисполкома, так я вне очереди отдам, есть один на
складе.
Едем в райисполком. Председатель на месте (хотя и не
приёмный день).
Как нас к нему пустили, до сих пор не понимаю. Рассказываем об Учителе и выходим с бумажкой с
подписью и печатью.
Едем в магазин – и… коробка в багажнике.
Приезжаем в Дом – все довольны, начинаем
рассказывать, какие мы геройские герои и ловкие ребята.
Валентина Леонтьевна улыбается. Не успели закончить –
открывается дверь, входит директор магазина. Немая сцена, первая мысль – дохвастались.
- Я вот что. Телевизор пролежал на складе месяц, а вдруг
откажет.
- Так мы же в магазине проверяли.
- Всё равно может отказать. Я привёз с витрины, он у нас
уже полгода показывает, мы в нём уверены.
- Хорошо, сейчас тот вынесем.
- Не надо, пусть пока побудут два, я потом, после
передачи заеду, заберу.
И тут понимаешь, в очередной раз, Кто такой Учитель.
***
Но было не только хорошее.
Кто только не приезжал в Дом: и бездельники, и люди, пытавшиеся здесь найти себе учеников (обычно
практиковавшие философию Востока). Да и просто люди,
которые не понимали, куда они приехали, и думавшие, что
могут себя вести так, как им хочется. Таких приходилось
призывать к порядку, а некоторых и «покинуть помещение»
(Валентина Леонтьевна, через какое-то время, дала право
принимать и такие решения). Как-то подходит ко мне мой знакомый и говорит: «А ты не слишком ли суров с людьми?»
Тем же вечером захожу в Дом и слышу его слова, обращенные
именно к такому человеку:
- Если вы не замолчите, то я вас выкину за ворота.
- Вам не жалко выгонять человека в такую погоду (на
улице холодно и дождь).
- Я возьму на себя такую ответственность.
***
Не было блатных и заслуженных. Она говорила, что все
мы стоим перед Учителем и приводила его слова, что 99
хороших (поступков) уничтожаются одним плохим. И…
«лошадка работала-работала, а зарплата в конце».
***
Попросили собраться у хатки.
- Кто ЭТО сделал?
Никто ничего не понимает. Выясняется, Валентина
Леонтьевна перебирала вещи, вышла ненадолго из хатки и
пропали трусы Учителя. Досталось всем.
Через некоторое время:
- Валентина Леонтьевна просит опять собраться.
Собрались, Валентина Леонтьевна опускается на колени:
- Простите меня, ребята, это я их переложила в другое
место и забыла.
И в этом величие Валентины. Какие же надо иметь силы, чтобы так поступить!
***
После обеда все разошлись, Валентина Леонтьевна ушла
отдыхать, я остался один. Зашёл на кухню, печь горячая, решил - поставлю пятидесятку воды. Валентина Леонтьевна,
обычно, просила это делать, потому, что всегда был нужен кипяток, а здесь ушла и ничего не сказала. Через некоторое
время все вернулись, Валентина Леонтьевна заглянула на
кухню: «Вот кто-то молодец, догадался поставить воду, а то я совсем забыла». А молодец-то вот он, во всей красе. Позже она зашла на кухню, и уже вышло совсем другое: «Да что же ты
не поставил воду в духовку, да как же тебе можно доверить
что-то серьёзное, если ты с такой малостью не справляешься!»
Очень обидно стало герою, но он промолчал (она не любила,
когда начинали оправдываться).
Вечером Валентина Леонтьевна приготовила вареники (в
планах их не было). Когда стол был накрыт, спели гимн, Валентина Леонтьевна попросила Учителя благословить пищу,
села и посадила героя рядом с собой. «Учитель был очень
терпелив к людям, потому, что любил их. Когда человек
приходил и говорил: «Учитель, я хочу участвовать в твоём деле» - Он был рад. Но если человек делал что-то не так, то - суров. И если человек обижался, то Он ему говорил: «На что же ты обижаешься, ты же сам пришёл». Вот так, очень просто, она
научала людей.
***
Вот типичный пример ответа Валентины Леонтьевны на
любой вопрос. Начинался он так: «Вот был Учитель там-то, делал то-то…» - ты не понимаешь, причём здесь это, - «А Он
сказал …», - чаще всего это и был ответ на твой вопрос. Она
редко говорила: «Я…», - обычно всё начиналось со слова:
«Учитель…». И это было не простое цитирование, а пережитое
и глубоко понятое принесённое Учителем. В Валентине
Леонтьевне поражало почти физическое ощущение
присутствия Учителя, она часто говорила: «…. так и было, вот и
Учитель не даст мне соврать», или что-то в этом роде.
***
Валентина Леонтьевна очень сердилась, когда видела
разбалованных детей. Она говорила: «СНАЧАЛА КАПРИЗ,
ПОТОМ РАСПУЩЕННОСТЬ, А ПОТОМ БОЛЕЗНЬ. Ребёнка
надо покорить, он должен знать своё место».
В дом приехали отец с сыном. Позже выяснилось – он разведён, сына воспитывают бабушки по очереди. Сыну лет
восемь-девять, он не слушает никого. Сели за стол – всё время
разговаривает, сделали замечание - стал кидаться хлебом.
Валентина Леонтьевна встала, сгребла его в охапку и понесла в сарай. Он и кричал, и извивался, даже укусил её.
Посадила в сарай, заперла и ушла. Он там бушевал – чуть
сарай не развалил, потом затих.
- Валентина Леонтьевна, в сарае ребёнок плачет.
- Ох, совсем забыла.
Подходит к сараю:
- Ну что?
- Бабушка Валя, простите меня.
Выпустила его:
- Пойдём.
Заводит в хатку, даёт листок бумаги, ручку:
- Пиши расписку.
- Что?!
- Что впредь будешь вести себя хорошо.
Он написал и расписался.
Через некоторое время они приехали вновь:
- Валентина Леонтьевна, а я больше не балуюсь.
- Молодец.
- Я и учусь хорошо, и ем всё, что бабушки дают.
- А как же иначе, расписка-то лежит.
***
В другой раз приехала на целую неделю женщина с двумя
дочерьми: одна совсем малышка у матери на руках, другая –лет пяти. Старшая то ударит малышку, то ущипнет. Ревнует.
Малышка плачет.
Валентина Леонтьевна увидела, подхватила старшую девочку и - в бочку с колодезной водой: один раз макнула,
другой, третий. Та сначала кричала, потом затихла. Валентина
Леонтьевна отпустила её:
- Ну что, нравится тебе, когда с тобой так поступают?
И к матери: - Что, я должна за вас воспитывать детей.
Кто-то скажет, что слишком строго, но Валентина
Леонтьевна никогда не говорила: «Делай, как я». Она говорила:
«В СЕМЬЕ ДОЛЖЕН БЫТЬ ПОРЯДОК».
***
По поводу участия в деле Учителя Валентина Леонтьевна часто рассказывала: - Приехали к Учителю молодые ребята, лет двадцати. Он
был очень рад
– приезжали то, в основном, пожилые женщины,
или больные люди.
Они сказали, что обливаются и хотят рассказывать о нём.
Учитель долго с ними разговаривал, а в конце разговора
попросил их не жениться. Они пообещали. И я вас тоже прошу,
ребята (за столом были молодые люди), не женитесь, хотя бы до 1989 г. - А после 1989-го
- можно?
- Да ЖЕНИСЬ ты хоть СЕЙЧАС, если не понимаешь.
Когда у тебя семья, то ты должен ей уделять внимание
–
воспитывать детей, зарабатывать деньги, чтобы твоя семья не нуждалась, строить дом, где она будет жить, на дело Учителя у
тебя и времени не останется.
Был один молодой человек, он много сделал, чтобы люди узнали об Учителе: организовывал встречи, рассказывал о Нём
везде, где удавалось договориться. Валентина Леонтьевна его
очень любила.
Как то приезжает: - Валентина Леонтьевна, я женился. - Теперь на твоём месте будет другой.
Так и произошло.
***
Разговоры об Учителе завязывались обычно за столом,
после обеда или ужина, что придавало им именно семейную
теплоту, тем более, что всегда можно было попросить еще чашку чаю.
Бывало и так. Все любят жареные семечки, и иногда
Валентина Леонтьевна говорила: «Принеси-ка семечки», - хотя
сама их не очень-то и любила. Семечки были на чердаке. В
первый раз, когда она взяла меня с собой, показала на решето с очень крупной ячейкой и сказала: «Когда будешь брать,
просеивай через него». Люди, в первый раз попав на такие
крупные, говорили: «Вот КАКИЕ семечки в Доме Учителя», -
Валентина Леонтьевна смеялась, а мне грозила пальцем.
Не было счастливее этого времени и вкуснее этих
семечек. Вот так просто приходила к нам любовь Учителя
через руки и сердце этой женщины.
***
От Валентины Леонтьевны часто можно было услышать:
«Сегодня у нас маленькая семейка», «Сегодня у нас - большая
семья».
При этом она говорила: «К БОГУ СТРОЕМ НЕ ХОДЯТ.
НИКТО ВАС НЕ НАУЧИТ ЛЮБИТЬ ЕГО, И НИКТО НЕ
ПЕРЕДАСТ ВАМ ОПЫТ ПРОСЬБЫ К НЕМУ».
***
Люди везли в Дом продукты (Валентина Леонтьевна денег
не брала, более того, некоторые настырно предлагающие
могли очень сильно об этом пожалеть). Они понимали, что
никто их кормить тут не обязан (хотя кормили всех: некоторые
приезжали как к бабушке-знахарке и думали, что просто
заплатят и всё). Бывало, что привозили и деликатесы: икру,
копчёную колбасу, мясо, специально приготовленное. Всё это шло на общий стол.
Один раз я присутствовал при очень жёстком разговоре
Валентины Леонтьевны с местным гражданином (я упоминал о
нём выше).
Сидим мы с Валентиной Леонтьевной на кухне, он
заходит и начинает:
- Вот люди привозят, а ты всё это на стол, почему не ешь здесь, с кухонными?
А бывали случаи, что за основным столом всё съедалось
(ведь невозможно предугадать, сколько людей приедет), и те,
кто помогал Валентине Леонтьевне на кухне и ел с ней после всех, довольствовались тем, что оставалось, и это не были
деликатесы.
- Это не мне привозят, а Учителю, а значит людям.
- А чего в подвале копишь крупу, сахар - чтобы сгнило?
- Да нет, будет тяжело, так хоть по ложечке, да всем
достанется.
В это время открывается калитка, и входит несколько
человек: приехали узнать об Учителе.
- Кому, всем этим, что ли?
- А ты хочешь только себе да своим детям, а ну вали отсюда!
Позже мне попала в руки тетрадь Учителя, которая
называлась «Семья». В начале в ней Учитель перечислял
своих близких и дальних родственников, потом описывал свой опыт и идею, а в конце: «МОЯ СЕМЬЯ – ЭТО ТЕ, КТО ИДУТ ПО
МОЕЙ ДОРОГЕ».
20 ФЕВРАЛЯ
20-е февраля. День рождения Паршека, но люди
приезжали на пару дней раньше, т.к. 19-го был день рождения
Валентины Леонтьевны. Она спокойно относилась к этому дню, и, будь её воля, не отмечала бы вовсе.
Когда все собирались, кто-то начинал говорить хорошие слова о ней, кто-то читал сочинённые им стихи и, конечно,
дарили подарки. Валентина Леонтьевна чувствовала себя
очень неловко, это было видно. Поздравляли обычно перед
обедом. Всё заканчивалось одинаково – только очередной
поздравляющий замешкался, она встает и начинает петь Гимн,
на этом поздравления заканчивались, начинался обед. Ничего
специального в этот день не готовили.
Очень интересная ситуация происходила с подарками:
они были, но их не было видно. Валентина Леонтьевна, как
имела два платья, так и ходила в них. Причем шила их сама - летнее ситцевое с коротким рукавом (летние платья менялись
ежегодно, т.к. за сезон изнашивались. Валентина Леонтьевна
каждый вечер их стирала и всегда была в чистом), и, так называемое, «зимнее», плюшевое, темно-коричневое с
коротким рукавом (его она носила несколько лет). На усадьбе
она ходила без обуви.
Кстати, по поводу обуви. В Дом приезжало много народа, особенно летом, и все ходили босиком. И хоть люди были
вменяемые (а были и не очень) и перед тем, как войти в Дом,мыли ноги, всё равно это сказывалось на полах и постельном
белье. Как-то одна женщина предложила: «А, может быть,
попросим людей, чтобы они ходили по двору в обуви, а то бельё быстро пачкается и полы?» - «Ничего, пусть ходят. Полы
помоем, а бельё постираем».
Возвращаемся к подаркам. Женщины всегда женщины, и
кто-то дарил платок, кто-то кофточку, а кто-то и платье.
Валентина Леонтьевна ничего этого не носила, но новые сундуки, куда это можно было бы складывать, не появлялись,
да и родственников особенно не было видно.
Однажды на выборах мы с женой купили очень красивую
и дорогую коробку шоколадных конфет. На ней была репродукция картины Крамского «Незнакомка». Очень большая
удача. И в очередной приезд в Дом мы подарили её Валентине
Леонтьевне. Прошло полгода, у моей жены день рождения и
ей дарят точно такую же коробку конфет. Мы тогда уже знали
многих московских последователей, и проведённое
расследование дало ожидаемый результат – это та самая коробка, побывавшая уже в нескольких руках.
Я знаю ещё более забавную историю. В Доме мы
познакомились с одним молодым человеком из Сибири. Одет
он был очень скромно. На следующий год мы встретились вновь. Смотрю - у него новое пальто, хорошие зимние ботинки.
- Где повезло такие хорошие вещи достать?
- Это Учителя, мне Валентина Леонтьевна в прошлом
году подарила.
Мы ему очень завидовали, не зло, по-хорошему. Никому тогда и в голову не пришло, что это никак не могли быть вещи
Учителя – он же ходил раздетый, да и был, скажем так,
помощнее, чем наш знакомый.
***
20-го февраля собирались на «курганчике» (как говорила Валентина Леонтьевна), месте, где лежит тело Учителя, пели
Гимн, потом - праздничный обед.
В этот раз приехал человек из Минска. Он был
режиссёром-документалистом и хотел сделать фильм об Учителе. Приехал он снять празднование 20-го февраля.
Мы, как обычно, собрались, спели Гимн. Валентина
Леонтьевна говорит: «Кто хочет облиться, подходите к колодцу.
Ребята, готовьте вёдра» и напрямую через сугробы по
косогору к колодцу. Сначала обливала детей, потом мужчин, за
ними - женщин. Было человек 150. Двое мужчин набирали вёдра,
а она обливала.
День прошёл в разговорах об Учителе. Рассказывала,
конечно, Валентина Леонтьевна (не помню, была это среда или суббота, но в этот день мы не ели).
На следующий день, утром, Валентина Леонтьевна не
могла подняться. С ней такое бывало, и это не было связано ни
с количеством людей, ни со временем года. Редко. «Стихия», -
говорила она. По ее просьбе девчата принесли кружку воды - умыться, чтобы подняться и выйти облиться. В этот момент
открывается дверь, на пороге режиссёр: - Валентина Леонтьевна, надо повторить обливание. - А что такое. - У меня камера отказала.
Валентина Леонтьевна вздохнула: «Скажи, чтобы люди
собирались – я сейчас подойду».
Очень хотелось дать этому режиссёру чем
-нибудь тяжёлым по голове.
Она облилась (ей сразу стало легче), оделась, и мы все
пошли на «курганчик».
Я хотел её поддержать, но она
оттолкнула мою руку - очень этого не любила.
Мы спели Гимн, а потом: «Кто хочет облиться – за мной»,- и
напрямую через сугробы (как сейчас вижу эту картину, эту мощь), и 150 ведёр на людей, как будто и не было утренней немощи.
Когда что-то нужно для дела Бога
– силы всегда даются.
Перед отъездом режиссер зашел к Валентине Леонтьевне и
смущаясь, сказал: «У меня этот материал не возьмут в
программу, все же обливались голыми».
Никто даже не обратил на это внимание – такой был подъём.
***
Тогда же произошёл ещё один случай.
Мы приехали с женой за несколько дней до 20-го
февраля, людей было немного, было тепло (около 0°), но
намело много снега. Невозможно было пройти к колодцу и те,
кто был в это время в Доме, обливались в саду.
Я вышел утром убрать снег от дома. Только взял лопату, выходит Валентина Леонтьевна:
- Одень шапку.
- Да я уже привык без неё (я, действительно, уже
несколько лет ходил зимой без шапки, как и большинство
последователей).
- Одень шапку.
- Да тепло, Валентина Леонтьевна.
- Я кому сказала!
Дальше пререкаться я не стал, надел шапку, которую она
мне дала, и стал убирать снег.
Вечером за ужином:
- Жила у нас здесь женщина и вышла она убирать снег. А
день был как сегодня - тёплый. Учитель вышел из дома, увидел
её и говорит: «Одень шапку». Она ему в ответ: «Да тепло, Учитель». Учитель повернулся и ушёл. Он всегда говорил только один раз, это я сегодня одного три раза упрашивала.
Вечером у женщины температура, пошла вся красными
пятнами, задыхается. Обливается – не помогает. Она к
Учителю. Он принял, облил – отпустило. Всё при мне происходило. После всего говорит: «В природе есть всё, и
стихии в том числе. Когда ты раздетый сознательно идёшь в неё, ты сосредотачиваешься, организм мобилизуется, ты
контролируешь свои ощущения. А когда ты работаешь, -
думаешь о работе, отвлечен, а с природой шутить нельзя.
Всегда тепло одевайтесь, когда работаете».
НЕ БОЛЕЗНЬ ИГРАЕТ РОЛЬ НАД
ЧЕЛОВЕКОМ…
В основном, люди приходили к Учителю за здоровьем, и
обретение его становилось (а для кого-то не становилось)
первым шагом на пути новой жизни. Учитель дал силы
Валентине Леонтьевне помогать людям. Один гражданин
заявлял: «Да я тоже могу, но не хочу – люди должны сами».
Ничего он не может. Обязательное условие – любовь к людям.
Учитель говорил: «Я целую человека в губы и, через свою
любовь, возвращаю человеку здоровье».
***
Женщина, с которой мы пересеклись в Доме в первый
наш приезд, приехала за советом. У неё глаукома, предлагают
операцию, она не знает, что делать.
Ответ она получила, но он был очень болезненный.
Учитель говорил, что если где-то болит, надо тянуть
воздух, смотреть внутренним зрением в больное место и
направлять туда воздух. Он помогал людям с плохим зрением
или болезнью глаз, массируя глазное яблоко изнутри. Этому он научил и Валентину Леонтьевну.
При мне такую операцию делали троим – все кричали.
Эта женщина не была исключением. После этого из обоих глаз
пошёл гной, вперемешку с песком, каким-то мусором, вокруг
глаз - синяки. Жуткое зрелище, особенно, когда видишь это в
первый раз. Человек сначала ничего не видит, и от этого ещё
страшнее. Но потом зрение возвращается и становится
нормальным. Но, «что имеем, не храним, потерявши плачем».
Люди зрение получали, но не берегли его (чтение при плохом
освещении, телевизор, компьютер).
Но я знаю только одного человека, который решился
повторить эту процедуру.
***
До встречи с Идеей Учителя моя жена серьёзно болела.
Когда мы начали обливаться, болезни отступили. Уходили они
через обострения: через какое-то время у неё стали опухать ноги, трескаться кожа и выступала сукровица и гной. Было больно. Таким образом, из организма выходило бесчисленное
количество употреблённых лекарств.
Одно из таких обострений началось в Доме Учителя.
- Что это у тебя?
- Да, болячки выходят, Валентина Леонтьевна.
- Напомни мне вечером.
Этот день выдался особенно тяжелым. Было жарко, день
«едальный», приехало много новичков, и Валентина
Леонтьевна не только готовила еду, но и почти целый день
«принимала». Видно было, что она очень устала.
Наступил вечер, закончился ужин, убрали и помыли
посуду:
- Валентина Леонтьевна, вы просили напомнить вам.
Жена думала, что Валентина Леонтьевна даст ей какой-то
совет и всё.
Она вздохнула:
- Неси таз. Наливай воду, возьми горячую с плиты. Ставь
ноги в таз.
Лена и представить не могла, что последует дальше.
Валентина Леонтьевна встала на колени и стала мыть ей ноги. Жена расплакалась. Она потом рассказывала: «Мне хотелось провалиться сквозь землю. Я же видела, какая она
уставшая. Она мне в матери годится, а стоит передо мной на коленях»!
Она поступала так же, как поступал Учитель. И так же, как у Него, у неё всегда находились силы и время для
страдающего, нуждающегося человека.
***
- Валентина, дай солёных помидоров, мой, наверное, с
ума сошёл.
Пришла соседка. Её мужа выписали из больницы умирать– последняя стадия рака. Ему нельзя ни солёного, ни
сладкого – ничего.
- Утром проснулся: «Иди, попроси у Валентины
помидоры», - «Да у нас свои есть», - «У тебя не такие
ядрёные».
Протягивает миску. Валентина Леонтьевна достаёт таз, уходит и приносит в нём помидоры.
- Да куда ты столько, он же отравится!
- Иди.
Женщина уходит. Вечером, смущённая, протягивает
пустой таз:
- Он всё съел, просит ещё.
Валентина, молча, приносит помидоры. Позже она
рассказывала:
- Во второй раз он съел половину таза. Можете сходить,
их дом вон, через улицу. Он и по сей день живой, он вам сам всё расскажет…
- Я не хочу сказать, что солёные помидоры вылечивают
рак, но Учитель говорил: «Если очень хочется что-то съесть –съешь. Организм лучше нас знает, что ему надо».
***
Завтра 25-е апреля 1988 года. В Доме много людей.
Слышно, что перед воротами остановилась машина – кто-то
ещё приехал. Открывается калитка и двое на руках вносят
женщину, сама она ходить не может. На следующий день они несли её на Бугор и с Бугра.
После возвращения с Бугра Валентина Леонтьевна
начала принимать людей, и эту женщину тоже.
Мы сидим на улице, разговариваем. Открывается дверь в Доме и на крыльцо выходит эта женщина, но уже сама. Не
просто выходит, а начинает приплясывать. Через некоторое
время вновь открывается дверь и выходит Валентина
Леонтьевна, увидела: «Да разве для того Учитель дал тебе здоровье, чтобы ты плясала, что же ты наделала», - махнула
рукой и ушла.
***
Приехали двое – сестра привезла младшего брата.
Страшное дело: саркома лёгких. Парень молодой, лет 20-ти.
Валентина Леонтьевна приняла его, облила, сделала
массаж. Парню легче. Заводит сестру в хатку: «Рассказывай».
Выясняется следующее. Отец, под пьяную руку, убил мать. Очень переживал, получил срок, отсидел, вернулся.
Парень его проклял, всё время оскорбляет, требует, чтобы он
ушел из дома.
Валентина просит привести брата:
- Ты пойми, так нельзя, он твой отец.
- Какой он мне отец – он мать убил.
- Это их дело. Тем более был не в себе. Случилось
несчастье. Она твоя мать, но он твой ОТЕЦ. Без него тебя бы не было. В тебе его кровь.
- Всё равно не прощу.
- Ты не понял. Приедешь домой и будешь просить у отца прощения. На коленях умоляй. Болячка твоя от этого.
***
Валентина Леонтьевна в Москве, вечером уезжает. Все
собираются у одной пары – меня тоже позвали.
Утром просыпаюсь, чувствую, температура высокая, всего
колотит. Горло болит, с трудом открыл глаза, всё плывёт.
Облился (на улицу не смог выйти) - полегчало, но ненадолго.
Дома никого нет. Опять лёг. Через час облился – всё равно плохо. А поехать то проводить Валентину Леонтьевну очень
хочется. Начал планировать: «Сейчас встану, обольюсь и сразу
поеду. Ехать где-то час, как раз приеду и снова обольюсь.
Перед выездом на вокзал опять обольюсь, ну, а там и домой».
Доехал. «Случайно» идёт разговор о болячках. Я
спрашиваю:
- А если горло очень сильно болит?
- А тебе зачем?
- Да вот прихватило.
- Пойдём в соседнюю комнату.
Посадила на стул, стала массировать горло, потом
голову. В какой-то момент появилось ощущение, что все
нервные окончания оплели голову, и они - в руке Валентины
Леонтьевны. Дёрнет – меня не станет.
-Пойду, обольюсь.
-Нет. Обольёшься, как приедешь домой, только на улице.
После Валентины Леонтьевны, конечно, стало намного лучше. Но пока доехал до вокзала, а оттуда домой – болячка
вернулась.
Приехал домой и сразу под одеяло: всего колотит, никак не могу согреться, а в голове наказ Валентины. Про улицу страшно подумать: ноябрь, дождь с ветром, холодина, а идти то надо. Наконец собрался. Иду, весь трясусь, хорошо, что недалеко. Снимаю халат, выливаю на себя ведро воды и…
всё. Горло не болит, не холодно.
Доктора и учёные, объясните, пожалуйста, что это?
***
Валентину Леонтьевну тоже прихватывало. Однажды
прихватило так, что пришлось ехать к Учителю. Он её принял и сказал, чтобы она каждый день ходила купаться на ставок.
- Каждый день купаюсь, а всё хуже и хуже. Пришёл день –туда дошла, а обратно ползком. Уже вечером, никто не видел.
Пришла домой, легла, дверь оставила открытой: если кончусь,
чтобы дверь не ломали. Как заснула и не помню.
Утром просыпаюсь, передо мной стоит Дуся: «Я у Учителя
была, Он мне сказал, чтобы я к тебе заехала и передала, чтобы
ты прекращала придуриваться». «Да я не придуриваюсь,
мне…», - не успела закончить, а ничего уже не болит.
«Учитель всегда помогает по просьбе, но и ты должен
бороться ДО КОНЦА и не сомневаться в Нем».
***
- Валентина Леонтьевна, там мужчина, что вчера с сыном приехал, хочет что-то спросить.
- Пусть зайдёт.
Заходит мужчина лет сорока.
- Валентина Леонтьевна, я хотел спросить…
- Снимай штаны.
- Вы не поняли. Я привез сына, ему 10 лет…
- Снимай штаны.
- Да нет, ему врачи не могут помочь…
- СНИМАЙ ШТАНЫ. МНЕ ЧЕРЕЗ ЧАС ЛЮДЕЙ КОРМИТЬ,
А ТЫ МНЕ ГОЛОВУ МОРОЧИШЬ!
Когда Валентина Леонтьевна начинала так говорить, все
как-то быстро с ней соглашались.
Она его приняла, облила, сделала массаж. Когда оделся - обняла и поцеловала, ещё не совсем пришедшего в себя,
человека.
- Вот теперь ты знаешь, что здесь будут делать с твоим сыном.
***
Валентина Леонтьевна рассказывала и другое. Мужчина
лет пятидесяти (как позже выяснилось, полковник) привёз
больную жену. Он и приезжать не хотел – жена упросила. И всё ему в Доме не нравилось. Женщины целуют Учителя, какие-то
непонятные разговоры. Учитель после приёма его жены предложил:
- Давай я тебя приму тоже.
- Мне не надо.
- Тебе здоровье не нужно?
- Да я здоров, как бык! Завтра я попаду под трамвай, что мне с этим здоровьем делать?
- ЭТО НЕ ТЫ ПОПАДЁШЬ, А ТВОЁ ТЕЛО. ТЕБЕ ЖЕ
БУДЕТ ОЧЕНЬ СТЫДНО И ОЧЕНЬ СТРАШНО ЗА ЭТИ СЛОВА.
ДЕТКА
- Валентина Леонтьевна, вот люди не понимают, как выполнять правила «Детки», я на обратной стороне листка хочу написать пояснения, можно?
– Можно.
Человек отошёл.
– А что тут непонятного? Делай, что просил Учитель и
будь человеком. Не всегда получается, так не настало ещё
время настоящей любви, бывает, что и сил не хватает. Вот я сегодня утром перестелила Марку постель (Марк Иванович не
адекватный, уже очень пожилой человек, лежачий больной, за
которым ухаживала Валентина Леонтьевна). Сварила лапшу,
стала его кормить, а он всё на себя и на постель вылил. Уж я его по-всякому «вспомнила», аж стыдно стало. Вышла во двор,
попросила у Учителя прощения, и пообещала, что больше так не буду. Пока по хозяйству что-то сделала, через некоторое
время захожу, так он мало того, что под себя наделал, так ещё и стену этим разрисовал. Я обратно. И кто я после этого? - Или выхожу утром, в одной руке ведро облиться, в
другой поганое. Встала, тяну воздух, а сама думаю, что гуси
некормленые, в сарае надо прибрать. Оглядываюсь
– Учитель.
- Что же Валентина, у тебя и двух минут для меня не
нашлось.
***
Вечер субботы. Сделали фарш
– завтра котлеты на обед.
Валентина Леонтьевна пожарила одну сковородку, даёт мне: - На, попробуй. - Я не буду. - Ну, понятно, это мы все тут грешные, а ты святой.
Даёт женщине, и не маленький кусочек, а полкотлеты: - Ну как соль, перец? - Мне нравится.
Обращается ко мне: - Как ты не понимаешь! Завтра людей кормить, так что, я им всякую дрянь буду давать. Они же в Доме Учителя, они, может быть, этот свой приезд сюда и обед этот будут всю
жизнь вспоминать. Да, и не есть я вас прошу, а попробовать – это же разные вещи.
- Вот сестра моя родная: в субботу готовила курицу. Один раз кусочек отщипнула, другой раз – курица и закончилась.
Приходит следующая суббота, а она не может терпеть ни в
какую. И так и этак, а сил нет. Так и следующая, и
последующая, а потом и обливаться бросила. Вот так бывает.
А субботу может каждый держать, только не хотят.
А со мною был случай. Я уборщицей работала в больнице вечером, а днём ещё и на другой работе.
В один вечер пришла - сил нет никаких, а ещё за водой надо было ходить далеко. Пока все полы помыла – сил совсем нет, да и вода закончилась. Я, не облитая, и легла спать. На
следующее утро хочу облиться и не могу. И так и сяк, а никак, так страшно на себя вылить эту воду, я вам не передам.
Быстро всё поняла и к Учителю. Приезжаю, а Он ходит по двору на меня и не смотрит. Я к нему, Он от меня. Бухнулась
на колени: «Учитель, прости Ты меня»,- «Валентина, в последний раз». Принял Он меня, Сам облил, отпустило.
***
- А бывает и так, Настя рассказывала, она тогда в Киргизии жила. Жила с нею по соседству женщина, очень
хорошая – спокойная, всегда поможет. У неё было девять
детей. Из этих девятерых только двое свои, а остальных она во
время войны набрала. Тогда же в Киргизию в эвакуацию
приезжали, многие умирали, ещё бы - такая тяжесть на людей легла. Эта женщина одна детей поднимала (муж погиб),
здоровье всё у неё на это и ушло. Настя приезжает к Учителю и
рассказывает: «Я ей говорю: «Ты начинай, обливайся, терпи субботу», - а она: «Нет у меня сил, Настя, не могу». «Такая
хорошая женщина, Учитель, так её жалко, а не исполняет». «Ей
и не надо, Настя, она своё здоровье жизнью своей заслужила».
Возвратилась Настя домой в свою Киргизию, встречает эту
женщину, а она ей и говорит: «Настя, а от меня мои болячки отстали. Так хорошо».
***
- А у меня соседка была – больная-пребольная, даже
летом закутанная ходила. Я собираюсь в Красный Сулин, а
она: «Ты там спроси у своего Учителя, что мне делать».
Приезжаю в Сулин, поговорить о ней всё никак не удаётся: то одно, то другое. Уже перед самым отъездом подошла к Учителю, так, мол, и так, а Он мне: «Да не положен ей этот
бесценный дар». Мне аж холодно стало, хоть и лето. Еду домой и думаю: «Как же я ей всё это скажу». Приезжаю, а она тут как тут: «Ну, что тебе твой Учитель обо мне сказал?»
«Обливайся два раза в день холодной водой, в субботу не ешь...», - не повернулся у меня язык другое сказать. «О, да я
лучше сдохну», - перебила меня.
- ЕСЛИ ТВОЁ – ОТПИХИВАТЬСЯ БУДЕШЬ РУКАМИ И
НОГАМИ, А ВСЁ РАВНО ПРИТЯНЕТ, КАК УДАВ КРОЛИКА, А
НЕ ТВОЁ – ХОТЬ НАИЗНАНКУ ВЫВЕРНИСЬ, НЕ
ПРИЛЕПИШЬСЯ.
***
Тогда в саду росла могучая яблоня – апорт, яблоки – с
два кулака. Ветви не выдерживали, и Валентина Леонтьевна
послала нас принести что-нибудь, подпереть их. Мы, «истинные» любители Природы, принесли кучу сухостоя.
Валентина Леонтьевна посмотрела на всё это, взяла топор:
«Пошли». Заходим в посадку, она молодое деревце топором
под корень раз, за ним другое, третье.
- Да не наступила ещё эта новая жизнь! А не хочешь
трогать Природу, так раздевайся, как Учитель, и иди без еды, без воды, без жилого дома.
***
В один день долго кормили: людей было много, пошёл
дождь, и все ужинали в хатке в несколько приёмов.
Кухня села уже часов в 10. Пятница. Спели Гимн:
-Учитель, благослови…, - махнула рукой, - язык не
поворачивается благословение просить.
***
В очередной приезд я рассказываю Валентине
Леонтьевне, какие дела у нас в городе и говорю про одного человека: «Валентина Леонтьевна, так же нельзя поступать, он же всё неправильно сделал», - «Сделай правильно».
В «Детке» написано, что не надо говорить о людях плохо, не надо передавать недобрых мнений о них. Это было камнем
преткновения: а что – молчать? Валентина Леонтьевна
говорила: «Не в осуждение, а в рассуждение. Человека судить
у нас права нет, а поступок - есть».
И ещё.
- А какая она будет, новая жизнь?
- НИ КОСОГО ВЗГЛЯДА, НИ ХУДОГО СЛОВА. И, ЕСЛИ ВАМ СКАЖУТ, ЧТО «ДЕТКА» УСТАРЕЛА, НЕ ВЕРЬТЕ. ЕЁ ВАМ
ХВАТИТ ДО ПОСЛЕДНЕГО ВЗДОХА.
25 АПРЕЛЯ
20-го февраля 1988 года, вечером, Валентина
Леонтьевна собрала в хатке с десяток людей и сообщила, что
она приняла решение встретить 25-е апреля на Бугре, и нужны
люди, чтобы это организовать.
- Валентина Леонтьевна, я знаю такого человека - и
организатор хороший и человек ответственный.
- А я думала, ты скажешь: «Давайте я возьмусь и всё
сделаю».
Как всё-таки мы интересно устроены: чаще всего слышим
то, что нам хочется. Через некоторое время захожу в Дом и вижу – этот человек собрал вокруг себя людей и сообщает, что
ему поручена организация 25-го апреля (на организацию он не
приехал).
Где-то за неделю до 25-го апреля в Дом, можно сказать,
повалили «сыны Учителя», (такие и раньше приезжали, но в этот раз особенно много), те, кому «Он поручил присматривать
за Домом» и т.д. После разговора с Валентиной Леонтьевной
больше они здесь не появлялись.
Пришёл один местный (он на фотографии в «Огоньке» с
Учителем пилит дрова): «Валентина, ты знаешь, почему ты собираешь людей?» - «Да. Я обещала администрации, что пять лет не буду никого собирать на Бугре. Пять лет прошло, имею
право». - «Ты ничего не поняла. Ты должна там объявить, что я
теперь новый учитель». Валентина Леонтьевна объявила ему
всё, что о нём думает – больше он в Доме никогда не
появлялся, хоть и жил на хуторе.
25-го апреля, до рассвета, тронулись в сторону Бугра
(кто-то подъехал в Ореховку накануне). Были заказаны
автобусы, всего собралось человек 400. Приехали, и,
соединившись с теми, кто был в Ореховке, пошли на Бугор.
Накануне мы были в Ореховке: нужно было договориться
с местной администрацией и почистить дно Колдыбани. В
администрации мы пообещали, что всё будет спокойно, и никто
не будет купаться голым. Было жарко, градусов под 30, но вода
в Колдыбани была очень холодная (тепло стало всего
несколькими днями раньше).
С утра 25-го солнца не было, но было не холодно. Мы
поднялись на Бугор, спели три раза Гимн, после этого кто-то стал читать свои стихи, а кто-то стал петь песни об Учителе.
Поднялся сильный ветер (хотя он на Бугре всегда, но не такой сильный), пошёл дождь, очень быстро перешедший в снег.
Стало так холодно, как редко бывает зимой, и люди стали быстро (кто
-то бегом) уходить с Бугра. Осталось человек 30, и
Валентина Леонтьевна сказала, что надо уходить. Я быстро
спустился к Колдыбани, не дожидаясь, пока спустятся все
(нужно было проследить за отправкой автобусов). Начал
раздеваться и вижу - на другой стороне стоит начальник
милиции, председатели райисполкома и сельсовета. Пришлось
выполнять данное накануне обещание и купаться в плавках.
А вода показалась такой тёплой, что не хотелось уходить.
Перед тем, как уехать, к Валентине Леонтьевне подошла
поздороваться женщина с ребёнком (мать этой женщины была очень активна в деле Учителя, и Валентина Леонтьевна
хорошо знала их семью): - А ты чего не искупалась? - Холодно, Валентина Леонтьевна. - Да лучше бы тебе не родиться!
По дороге обратно Валентине Леонтьевне стало плохо.
Она была уже на седьмом дне терпения.
Но дело не в этом,
она регулярно держала такие терпения перед какими–то
серьёзными событиями.
Просто вся ответственность за этот день легла на неё и не с кем её было разделить. Были люди,
взявшие дополнительное терпение, но вряд ли они понимали
всю серьёзность происходящего.
К вечеру ей стало уже лучше. - Валентина Леонтьевна, а что это было? - ЯВЛЕНИЕ УЧИТЕЛЯ В ДУХЕ ИСТИННОМ.
***
На следующий год никуда не ездили, а отметили этот
день на ставке. Ещё за два дня до 25-го апреля было холодно, шёл дождь, но потом он прекратился, выглянуло солнышко и
стало очень тепло.
25-е было вторником. Накануне я подошёл к Валентине
Леонтьевне и попросил разрешения взять дополнительное
терпение. Она разрешила.
Наступает утро 25-го апреля, мне тяжело, я иду
обливаться, а сам с ужасом думаю, что мне сейчас идти
помогать на кухне (это был последний год, когда мы ели 25-го).
Облился, стало полегче, но всё равно тяжело, и, как раз, зовёт
Валентина Леонтьевна – надо поставить пятидесятилитровую кастрюлю на плиту. Я обреченно подхожу к этой кастрюле и…
легко её поднимаю. Вся слабость куда-то делась, и все эти
кастрюли, всё утро, казались невесомыми.
Все уже ушли на ставок, а мы ещё заканчивали в кухне (мы не боялись опоздать - за воротами стояла машина).
Наконец сели, поехали. Чтобы быстрее доехать, поехали какой-то, явно давно заброшенной, дорогой.
Проехали мы по ней недалеко.
- Что случилось?
- Бензин кончился, будь ты неладна!
Водитель пинает машину, мы сидим, Валентина
Леонтьевна молчит. Видим, как люди уже подходят к ставку –нам не успеть. Из-за поворота появляется машина (откуда она
тут взялась?):
- Привет, ты чего тут стоишь?
- Да, бензина нету, не поможешь?
- А я, как раз, только заправился, да ещё и канистру налил. Бери, потом отдашь.
Валентина Леонтьевна: «А я и не сомневалась, что Учитель нас не оставит».
(Вечером накануне тоже был примечательный случай: на кухне впопыхах одна женщина схватила голой рукой
раскалённую сковородку: «Учитель, как же я завтра буду стоять
на раздаче!?», - и никакого ожога).
Мы успели. Спели Гимн, искупались в ставке, вернулись и
сели за стол. Поели первое, второе:
- Иди, сними кастрюлю с компотом.
Подбегаю, хватаю кастрюлю, мне уже всё нипочем, я же
уже поел, но не могу её даже сдвинуть! И так, и эдак – ничего.
Пришлось просить помощи у парня, сидящего за столом.
Так я понял, что имел в виду Учитель, когда написал:
«Пища силы не даёт, а отнимает».
С этим сталкивались все – так хочется полежать и поспать после обеда.
***
Столы в первый раз накрыли во дворе, чтобы все
поместились. Тепло, всё цветёт – красота. Ко мне подходит жена, и я вспоминаю, как где-то за месяц она рассказывала мне
свой сон, где вот также накрыты столы, всё в цвету, а сбоку ходит Учитель и улыбается.
Жена стала рассказывать девчатам свой сон, выходит
Валентина Леонтьевна:
- Вы что тут шушукаетесь?
- Да мне сон вот такой приснился месяц назад.
Послушала:
- Что, хочешь сказать, что сегодня твой сон сбылся?
- Да, и всё цветёт, и люди за столами, только Учителя не
видела.
- А ты как думала! И Учитель тоже был!
На следующий день люди стали разъезжаться, и к
вечеру пошёл дождь.
***
25-е апреля 1990 года. В этот раз собралось очень много людей, и всё было нормально организовано, и, самое главное,
люди уже понимали всю серьёзность происходящего, многие взяли дополнительное терпение.
Перед уходом Учитель сказал: «Валентина, сохрани Моё Тело».
- Он ушёл, я не знаю, за что хвататься, а потом думаю:
«Буду помогать людям, как научил Учитель», - а через
некоторое время пришла мысль: «ТАК ВОТ ЖЕ ТЕЛО
УЧИТЕЛЯ – ЛЮДИ, КОТОРЫЕ ИСПОЛНЯЮТ ЕГО ИДЕЮ».
И на Бугре в её словах было понимание глубочайшей
ответственности за доверенное стадо: «Учитель, если что не
так, всем прости – накажи меня».
ЗНАЛА ИЛИ НЕ ЗНАЛА
Мы часто пытались понять: обладает ли Валентина
Леонтьевна какими-то особенными знаниями.
Я уже написал выше, что в первый наш приезд в Доме
было ещё восемь человек. Мы уезжали все вместе в воскресенье после обеда. Это были послепраздничные
ноябрьские дни и все переживали по поводу билетов на поезд.
Ехали все через Москву.
- Не бойтесь, билеты будут, - сказала нам на дорогу Валентина Леонтьевна.
Приехали мы в Горловку, через два часа в 0-30 один
поезд на Москву, после него через час - другой. В кассе нам сказали, чтобы мы подошли за полчаса до прибытия поезда
(они проходящие). Подходим – билетов нет.
- Ничего, попросимся к проводникам, всё будет хорошо, -
гордо говорю я.
Подходит поезд, мы рассредоточились по перрону. Поезд
уходит - на перроне мы с женой, остальные уехали.
Первые чувства – досада и разочарование: нам же обещали, что билеты будут, а тут даже без билетов не взяли.
Потом успокоились – ещё один поезд есть, не возьмут на него –с утра ещё с десяток, как-нибудь уедем.
За полчаса до прибытия второго поезда, без особой
надежды, подхожу к кассе.
- Билеты есть?
- Сейчас узнаю. Поднимает трубку: «Маш, на адлеровский
билеты есть? Сколько?»
- Есть ДЕСЯТЬ билетов, вам сколько нужно?
Мы, когда что-то конкретное просим у Учителя, это уже не является просьбой. Мы хотим исполнения наших желаний в то время, когда мы хотим, и в том виде, как мы себе это
представляем. Учитель говорил: «Я не золотая рыбка».
Мы ехали вдвоем в пустом купе, по дороге обогнали
первый поезд, что-то с ним произошло. А нашим друзьям, как выяснилось потом, было не так комфортно: их восьмерых
посадили в одно плацкартное купе. С ними был ребёнок и женщина, которой Валентина Леонтьевна сделала глаза. Их
расположили на верхних полках, а остальные всю ночь ехали сидя.
Я не хочу сказать, что мы с женой чем-то от них
отличались. Если бы нам проводники предложили такие же условия в первом поезде, мы бы тоже согласились, но
последующие события дали нам понять, что Учитель никогда не оставляет человека, и Валентина Леонтьевна знала это лучше всех.
***
Валентина Леонтьевна, а как вы узнаёте, что у
человека болит.
- Не знаю, просто, когда беру его за пальцы ног и голову –
всё становится понятно.
- А мой муж как-то отличает людей, которые серьёзно
увлекаются восточной философией. Говорит, по глазам.
- Человек только берётся за ручку калитки, а я уже знаю, кто пришел.
Она, действительно, всегда знала, что за человек перед
ней и как с ним разговаривать. Часто она делала так, чтобы
человек увидел себя со стороны. При этом социальный статус
не имел никакого значения.
1988-й год, в Москве «Фёдоровские чтения», нам дали
возможность рассказать там об Учителе. В перерыве женщина
подводит хорошо одетого импозантного мужчину лет 45-ти.
- Валентина Леонтьевна, познакомьтесь – это мой муж.
Он один из организаторов чтений, и это благодаря ему нам
разрешили выступить.
- Здравствуй.
- Здравствуйте, Валентина Леонтьевна, жена мне много
рассказывала о вас.
Мужчина чувствует себя хозяином положения: ещё бы, он сделал почти невозможное - нам разрешили выступить (сам он
не выполняет) и ждёт, что сейчас его будут хвалить.
- А как тебя зовут?
- Евгений Петрович (имя изменено).
- А чем ты занимаешься, Женя?
Мужчине не особенно приятна такая, как ему кажется,
фамильярность (он видит её в первый раз, не знает, что так Валентина Леонтьевна разговаривает со всеми, у неё и в
мыслях нет обидеть человека, плохо, когда она начинает
говорить человеку «вы»), но он хорошо воспитан.
- Я доктор наук, профессор.
- А в какой ты области профессор?
- Я эколог.
- А что это такое, эколог?
- Я изучаю природу, чтобы её защищать.
- А как ты её изучаешь?
- Ну, мы ездим в экспедиции, ставим опыты.
- Ты ставишь опыты над Природой?
Голос Валентины Леонтьевны несколько меняется,
профессор это чувствует.
- Мы не наносим никакой вред.
- А как же ты её защищаешь?
- Я читаю лекции студентам, выступаю на различных
форумах.
- То есть ты получаешь деньги за Природу, рассказывая о
ней?
- Это не совсем так.
Человек явно растерян. Он, похоже, впервые за долгое
время задумался, чем он занимается.
- А столько же ты за Природу получаешь?
- 500 рублей.
- Что!? Ванька с утра до ночи пашет за 70 рублей, а ты
500 за Природу? Да как же тебе не стыдно?
Профессор пошёл красными пятнами. Он уже не тот
вальяжный, знающий себе цену мужчина, а двоечник перед
директором, а впереди ещё вызов родителей в школу.
- Да я нет, я же не за это…
- Ты на меня не обижайся. Спасибо тебе за то, что ты
сделал, дай я тебя поцелую.
Валентина Леонтьевна обнимает его, тот прижимается к
ней, понимая, что, кажется, пронесло (вечером, я думаю, он долго мучился вопросом: «А что это было?»).
***
- Когда строили Дом, две печки и лепнину на потолке
делал Дмитрий Николаевич, последователь. Очень красиво
получилось. Я говорю Учителю: «Какой мастер – золотые руки»! – «А душа и сердце у него есть»?
***
Мы сидим в хатке, народу человек десять - двенадцать,
обед закончился, но никто не расходится – разговариваем
между собой. Валентина разговаривает с мужчиной лет сорока, чему-то смеются.
Я на другом конце стола потихоньку закипаю. Перед
обедом, в Доме, он рассказывал, что в какой-то момент решил обходиться без женщин, но надолго его не хватило, и вот он
возвращается с юга, где «оттянулся по полной программе».
«Неужели Валентина Леонтьевна не понимает, что за человек перед ней», - осуждающе думаю я.
Валентина Леонтьевна бьёт кулаком по столу:
- Нет у Учителя любимчиков.
Все недоумённо замолкают, и только мне всё понятно, и очень хочется быть сейчас где-нибудь подальше, в крайнем случае, под столом.
Позже, Валентина Леонтьевна неоднократно давала очень жесткую оценку подобной распущенности. Она
рассказывала, как однажды пришли к Учителю двое и сказали,
что им никто и ничто не нужно, и они готовы оставить семьи и
идти за Учителем. Он их отправил.
- НЕ ДЛЯ ТОГО ПРИШЕЛ УЧИТЕЛЬ, ЧТОБЫ СЕМЬИ
РАЗРУШАЛИСЬ.
***
Когда мы собирались в первый раз в Дом, нам говорили,
что не должно быть никаких украшений и никакого металла (в первую очередь, это касалось женщин). Жена обручальное
кольцо не снимает: «Если она меня спросит, я скажу: «Это же
обручальное». Перед приёмом готовится к серьёзному
разговору. Подходит Валентина Леонтьевна, показывает на
кольцо:
- Думаешь, муж тебя больше любит за это кольцо?
***
Жена разговаривает с Валентиной Леонтьевной. В
процессе разговора:
- А про какого ты Фёдора Ивановича рассказываешь?
- Это мой свёкор.
- Да какой он тебе «Фёдор Иванович»! Он отец твоего
мужа, значит и твой. Почему по имени отчеству?
- Да мы всегда так. Он и не против.
- Приедешь домой, попросишь у него прощения и будешь
называть папой. Он ещё плакать будет.
Вернулись домой, жена всё никак не может это сделать.
Наконец, как-то пересилила себя:
- Фёдор Иванович, вы меня извините, можно я буду
называть вас папой?
- За что извинять, зови, как тебе удобней.
Жена то «папа», то «Фёдор Иванович», потому что не
«простите», а «извините» и потому, что не понимает, зачем.
Прошло некоторое время, вечером телефонный звонок.
- Здравствуйте, попросите Лену.
- Это я.
- Вы меня не знаете, я проездом из Дома. Валентина
Леонтьевна просила передать, чтобы вы, когда сделаете то, что обещали, приезжали, и она вас «примет» (имеется в виду
накладывание рук).
Жена пошла на улицу, исполнила Гимн, попросила
Учителя, вернулась:
- Фёдор Иванович, простите меня, я больше не буду
сбиваться.
И с тех пор ни разу не сбилась. Только отец почему-то не
заплакал. Подумалось: «Неужели Валентина Леонтьевна
ошиблась?».
Отец умирает, на поминках моя тётка рассказывает:
- Звонит мне Фёдор, плачет: «Анна, у нас с Шурой три
сына, ты же знаешь, как мы хотели дочь. Теперь она у меня
есть».
***
После 25-го апреля, перед отъездом, ко мне подходит
местный гражданин.
- Вы в июле приедете?
- Планируем.
- Надо куда-нибудь увезти Валентину, чтобы она
отдохнула.
- А я-то здесь причём?
- Может, ты её уговоришь.
- Да, кто я такой, чтобы она меня слушала!
- Ладно, приедете, там разберёмся.
Перед поездкой в Дом ко мне подходит мой друг.
- Мы купили дом в Славяногорске (250 км от хутора),
передай Валентине Леонтьевне, что мы её приглашаем.
Вечером, только мы приехали, перед ужином, ко мне
подходит гражданин:
- Поговори с Валентиной.
- Да мы только приехали.
- Ну и что.
После ужина.
- Валентина Леонтьевна NN передают вам привет.
- Спасибо, как они?
- Всё нормально. Они купили дом в Славяногорске, зовут вас в гости. Может быть, съездите?
- А я и не против.
Вот это поворот! (она не раз говорила: «Был бы автомат –
перестреляла бы всех этих курортных бездельников, Учителю
некогда было отдыхать». А тут согласилась!).
- А когда же поедете?
- Да завтра с утра и поедем, собирайтесь.
На следующий день рано утром выезжаем на трёх
машинах, к обеду - в Славяногорске.
На усадьбе никого нет. Заходим в дом. На раскладушке
лежит женщина, возле неё муж, наши друзья и ещё одна
женщина. Увидели нас - онемели.
- Что случилось?
- Ой, Валентина Леонтьевна, а как вы узнали? Мы
сегодня с утра Толю к вам послали, не знаем, что делать.
- ЧТО СЛУЧИЛОСЬ?
- Обширный инфаркт. Приезжал врач. Увезти её нельзя, в
больницу она ехать отказывается.
Подняла Валентина Леонтьевна эту женщину, и через два
дня мы вернулись на Хутор вместе с ней и её мужем.
На этом можно было бы и закончить, но… Прошло лет
десять - пятнадцать и я, в разговоре с этой женщиной, сказал:
«Как сильно всё поменялось в Доме, при Валентине
Леонтьевне было не так».
- Чего её вспоминать, сейчас другое время.
ВРЕМЕНА МЕНЯЮТСЯ, И УСЛОВИЯ МЕНЯЮТСЯ,
ТОЛЬКО ЧЕЛОВЕК ДОЛЖЕН ОСТАВАТЬСЯ ЧЕЛОВЕКОМ.
А знала Валентина Леонтьевна или не знала?…
СЛУЖЕНИЕ
Мы, когда говорим о деле Учителя, часто используем
слова: правила «Детки», образ жизни, исполнение и т.д.
Валентина Леонтьевна СЛУЖИЛА. Она вряд ли так считала, просто жила так, как нас просит Учитель.
«Мысль не отделяй от дела», «В мыслях мы богатые, в делах - бедные»
- сколько раз мы говорили эти слова Учителя
другим людям.
«Сознание определяет бытие»
- это тоже говорил
Учитель. Мы говорим о себе, как о последователях, о носителях нового сознания, которое принёс Учитель, но это не так. Так было, как ни странно, в самом начале нашего пути по дороге, которую нам показал Учитель. Он говорил о Природе, и мы по-новому ощутили силу, красоту, прелесть мира Природы,
окружающего нас. Мы купались в этих ощущениях и старались
удержать эту новую, соединяющую нас с Учителем, нить. Мы
обливались на улице и ходили купаться, легко одевались, при
каждой возможности старались погулять босиком.
Учитель говорил, что надо помогать людям, и мы увидели горе и несчастье ближнего своего и пытались помочь ему. Это
не было исполнением завета, это шло изнутри.
Учитель говорил, что мы - одна семья и так оно и было.
Мы знали о жизни других и помогали друг другу.
Учитель говорил, что надо рассказывать об этой новой,
небывалой жизни, а нас и не надо было просить. В своём
порыве рассказать о Нём, о том, что Он принёс, мы были
неудержимы. Куда всё делось?
У Валентины Леонтьевны это никуда не делось. Вся её жизнь
– это слава Учителю, не случайно после Гимна мы
произносим: «Слава, слава, слава!», повторяя за ней.
***
Она родилась в семье с достатком, но достижение его не стало смыслом её жизни. Наоборот, мы уже говорили об этом.
Учитель всю свою земную жизнь отдал людям, жизнь Валентины Леонтьевны была посвящена Учителю и людям.
Жизнь человеческая – это череда выборов и испытаний, и
не всегда мы делаем правильный выбор или достойно
проходим выпавшие нам испытания. Выбор, сделанный
Валентиной Леонтьевной в 1956г. после встречи с Учителем,
она подтвердила всей своей жизнью и ни разу не усомнилась и
не отступила, хотя испытать ей пришлось многое. И она стала одним из тех камней в основании новой жизни, которую принёс Учитель.
«Нас таких двое – Я и Валя», - написал Учитель.
Он имел в виду ту верность и крепость в вере, которую показала Валентина, но дело не только в этом. На многих
фотографиях Учителя – Валентина Леонтьевна рядом, а нет на
фотографии - то всё равно она где-то недалеко. И хорошее и плохое, а чаще плохое, что происходило с Учителем, она
принимала и на себя. И Он знал – чтобы не случилось,
Валентина (так Учитель её называл) сделает всё, что в её
силах. Это к ней Он обратился, когда пропадал в
новошахтинской психиатрической больнице: «Валентина,
спасай!», - и спасла.
«Кто она такая, чтобы спасать Бога», - обязательно
найдётся «доброжелатель». Бог на земле всегда плоть, а над
плотью, несущую Бога, люди всегда издевались, и во все
времена были люди, готовые защитить эту плоть.
Вот она и была тем защитником Учителя. Она видела, как
неумышленный поступок кого-то или многих, заканчивался для
Него бедой (арест, психиатрическая больница или что-то ещё «хорошее») и старалась этого не допустить.
Она была строга и не допускала вольностей в Доме,
потому, что знала: постоянно наблюдают и докладывают (сосед напротив). А люди этого не понимали и часто укоряли её за эту
строгость.
Обо всём этом знал Учитель. Как то обратился к Нему
один из «любителей свободы» (жизни по своим правилам) и
заявил: «Учитель, да убери же ты отсюда эту овчарку, сколько
можно терпеть», - «она не овчарка, ВАЛЯ - МОЯ ДУША».
ПОСЛЕДНЯЯ ВСТРЕЧА
Это было в ноябре. Я рассказываю Валентине
Леонтьевне, как дела у нас в городе, мы в хатке вдвоем.
- А здесь приезжал перед тобою такой-то, ты его знаешь,
учёный. Говорит, что надо раскопать могилу Учителя и
посмотреть, что стало с телом. Зарублю.
Я сначала не понял, что она сказала: без надрыва,
спокойно, а когда понял, вздрогнул и очень пожалел этого
человека. До топора дело, конечно, не дошло, но больше он в
Доме не появлялся. Видимо, Валентина Леонтьевна нашла
«нужные слова» для него.
А, вообще, она была бодрая, чувствовала себя неплохо, и
её уход был большой неожиданностью. Ушла она ночью, во
сне, переделав накануне много дел.
Я приехал на работу от заказчика:
- Тебе тут без конца звонят.
- Ничего не просили передать?
- Да, какая-то Валентина Леонтьевна умерла.
Как обухом по голове. Первая мысль: «Надо на вокзал, за
билетами».
25-е декабря, вероятность купить билеты на
сегодня - ноль, но они нашлись. Заходим вечером в вагон –
двое случайные люди, а остальные «наши». «Почему-то» к поезду прицепили дополнительный вагон. И здесь нас Учитель не оставил. Посторонним очень неуютно: едут явно знакомые
между собой люди, но молчат, некоторые плачут. Потом начали потихоньку разговаривать, собираться в кучки, и вдруг - смех. Что такое:
«А помните…», - человек вспоминает, какую-то весёлую историю, связанную с Валентиной Леонтьевной. Кто-то ещё что-то вспомнил, пошёл общий разговор. Одна женщина:
- Мне было уже за 30, у меня - трое детей, а я всё к маме бегала за советом. Всё на неё полагалась, пока её не стало.
РОДИТЕЛИ ДОЛЖНЫ УХОДИТЬ, ЧТОБЫ ДЕТИ ВЗРОСЛЕЛИ.
Вот мы уже идём по хутору, а всё не верится – вдруг
ошибка. Заходим во двор, она лежит в гробу на улице. Всё.
На следующий день похороны. С Гимном пронесли её от ворот до места рядом с Учителем. Сначала Гимн был
печальным, а потом всё более и более жизнеутверждающим –настоящий Гимн Жизни, СМЕРТИ НЕТ.
***
«Деточка, милый мой человек! В ответ твоего вопроса, как
тебе поступать, когда ты уже знаешь советы нашего Учителя
«Детка», но имеешь сомнения по причине обступивших
болезней и тяжелых условий жизни, сказать могу только одно:
- Выполняй «Детку». Да не просто так, нужно приложить
сюда еще и душу, веру, надежду на хорошее. Какие могут быть
дополнительные советы, когда Учитель не единожды говорил,
что нужно так просить с душою и сердцем, чтобы услышал
тебя Учитель.
Учитель принес одно для всех людей земного шара, и надо
это заслужить своим сознательным поступком.
В тетради «Ворота» Он пишет:
«…они хотят, они будут здоровые и крепкие. Им только
об этом деле узнать, а дорога к этому дому бесплатная.
Учитель ее перед всеми людьми своею жизнею оправдывает …
за тебя горою стоит в Природе».
На сегодняшний день люди узнают об идее свободной,
независимой жизни в Природе, сами вникают в ее суть,
вдумчиво выполняют советы и получают все то, чем нуждаются, естественным порядком.
Прошу принять все это с пониманием, делом, любовью и
верой для пользы и жизни каждого из нас».
Желаю счастья, здоровья хорошего.
В. Л. Сухаревская»